Сирийская картина и ее художники
За довольно активным обсуждением непростой судьбы танкера «Маринера», ударов системой «Орешник» и перспективных идей за авторством Д. Трампа на периферию ушли события в Сирии. В общем-то, Сирия для России теперь и правда периферия, где что-то еще пытаются сохранить из прошлой инфраструктуры.
Однако во взаимосвязанном мире это не столь уж отдаленный участок международной политики. Работать, конечно, теперь приходится со старыми противниками, которые вроде уже и не противники, а революционные демократы.
Бывшие «идлибские демократы», которые сегодня правят в Сирии, занимаются ровно тем, чем и должны заниматься, — укреплением своего влияния. Первым шагом на этом пути была зачистка бывших лоялистов, вторым — удары в целом по алавитам и христианам, третьим — удары по друзским общинам и территориям, настало время и для шага номер четыре — борьбе с т. н. «Федерацией Северная Сирия». Курдской в традиционном восприятии СМИ, но в целом довольно интернационального конгломерата из местных и пришлых сил на территориях Сирийского Курдистана и Заевфратья.
Почти десять лет одним из базовых условий существования этого квазигосударственного образования (хотя термин «государство» там идеологически не приветствуется) была прямая поддержка со стороны США. То, что сейчас происходит в Алеппо и провинции Ракке, на южных нефтеносных полях, показывает, что такой прямой поддержки Вашингтон своим бывшим подопечным оказывать больше не будет.
Их не бросят совсем, изменится ее форма, поскольку, очевидно, наличествуют своего рода пакетные договоренности, однако стратегически эти договора весьма и весьма важны с точки зрения будущей конфигурации сил между сразу пятью крупными игроками: Саудовской Аравией, Турцией, Израилем, США и Ираном, не говоря уже об игроке поменьше — Иракском Курдистане.
Федерация и ее некоторые особенности
Руководство Федерации и ее политический костяк этнически на самом деле преимущественно курдский, но в целом этот безнациональный и безгосударственный феномен идеологического синкретизма преследует цели и задачи, весьма далекие от курдской национальной идеи.
Его проблема и одновременно же преимущество заключались в том, что, с одной стороны, это образование априори находится в оппозиции к любой форме государственной власти, хоть в виде либеральной демократии, хоть на основе религиозного радикализма, хоть капиталистической формации, хоть социалистической и т. п. С другой стороны, именно это же качество позволяет и позволяло Федерации сотрудничать с кем угодно и как угодно.
К религии в Федерации отношение в плане идеологии равнодушное и индифферентное. Сами этнические курды в Сирии в массе своей сунниты, и по идее особых трений на религиозной почве там быть не должно. Но в мире много чего быть не должно, а оно есть. Так и здесь: курды-сунниты для бывших постояльцев провинции Идлиб — это все-таки немного неправильные пчелы, не свои. Но есть нюанс: демократы, конечно, сотрудничали с Турцией, но все-таки не были ее прямыми прокси-силами, которые Анкара прямо и открыто бросала на Федерацию, которую просто считала проектом Рабочей партии.
Во-первых, у них есть плодородная земля, что для Сирии весьма ценно, во-вторых, у них есть генерация в виде плотин на р. Евфрат, в-третьих, через них проходит основная логистика с побережья в Ирак, в-четвертых (и это главное), на территории Федерации есть нефть. Каждого из этих факторов в отдельности уже хватает для того, чтобы контроль за этим регионом стал одной из главных целей, всё вместе делает эту цель уже принципиальной.
Это изначально делало т.н. Федерацию уязвимой со стратегической точки зрения — без опоры на крупного игрока и/или без оказания полезных услуг для такого игрока внешние для нее (Федерации) силы жить и существовать ей нормально на существенно длительный период не дадут.
Для правительства Б. Асада Федерация была полезна своим антагонизмом по отношению к Турции, впрочем, антагонизм этот взаимный и искренний. Для России бывшие (а по факту и некоторые нынешние) представители Рабочей партии Курдистана, которые стоят за руководством Федерации, это часть очень давних контактов, установленных еще со времен Союза, а значит, игроки вроде бы понятные, пусть эта понятность не давала больших и ощутимых практических выгод. Вроде бы Федерация не требует выхода из состава Сирии, готова была работать с Дамаском, но в какой конкретной форме это должно было быть, не понимал никто. Это такой повод для бесконечных переговоров. Для США Федерация была проектом, который блокировал одновременно и Иран, и Россию, и Дамаск. Для Ирана РПК в Сирии всегда были ситуационными партнерами по принципу: там торгуем, тут воюем.
Всем вместе Федерация была полезна категорическим неприятием ИГИЛ (запрещено в РФ) и ожесточенной борьбой с этим вирусом мракобесия. Лавируя между этими течениями, Федерация одновременно имела ресурс в противостоянии с Турцией, а также ее сирийскими прокси-силами. В этом лавировании они были и остаются просто-таки уникальными даже по мировым меркам штурманами и лоцманами.
Сдача районов в Алеппо и отход с нефтяных полей
Такая сложная конструкция выстроилась не сразу и не за один год, тем более что вначале не было и самой Федерации, а выступления против правительства Б. Асада, как и репрессии с его стороны, были первоначально направлены именно на курдские национальные течения, а не на силы, связанные с Рабочей партией и ее идеологемами. Однако история имеет причудливые изгибы, и после того, как пожар сирийской гражданской войны разгорелся на полную мощь, именно курдские районы и кантоны стали вынужденно сотрудничать с Дамаском по принципу «враг моего врага — мне не враг».
Одним из важнейших факторов сирийской войны в 2012–2016 годах стал фактор небольшого курдского анклава г. Алеппо, главного города на севере Сирии и желанной цели всех местных сил, а еще Турции.
Но именно они не пустили к себе революционеров в кавычках в разгар гражданской войны, позже это станет одной из опорных точек для поддержания способности к сопротивлению заблокированных шиитских поселений на северо-западе провинции Алеппо. В ответ от Ирана, России и Сирии эти районы снабжались настолько, насколько это было возможно. После победы Дамаска в Алеппо они вполне адекватно вписались в сирийские реалии и жили опять относительно автономно.
Когда Федерация в результате своего привычного сплава двоемыслия и неуступчивости потеряла от турецкой операции один из важных районов — горный Африн, курды в Алеппо оставались важным связующим звеном между Дамаском и Федерацией, за что извлекали заслуженную торговую выгоду из фактической автономии.
Падение Алеппо за одну ночь в декабре 2024 г. не разрушило поначалу эту автономию, она оставалась, но теперь у нее напрочь пропали ресурсы, поскольку связей с другими игроками уже не было. То, что их (районы) идлибские демократы станут зачищать, было вопросом времени, вернее, позиции США, которая выработается со временем. Идлибские демократы там имеют свои давние и кровавые счеты. Если есть возможность не оставлять в тылу эту своеобразную крепость, то ее надо брать — время и возможность для этого появились.
Но откуда появилась такая возможность? Из позиции США, которые долгое время носились с Федерацией как со своим личным проектом. Списать курдские районы в Алеппо для США означает серьезное ослабление и Федерации, а ведь именно там они размещали и размещают свой военный контингент, который дает возможность контролировать не только политику, но и нефтяной оборот.
Одна из главных говорящих голов от республиканцев в США — Линдси Грэм (в списке экстремистов и террористов в РФ), откровенный лоббист, коррупционер и один из теневых акционеров сирийского нефтяного трафика в контролируемых США районах, не хранит молчание по поводу курдских потерь в Алеппо, а также проблем, которые ждут Федерацию в ближайшем будущем. Чистка курдских кварталов Алеппо — это зачистка тыла для борьбы или договоров с самой Федерацией, но говорящая голова здесь выступает довольно скромно, обозначая свои интересы, и их, очевидно, не забудут.
Как и следовало ожидать, на кварталах г. Алеппо демократия не остановилась и теперь празднует в г. Ракка, на плотинах р. Евфрат и нефтяных полях. Вооруженные силы Федерации сами отошли с ряда направлений, постепенно уступая позиции, что не могло не быть согласовано с США.
В действительности и на самом деле
Временный президент Сирии аш-Шараа издал для Сирии почти уникальный декрет, где курдский язык закреплен как один из государственных и один из языков преподавания, жителям Федерации обещаны нормальные права и паспорта, а также закрепил праздник Новруз на государственном уровне. Права и паспорта — это довольно серьезный шаг, поскольку за многие годы курдов, перемещавшихся в разных направлениях, оказались не просто тысячи, а десятки тысяч. Впрочем, там были не только курды, просто у курдов это очень давняя история.
И вот тут мы приближаемся к главному — пакетным договоренностям. Внешне все выглядит для Федерации не просто как напасть и беда, а фатальное стратегическое поражение. В соглашении, которое анонсировали в Дамаске, говорится о выдворении всех, кто связан с РПК, за пределы Сирии. Это бонус для Турции, но «зелен виноград», что можно сказать. Да, главный ресурс теперь, по сути дела, оказывается в руках Дамаска. Но теперь посмотрим на общую конфигурацию сил. СДС никуда по сути не деваются, а по отдельности интегрируются в сирийские вооруженные силы — по отдельности это десятки тысяч человек. Вопрос не в том, что не будут махать флагами со звездами и т. п., а в том, как интегрируется управление. И США помогут в такой вот «правильной интеграции», дельным советом, помощью на переговорах и т. д. Этот торг на самом деле идет уже почти год.
Аш-Шараа искал и ищет поддержки Саудовской Аравии, роль которой в прошлые годы снизилась, а теперь снова возрастает. Этническая картина в Федерации (особенно в южных районах) была довольно показательной. Теперь, когда активность Королевства растет, остатки Федерации (в любом виде автономности) ограничивают Турцию и ее активность (интерес Израиля), нефтяные же бонусы и выгоды для американских игроков остаются. Ни Саудовская Аравия, ни США, ни сами сирийские демократы на самом деле не заинтересованы в противостоянии Израилю.
Однако, кто демократам нужен теперь меньше всего? Курдские именно национальные силы в регионе, но так РПК не про национальные интересы, а про свои оригинальные идеи. Хоронить Федерацию, как уже делают многие, на самом деле рано — вопрос будет стоять, возможно, в смене названия, однако, что такое название для идеологии, где государство отсутствует в принципе.
Иранские транзитные маршруты пострадают еще больше, здесь США продолжают работать довольно последовательно, это дело не одного Д.Трампа. У Израиля получается довольно занятный буфер между Турцией с опорой еще и на друзские общины. США уже не нужны разные сложные маршруты — санкции с Сирии сняты, тут, наоборот, лучше продавать все с официальными ценниками и расчетами. Не самый лучший вариант тут пока нарисовался у Турции, и вообще складывается ощущение, что в своем походе за мировой нефтью Д.Трамп хочет аппетиты Анкары в Ираке и Сирии ограничить.
С учетом текущих реалий и отношений между Эр-Риядом и Москвой такой расклад сил для России выглядит нейтрально, но это пока. На наши интересы и проекты на Ближнем Востоке США играть ведь не собираются. А то, что будет делать новая сирийская демократия с тюремными лагерями ИГИЛ (запрещено в РФ), которые теперь забирает под контроль, это вообще вопрос отдельный.
Картина рисуется действительно интересная, для ее чистоты и завершенности США должны дать Турции где-то выиграть, но пока Д. Трамп и его администрация не похожи на команду, которая готова распределять выигрыш, если речь идет о нефти и ресурсах. Продать обратно ЕС не особо нужную США Гренландию, не заплатив за нее по сути ни доллара, и продать супер-дорого, это да. Нефть — это другое.
Так что пока с огромным интересом смотрим, как эта новая картина, которая пока еще не дорисована до конца, будет обретать свой окончательный вариант.
Информация