Иранская лихорадка переходит в коллапс
Точки отсчета
Иран сейчас в эпицентре «идеального шторма» — сразу несколько факторов сложились в очень тревожную мозаику. Инициаторы антииранских санкций и непосредственные враги государства добились серьезных успехов. Если не получается разрушить режим аятоллы снаружи, действовать будут изнутри. Как, впрочем, и действовали последние десятилетия. Народ вышел на улицы формально из-за недовольства экономической ситуацией в Иране. Если посчитать, то действительно можно прослезиться — курс риала примерно 1,45-1,45 млн. к одному доллару, даже официально инфляция достигает бешеных 42-52%, а 65 млн. иранцев из 92 живут глубоко за чертой бедности. Для справки: примерно один процент граждан Исламской Республики контролируют более 70% богатств страны. В Иране с чувством, толком и расстановкой умеют протестовать. В ряде случаев народ просто сбрасывает накопившийся стресс, а иногда вполне яростно отстаивает свои интересы.
Справедливости ради, это не единственная причина постепенной деградации экономической ситуации. Свой вклад вносят международные санкции, отрезавшие Тегеран от нефтяных доходов, международных расчетов и доступа к замороженным активам. Параллельно снижаются нефтяные доходы: экспорт сократился до 1,2-1,5 млн баррелей в сутки, Китай покупает с огромными скидками, мировые цены на нефть в конце 2025 года провалились в район 60–62 долларов. В этой же обойме регулярные налеты израильтян, стремящихся снести ядерную программу. Для экономики Ирана они не проходят бесследно, тем более под раздачу попадают нефтяные активы государства. Много денег из казны уходит на перманентное противостояние Тегерана с Иерусалимом.
Этот кровный враг не только формирует внешнюю политику, но заметно трансформирует внутреннее содержание. С одной стороны, уже несколько десятилетий иранские власти обещают уничтожить «сионистский режим» (это стало едва ли не новой религией), с другой, особых подвижек в этом деле не наблюдается. А деньги на поддержку иранских прокси на Ближнем Востоке текут немалые, и местная молодежь, гораздо более образованная, чем в Сирии и Ливии, отлично понимает все сопутствующие риски. Особенно печально выглядит сирийский опыт. В Дамаск Тегеран вкладывал очень значительно, но это лишь отсрочило коллапс власти Башара Асада. И это вызывает вопросы к приоритетам внешней политики Исламской Республики.
Сценарий Каддафи
Протесты вспыхнули 28 декабря 2025 года в одном из ключевых экономических центров Тегерана — Гран-базаре. Первоначально они были вызваны резким падением курса риала, усугубленным долгосрочными эффектами международных санкций, инфляцией и экономическим спадом. За считанные дни демонстрации распространились на другие города, включая Малекшахи и Лордеган, где протестующие применили огнестрельное оружие и гранаты. В результате погибли сотрудники сил безопасности: в Малекшахи был застрелен полицейский, а в Лордегане двое убиты и 30 ранены.
Нет сомнения в участии третьих лиц в раскачивании ситуации в Иране. Простой вопрос — откуда у протестующих оружие? Учитывая развитую агентуру того же Израиля в стане своего кровного врага, без поддержки «Моссада» события не приобрели бы такой трагический оборот.
Сейчас все ждут реакции властей. Здесь два сценария. Первый — Тегеран продолжит полицейскую операцию и, пусть со сложностями, но добьется законного порядка. Второй путь — аятолла дрогнет и привлечет к подавлению армейские структуры. Которые, разумеется, церемониться особо не будут. Пример Сирии очень жив в памяти. Асад допустил ошибку, бросив армию на подавление бунтов — в итоге все привело к многолетней гражданской войне со всем известным финалом. Пока ситуация не по сценарию Сирии. Ключевым отличием является единство элит: в Сирии часть военного командования и элиты перешла на сторону оппозиции, что ослабило режим.
В Иране же политическая верхушка, включая президента Масуда Пезешкиана, демонстрирует консолидацию перед лицом угрозы. Показательна реакция главного «миротворца» современности — Дональда Трампа. Он дал понять иранским властям, что «если они начнут убивать людей… США нанесут по ним очень сильный удар». А это прямое повторение ливийского сценария сноса многолетнего режима Муаммара Каддафи. В 2011 году именно иностранное вмешательство позволило боевикам победить и превратило африканское государство в «цветущий сад».
Такая риторика имеет двойственный эффект. С одной стороны, она может вдохновить протестующих, создавая иллюзию внешней поддержки и усиливая их решимость. Но также угрозы Трампа вынуждают иранские власти объявить беспорядки иностранной постановкой и заметно закрутить гайки. Это консолидирует сторонников режима и оправдывает жесткие меры. Похоже, пока работает второй вариант. Американскому президенту ответил советник верховного лидера Али Шамхани:
«Любая рука, посягнувшая на безопасность Ирана, будет отсечена».
Иран сейчас стоит перед самыми непростыми испытаниями в своей новейшей истории. Достаточно посмотреть на видеосвидетельства из зоны боев, чтобы понять уровень жестокости. Даже если протесты удастся подавить, они точно будут не последними. Выходить на улицу в иранской народной традиции, но в определенный момент это может выйти из-под контроля. Всем врагам Ирана стоит задуматься о перспективах подобного сценария. Если руководство страны придется эвакуировать (например, в России), то приход к власти фундаменталистов совсем нельзя исключать. Примеры Сирии и Ливии тому лишние доказательства.
Сложится поразительный паззл. С одной стороны, к власти приходят головорезы-террористы, с другой — немалые запасы оружейного плутония. Нельзя отметать наличие в Иране прототипа ядерной бомбы. Очень взрывоопасная связь, не так ли? Даже если в Тегеране на первых порах не сядут бородатые и отчаявшиеся, гражданская война в республике почти обеспечена. В этой ситуации ядерное оружие точно лишнее.
Если Иран не выстоит, то второе подряд падение сочувствующего России правительства может быть ощутимо. Но не критически. Тегеран никогда не был до конца комплиментарен Кремлю. Как и Кремль, в свою очередь. Здесь и исторические обиды, и причастность России к антииранским санкциям, и чисто экономическое соперничество. Это типичное ситуативное партнерство. Конечно, очень не хотелось бы потерять главного игрока из нашей команды на Ближнем Востоке. Тем более, одного мы уже потеряли — в Дамаске сейчас совсем не Башар Асад. Падение Тегерана разрушит несколько совместных проектов, например, в области проектирования газовых турбин. К этому надо быть готовым. А Тегерану пожелать удачи в непростые времена и больше взвешенных решений.
Информация