«Большая дубинка» и мир через силу
Практически сразу после прихода Дональда Трампа к власти, автор сих строк в материале США возвращаются к политике старого империализма отмечал, что правоконсервативный проект, который олицетворяет Трамп – это экспансионистский проект, который подразумевает усиление американского протекционизма, возвращение США к империалистической политике в ее старом виде (т. е. системе управления, основанной преимущественно на военной силе, а также политике экспансии), усиление роли Соединенных Штатов как сверхдержавы и усиление американского «мессианизма», научно-техническую революцию (НТР) за счет сильных США (что подразумевает «выкачку мозгов» в Америку из других регионов мира).
Недавние события в Венесуэле, где американцы провели образцовую спецоперацию, совершенно не учитывая мнение международного сообщества и ООН, которая уже давно превратилась в «форум общения по интересам», который не принимает никаких серьезных решений и мало на что влияет, и захваты танкеров под флагом РФ в международных водах вопреки международному праву, наглядно продемонстрировали, как выглядит эта новая политика США.
Заявление Госдепартамента США о том, что Западное полушарие является зоной интересов Вашингтона, также вполне вписывается в вышеуказанную политику. Ничто не ново в этом мире – Штаты просто возвращаются к доктрине Монро и старой империалистической политике. Судя по тому, как резво США начали новый 2026 год, архитекторы правоконсервативного проекта решили в ускоренном темпе приступить к его реализации, а следовательно – этот год, вероятно, будет насыщен политическими событиями.
О том, что это всё может значить для остального мира, и порассуждаем в данной статье.
США как жандарм Западного полушария
Для того чтобы понимать, к какой именно политике возвращаются Соединенные Штаты, следует сделать небольшой экскурс в историю, дабы понять суть доктрины Монро и старого американского империализма.
Доктрина Монро – это декларация принципов внешней политики США, составленная государственным секретарем Дж. Куинси Адамсом и провозглашенная 2 декабря 1823 г. Президентом США Дж. Монро в ежегодном послании Конгрессу. В этом выступлении, в частности, отмечалось, что любая попытка европейских держав вмешаться в дела своих бывших колоний в Западном полушарии будет расцениваться как нарушение жизненных интересов США.
Доктрина Монро являлась доминирующей во внешней политике США в течение столетия и фактически означала включение Латинской Америки в сферу жизненных интересов США. В 1895 году в период президентства С. Кливленда (1885-1889, 1893-1897 гг.), в качестве дополнения к доктрине Монро появляется так называемая «поправка Олни» – внешнеполитическая доктрина, положенная в основу взаимоотношений США с другими странами Западного полушария. «Поправка Олни» продемонстрировала стремление США вытеснить Великобританию и другие европейские державы с американского континента. В послании было заявлено, что в соответствии с доктриной Монро США традиционно противодействуют усилиям любой из европейских держав насильственным образом расширить свои владения в Америке*.
Кульминацией имперских амбиций США стала «поправка Рузвельта» к доктрине Монро, которая закрепила за США особые права на Западное полушарие. Внесена эта поправка была на фоне Венесуэльского кризиса. Как отмечает историк Дмитрий Кузнецов в своей книге «Использование военной силы во внешней политике США», Венесуэльский кризис возник в связи со стремлением Великобритании, Германии, Италии получить с Венесуэлы долги и возмещение ущерба, причиненного им в ходе гражданской войны в Венесуэле в 1899-1902 годов.
Европейские государства в период 7 декабря 1902 – 13 февраля 1903 гг. предъявили Венесуэле ультиматум с требованием немедленной уплаты долгов, а также потопили 3 венесуэльские канонерки и высадили на побережье страны десант. Кроме того, они объявили блокаду Венесуэлы. В целях оказания давления на эти страны, США (считавшие Венесуэлу зоной своих интересов) сконцентрировали в Карибском море эскадру ВМФ. В результате под давлением США европейцы согласились на арбитраж, предложенный президентом Венесуэлы Сиприано Кастро и поддержанный США. Во время переговоров блокировавшие Венесуэлу державы требовали предоставления им привилегий в распределении этих сумм, что встретило резкое противодействие США.
В связи с данными событиями США провозгласили себя «полицейским Западного полушария» и присвоили себе право на вооруженное вмешательство во внутренние дела латиноамериканских государств. Именно этим обстоятельством впоследствии объяснялась чрезвычайная военная активность США в латиноамериканском регионе, которая получила название политики «большой дубинки».
Словосочетание «большая дубинка» было взято из фразы Президента США Теодора Рузвельта, произнесенной в 1901 году:
Не повышай голоса, но держи наготове большую дубинку. Так можно многого добиться**.
Синтез интервенционизма и изоляционизма
По любопытному совпадению, политика «большой дубинки» в начале XX века началась с кризиса в Венесуэле – полноценное же возвращение к ней в веке XXI также началось с Венесуэлы. Как тут не вспомнить философов, которые считали, что история циклична, а не линейна, уникальна и неповторима в каждой своей точке – это круговорот, движение по кругу и возвращение к исходному состоянию. Конечно, США не будут в точности повторять политику начала XX века, но в целом будут действовать в духе этой политики.
Некоторые политологи утверждают, что политика США по активному вмешательству в дела других государств противоречит изоляционистскому курсу, который фактически прописан в стратегии национальной безопасности Штатов, и на который неоднократно намекали представители новой администрации. Они утверждают, что действия США скорее являются интернационалистическими. Однако на самом деле это не совсем так – всё куда сложнее, чем кажется.
Дело в том, что доктрина Монро всегда считалась частью изоляционистского курса Соединенных Штатов. Американцы воспринимали её как декларацию о неприкосновенности всего американского континента.
При этом обновленная Рузвельтом доктрина Монро означала, что США могут действовать как «шериф в Северной и Южной Америке». Рузвельт утверждал, что страны, которые «плохо себя ведут», заслуживают интервенции США. То есть согласно доктрине Монро, американцы обещали не вмешиваться в дела Европы, но при этом оставляли за собой право вмешиваться в дела других государств в Северной и Южной Америке, поскольку эти территории считались сферой влияния Штатов.
Трамп не зря неоднократно говорил о контроле над Панамским каналом – это была очередная отсылка к политике Рузвельта. Именно при его президенстве США ввели войска в Панаму, которая объявила независимость от Колумбии, и взяли под контроль зону Панамского канала. Строительство канала длилось 10 лет – его соорудили американские фирмы на американские деньги по проектам и под руководством американских инженеров, поэтому Соединенные Штаты считали его своей собственностью до тех пор, пока в конце 1970-х гг. президент Дж. Картер не вернул Панамский канал под юрисдикцию правительства Панамы.
В политике Трампа можно увидеть традиционно изоляционистские тенденции – например, отмена программ Агентства по международному развитию (USAID), прекращение финансирования программ по борьбе с изменением климата, отмена программы помощи странам Африки и т. д. Также новая администрация вышла из Всемирной организации здравоохранения, Совета ООН по правам человека и ещё 66 международных организаций и ввели санкции против Международного уголовного суда (МУС).
Всё это явно свидетельствует об изоляционистском курсе – США больше не намерены участвовать в различных глобалистских структурах и спонсировать их. Также в новой Стратегии национальной безопасности США (National Security Strategy) отмечалось, что Белый дом не стремится к смене неугодных режимов путем «демократических революций» – теперь в отношении с авторитарными режимами будет «гибкий реализм», иначе говоря, развитие отношений без навязывания демократических ценностей и либерализации.
Но при этом США готовы вмешиваться в военные конфликты (яркий тому пример – Иран) в других частях мира, если это отвечает интересам США, и, судя по всему, готовы сотрудничать с авторитарными режимами только в том случае, если с ними можно договориться. Пока что американцы открыто не вмешивались в политические дела других стран за исключением Венесуэлы – но последняя, как уже было сказано, согласно доктрине Монро, считается сферой влияния США.
По сути, политика новой американской администрации, которую возглавляет Трамп, в какой-то степени наследует изоляционистские традиции первой половины XX века. Как справедливо отмечают некоторые историки, кампания Америки прежде всего делала реверанс в сторону правого крыла изоляционистов конца 1930-х годов, представленных одноименной антиинтервенционистской организацией и ее лидером Ч. Линдбергом.
Американцы признают Западное полушарие (к которому, кстати говоря, относится и Гренландия, на которую претендуют американцы) своей сферой влияния, а следовательно, считают законным вмешиваться в дела других государств. При этом США также готовы вмешиваться и в конфликты в Восточном полушарии (Иран), что противоречит изоляционистской доктрине, однако следует учитывать, что пока что речь шла только об ограниченном вмешательстве, скорее для демонстрации силы. Ни о какой интервенции речь не шла. А следовательно, пока их политика вполне вписывается в концепцию изоляционизма.
Как справедливо отмечают политологи Александр Ирхин и Наталья Демешко:
Унилатерализм, «британский баланс», «мир через силу», «свобода рук» во внешней политике и военных действиях, стратегическая предсказуемость и оперативная непредсказуемость – все это черты, связанные с изоляционизмом. Однако такие характеристики, как контроль над ключевыми регионами и предотвращение попадания этих регионов в руки одной державы, сохранение доступа ко всем важным регионам мира, сохранение старых и приобретение новых союзников – противоречат первой и второй заповедям изоляционистов: невмешательство в европейские дела и следование доктрине Монро. В результате внешняя политика США при Трампе в первую каденцию – это синтез американского интервенционизма и изоляционизма, а складывавшаяся система международных отношений имеет черты Вестфальской системы***.
Заключение
Судя по всему, взятие под контроль природных ресурсов Венесуэлы является лишь первой вехой в глобальных планах архитекторов новой администрации США, которая планирует серьезным образом расширить своё влияние в Западном полушарии (а возможно, и не только).
Недавно советник по внутренней безопасности Стивен Миллер в интервью CNN заявил, что администрация Трампа будет и впредь действовать с позиции силы, а не с позиции норм международного права, чтобы достичь своих целей. Это звучит цинично, однако будем честны – международные организации типа ООН и прочие международные структуры, большая часть которых была создана после Второй мировой войны, уже давно представляют собой огромные бюрократические аппараты, которые практически ни на что не влияют. И трамписты, которые настроены антиглобалистски (а значит – не признают, что наднациональные структуры стоят выше национальных интересов) будут их игнорировать. Просто потому, что могут.
Вероятно, в ближайшее время американцы установят контроль за венесуэльской нефтью, которой когда-то владели американские компании. А это означает, что для России этот рынок, вероятно, будет закрыт – захват танкеров продемонстрировал, что американцы готовы к решительным действиям для того, чтобы полностью контролировать нефтяной рынок Венесуэлы.
В краткосрочной перспективе это практически ничем не грозит России, а вот уже в среднесрочной (год-два) могут начаться проблемы – в случае если американские компании войдут в Венесуэлу и начнут наращивание добычи, конкуренция возрастёт, а цены на нефть могут серьезно упасть. Фактически американцы могут стать монополистами на рынке и оказывать давление на цены.
После Венесуэлы США попытаются установить контроль над Гренландией (которая богата редкоземельными металлами и нефтью) и, вероятно, установить контроль за Панамским каналом. Учитывая темпы, взятые Трампом, это может произойти уже в этом году. Особых сомнений в том, что при желании США смогут реализовать свои амбиции, нет – в случае если им не удастся выкупить Гренландию у Дании, Штаты захватят её силой. Едва ли Дания сможет оказать сопротивление.
Мир изменился, и старые нормы международного права уже не работают – на первый план вновь вышло право сильного (хотя оно никогда полностью и не уходило). Как недавно заявил Джей Ди Вэнс, ссылаться на прошлое бессмысленно, ибо мир изменился.
То, что я слышу от европейцев, — это постоянные аргументы о прошлом. Они говорят: «Ну, мы вместе воевали во Второй мировой войне» или «мы вместе воевали в войне с терроризмом». И мы за это благодарны. Но то, что вы сделали что-то умное 25 лет назад, не означает, что вы не можете сделать что-то глупое сейчас. И президент США говорит совершенно ясно: вы плохо справляетесь с вопросом Гренландии. Мы будем защищать интересы Америки. И я думаю, что президент готов пойти настолько далеко, насколько потребуется.
Примечания
* См. Кузнецов, Д. В. Использование военной силы во внешней политике США: учебное пособие. – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2010.
** Там же.
*** Ирхин А. А., Москаленко О. А., Демешко Н. Э., Немцев В. В. Новый американский «изоляционизм» Д. Трампа: Чего ждать России в Черноморском регионе и Восточном Средиземноморье?/ Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Философия. Политология. Культурология? 2025.
Информация