ЕАЭС и СНГ. «Развивать нельзя отказаться», или как правильно поставить запятую
Встречи на высшем уровне по линии ЕАЭС-СНГ проходят регулярно и по несколько раз в год. Обычно это весна (ЕАЭС) и конец декабря – неформальный саммит глав СНГ. Впрочем, в декабре также проходит и заседание Высшего Евразийского экономического совета, главного элемента в структуре управления ЕАЭС (ниже уже идут Комиссия и коллегии).
Эти мероприятия, часть из которых носит название «неформальный», зачатую воспринимаются строго наоборот – как формальное мероприятие с обычными формулировками про «рост, улучшение и укрепление», тем не менее, при всех положенных в таких случаях тезисах, эти «форумы» не стоит недооценивать – такие связи важны.
Проблема тут в том, что у участников, как СНГ, так и ЕАЭС, давно нет общей именно качественной (количественная есть) динамики. Складывается ощущение своего рода замкнутого круга и (или) потолка-предела в развитии, и у этого есть все основания. В России наиболее ярко на общественном уровне это проявляется в оценках миграционной политики, но это именно что самый яркий и действительно проявленный уровень, а есть и другие системные замкнутые круги.
Можно ли с этим что-то сделать (и нужно ли вообще) – вопрос совсем не риторический. Даже на поддержание нынешней модели отношений со стороны России нужны весомые средства, ведь объекты, к примеру, социальной инфраструктуры в Таджикистане или Киргизии сами себя не построят, горячие завтраки школьникам Армении и Таджикистана сами собой не приготовятся, внешние кредиты сами собой не спишутся, а нагрузка, которую несут на себе социальная сфера и социальные статьи бюджета по причине лавинообразной миграции, должна кем-то и за чей-то счет оплачиваться.
Звучит банально, но все эти объединения, союзы, коллоквиумы, ассамблеи и консилиумы должны в итоге приносить не только доход/выручку, но и прибыль, причем для всех участников и на долгосрочной основе. Вопросы на этот счет возникают регулярно, и столь же регулярно ответы на них повисают в воздухе. Это может продолжаться долго, но не бесконечно. Недавно на ВО рассматривалась тема конституционной реформы в Казахстане и ее отношение к программам «параллельной интеграции» по линии центральноазиатской «Группы пяти» – для России пределы у этого своеобразного спорта по ходьбе по кругу уже просматриваются.
Всё ради транзита
Практически сразу после распада Союза ССР перед новыми теперь уже полностью свободными от тоталитарных уз и прочих коммунистических цепей странами встала во весь рост проблема... обратной интеграции. По сути, это был один из ключевых элементов их выживания. Поскольку все страны (за исключением России) бросились строить сугубо национальные государства – это стало частью идейного базиса новой олигархии, то ни о какой реальной глубине этого реинтеграционного процесса не могло идти и речи – требовалось сохранить и как-то обустроить торговлю и логистику между участниками.
Национализм в политике и торгово-логистическая реинтеграция – вот два камня, на которых суверенные бывшие участники Союза строили новое. Национализм позволял новым элитам крепить свою власть над постсоветскими активами и населением, а торгово-логистическая реинтеграция поддерживала эти самые активы на плаву. Доли продавали на Запад оптом и в розницу, но если у вас разрушены все цепочки поставок и сбыта, то у вас нет ни капитализации актива, ни предмета торга с «западными партнерами». Очень многое, конечно, просто попилили на металл, но многое – это не все.
Считается, что публично идейная база нынешнего ЕАЭС была озвучена президентом Казахстана Н. Назарбаевым во время выступления в университете им. М. В. Ломоносова в марте 1994 г., там же были даны и некоторые оценки сложившегося положения дел.
Вы знаете, что я всегда выступал за интеграцию, прежде всего, учитывая человеческие связи, которые у нас есть. Можно, по-видимому, сказать так: развитие постсоветского пространства сейчас определяется двумя тенденциями. Во-первых, становлением национальной государственности и, во-вторых, интеграцией стран СНГ... Мы же, республики бывшего Союза, историей и судьбой подготовлены к единому сообществу.
Если внимательно ознакомиться с полным и оригинальным текстом выступления, то станет понятно, что восприятие этой интеграции и (выражаясь уже в терминах дня сегодняшнего) будущего ЕАЭС как некоего аналога будущего Евросоюза или какой-то формы нового СССР за лидерством России (а это часто транслировалось в СМИ и с трибун разного уровня) являлось следствием завышенных ожиданий и манипуляций этими завышенными ожиданиями у значительной части общества.
Ни ЕС, ни ЕАЭС в то время еще в нынешних формах не существовало, но позже, когда эти объединения официально оформились, речь Н. Назарбаева и его идеи стали зачастую преподноситься как прозорливые и пророческие. Нет, он и близко не имел в виду никаких «СССР 2.0», а Таможенный союз и даже ЕАЭС притягивались к теме «воссоздания общей экономики Евразии» по большому счету в медийных целях.
Полная политическая самостоятельность, многовекторность и сохранение общего пространства торговли и торговой логистики. Как реализовать эту концепцию в конкретных условиях, никто не знал, но в итоге страны СНГ согласовали особые таможенные режимы (режимы «третьих стран»). Приоритет отдавался товарам собственного производства (критерий страны происхождения, правила определения страны происхождения, концепция тарифной политики на транспорте, товарные знаки), далее многие параметры регулировались уже сугубо двусторонними договорами.
К 2009 г. этот «документальный винегрет» оформился в полноценную зону свободной торговли. То, что публичным инициатором этого процесса выступил изначально именно Н. Назарбаев, в общем и целом закономерно – как еще было Казахстану обеспечить транзит своих ресурсов на внешние рынки и сохранить остатки той же металлургии? Как получать удобрения? Ну не по цене плюш экспортные пошлины же. Тут все логично, другое дело, как это все подавалось уже на уровне идей. «СССР 2.0», «Большая Евразия» и т. п.
Надо сказать, что в 2000-е все без исключения страны, что СНГ, что созданного Таможенного союза, имели «клинически» импортозависимые экономики. Принцип «сырье продадим – все остальное купим» – он ведь не только и не столько детище российского либерализма.
Сырьевой капитал постепенно подгребал под себя и сферы производства – в долях ли с западными инвесторами, самостоятельно ли реконструируя производственную базу, как ту же пищевую отрасль, но принцип оставался неизменен, просто он драпировался ярким шильдиком «Сделано у нас». Продукция локализовывалась, но оборудование и главные базовые компоненты оставались стабильно привозными. Режим «третьих стран» позволял создавать сеть перекрестных товарных потоков, где с входящим и исходящим товаропотоком можно было «колдовать» в плане тарифных послаблений.
В России на общественном уровне, как часто можно заметить, СНГ воспринимается как номинальное образование, что-то отжившее и невнятное. Это ошибка. Нормативная база СНГ, как бы это сегодня ни казалось удивительным, является действительно базой. В СНГ входят до сих пор десять государств из пятнадцати участников Союза ССР. Считалось, что интеграция (по примеру Европы) – это такая кукла-матрешка: от «большой» (Большое евразийское партнерство и ШОС) к «средней» (СНГ), далее к «малой», но самой главной (ЕАЭС). Малая матрешка якобы растет внутри остальных и в итоге получается единый рынок, а там и до геополитики недалеко. Идея хороша, а реальность, как и водится, попроще и попрактичней.
Нормативные контуры, или делать так, как удобно
Нормативная база ЕАЭС и СНГ по сути равноценна, а в плане основных условий работы как раз для целей «реинтеграции» (в форме, приведенной выше) по сути является самодостаточной. Пока Москва витала в геополитических конструкциях, Минск и Астана часто настаивали на усилении Таможенного союза и позже ЕАЭС. А зачем, если можно было бы просто усилить и углубить нормативную базу СНГ? Вернемся на некоторое время назад и вспомним, как на практике все это выглядело.
Вот Россия в ее законном и логичном праве защиты внутреннего рынка ставит барьеры на сомнительный реэкспорт. Заседает большая комиссия, где Казахстан и Белоруссия выступают одним фронтом, а Россия другим – два мнения против одного, принято большинством.
Реэкспортный товаропоток никогда не обходился без Украины и Киргизии. Но Украина не вступала ни в ТС, ни в ЕврАзЭС – зачем? Если Казахстан и Белоруссия «партнерски» если что, то проторят дорогу. Это вот так работало в реальности. Украина-Белоруссия-Россия-Казахстан-Киргизия – это одна большая товаропроводящая дорога с некоторыми ветвлениями.
Ради того же реэкспорта и немного геополитики в ЕАЭС позже войдет Армения, а Киргизия туда войдет по сути ради выгод в плане трудовой миграции (там просто самый большой процент по отношению к общему числу населения). А вот Азербайджан, Узбекистан и Таджикистан без всякого ТС-ЕврАзЭС-ЕАЭС обходились и обходятся, хотя последним двум это стоит своих логистических вопросов с Казахстаном, но тут Астана по сути больший выгодоприобретатель. В те годы везде в вопросах транзита и логистики за спинами участников евразийской интеграции часто маячила Украина, и это понятно – там было много точек входа этой товарной дороги.
Было ли в России понимание, что конструкция ТС-ЕврАзЭС работает с перекосом? Конечно. Решили углубить интеграцию до «как бы полноценной» (рынок капитала, товаров, труда, перевозок), преференции участникам будут больше, смысл оставаться только в рамках СНГ меньше, а чем больше участников, тем России будет проще.
Но прошло уже больше десяти лет – общего рынка капитала нет, общие инвестиции по линии Сообщества малы, проекты в его рамках – по пальцам пересчитать, нормативная база СНГ осталась базой, зато сопряжение ее и базы ЕАЭС – это гигантский труд, целые талмуды документов, заседания, комиссии, коллегии. В итоге у нас везде сплошная интеграция – по линии ЕАЭС, по линии СНГ, по линии Группы пяти (Центральноазиатская пятерка), по линии пятерка плюс Турция и Азербайджан, закавказская интеграция, китайская интеграция. Управленческих контуров стало очень много, но принцип «главное – это транзит» как был хребтовым все эти десятилетия, так им и остался.
Цементирует все это стратегически только китайский проект по логистике (для этого надо интегрироваться в Группе пяти и через Каспий с Азербайджаном и Турцией) и логика построения коридора «Север-Юг» (тут все как обычно, вместе с матушкой Россией), ну и каналы по сбросу избыточных трудовых ресурсов в Россию, которые часть социалки перекладывают на Москву, а обратно ввозят валюту.
Если бы Россия, создавая ЕАЭС, изначально ставила бы вопрос о том, что ЕАЭС это пусть какой-то один, но целостный и общий базовый ресурс – электроэнергия, вода, да тот же газ или нефть, то толк бы от этого еще был. Если страна присоединяется к ЕАЭС, то ЕАЭС в ней строит и регулирует энергосистему, где Москва уже получает первый номер в плане выручки и выгод. По схожему принципу, кстати, работает ЕС – страны-доноры дают много от себя странам-реципиентам, но это компенсируется через перераспределение потоков, и у доноров всегда есть «пастушеская клюка», но даже там масса вопросов и проблем, здесь же и близко ничего подобного не наблюдается.
В итоге интеграционные форматы при сохранении транзитного принципа работают по схеме «тут делаю, тут не делаю, там рыбу заворачиваю», где удобно применяется одна база, где удобно – другая. Критерий простого большинства (ведь все равны) как работал не на руку России в таких объединениях, так и дальше работает. Обойти его можно только закулисной сложной игрой, но кто будет в нее играть и зачем такие сложности?
Остается наблюдать
Все бы еще было ничего, но все мы прекрасно понимаем, что в нынешнее время на главный принцип «все ради транзита» и покуситься нельзя – параллельный импорт же. Только что есть параллельный импорт, как не зависимость, и было бы чрезвычайно странно, если б наши партнеры на этом не пытались играть. А почему нет, если это в рамках общепринятой логики приносит доход, Россия получает нужные товары, а страны-партнеры по интеграции могут строить хоть Тюркский каганат, хоть Чингисхан-лэнд, хоть еще что – национальные государства ведь, политически смотреть на политические интересы России их никто не обязывал, да и финансовых обязательств нет. Даже принятие западных санкционных ограничений со стороны участников ЕАЭС тут не является проблемным сигналом – не было бы хуже, пусть все идет, как идет.
Геополитика нужна России? Можно сделать реверанс, вот только очень неглубокий и формальный, зато обратно можно выставить счет строго по нормативной базе. Да можно и без нее – театры, парки развлечений, горячие завтраки, технику, места для обучения в ВУЗах Москва и так предоставит – никуда не денется, ибо геополитика это «наше все», а нефтяных денег у нее много.
Сколько раз уже поднималась дискуссия о том, что интеграция должна влиять на какой-то базовый общий инструмент. ЕАЭС решает проблему воды в регионе или ЕАЭС строит ГЭС и т. п. Но как только подобное начинает обсуждаться, на свет божий вытаскиваются прожекты вроде переброски стока рек в Центральную Азию – понятно, что дискуссия от такого хода тут же замирает.
Сейчас кажется, что Украина с экономической повестки России и ЕАЭС исчезла, но это не так. Она также маячит за торговыми и политическими кулисами, используя десятилетиями наработанные связи, а у нас по линии СНГ и ЕАЭС везде открытые ворота и проходной двор.
ЕАЭС, как и СНГ, это «остановившиеся форматы». Они друг друга дополняют, но никуда больше не развиваются качественно. Количественно товарооборот растет, даже отмечают, что растет он в национальных валютах, но это не товарооборот с общей стоимостью, как в «безбожном Евросоюзе», а обычное перераспределение импорта, зависимость от которого никуда не делась. Рост такого товарооборота должен не подниматься как флаг победы, а быть поводом для реального ускоренного импортозамещения, где количество должно приноситься в жертву качеству. Но перераспределение потоков у нас в отчетах идет как «рост евразийской интеграции». Удобно, и современные политические евразийцы любят этим удобством пользоваться, реальный результат минимален.
Тупик тут в том, что отказ от нормативной базы СНГ – это же почти геополитическая катастрофа – потеря «как бы интеграции», реформирование ЕАЭС с возвратом его хотя бы в изначальную сферу транзита и обеспечения защиты своих рынков, это еще хуже – снова геополитическая «нехорошесть». И вот ради этой геополитической абстракции мы тянем и сохраняем этот остановившийся формат, вкладываем туда ресурсы, несем расходы по десяткам непродуктивных направлений, а средства очень нужны нам самим.
Проблема в том, что как раз в политическом плане эти форматы бесполезны для России от слова совсем. Никто из участников не поддерживал и не будет поддерживать российские политические интересы на международной арене, так что тут «монетизировать» геополитику не получится.
Отношения на всем постсоветском пространстве необходимо подвергнуть большой ревизии. Геополитика, которая не приносит дохода в копилку национального богатства, должна быть очень ограниченной, опциональной и с очень приличной доказательной базой. Просматривается ли что-то подобное после уже нескольких лет прямого столкновения России с западной политической и военной машиной? Нет, не просматривается, так что придется просто наблюдать за тем, как интеграционные форматы будут стоять на одном месте и дальше, правда преимущественно за российский же счет.
Информация