Советский задел исчерпан: куда движется российская наука
Быстрее, выше, сильнее?
Хорошо соображается задним умом. Истина прописная, но мало кто о ней помнит. Сейчас же она становится снова остро актуальной, особенно в области столь модного импортозамещения. Оказывается, если тратишь на науку, научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) около одного процента (а то и меньше) ВВП, то ожидать технологического прорыва не стоит. Далеко ходить не надо – в 2023 году Россия занимала 43 место в мире по данному показателю в мире. Это уже даже не смешно. В определенной мере критичность ситуации понимают в правительстве и намерены увеличить до 2% от ВВП финансирование науки в стране.
В мире лидируют Израиль (6 %), Республика Корея (5,2 %), Тайвань (4 %), США (3,6 %), далее следуют Швеция, Бельгия и Япония (3,4 %). Справедливости ради, приведем еще один параметр – абсолютные затраты на науку. Это живые деньги, рассчитанные по паритету покупательной способности нацвалюты, которые тратятся государством на НИОКР. Здесь ситуация гораздо лучше – у России в мировом рейтинге 9 место с 61,8 млрд долларов, выделяемых ежегодно на исследовательскую деятельность. Это данные 2023 года, и они с тех пор принципиально не изменились.
О чем это говорит? Можем и должны тратить больше (судя по уровню доходов страны), но не получается. Или не хотим. А еще это говорит о том, что в условиях мира на Земле и всеобщего благоденствия этих средств, скорее всего, хватило бы на медленное, но развитие науки. Интеграция в мировое научное сообщество не только позволяла экономить ресурсы, но и пользоваться благами цивилизации. А это тоже очень дорого. Сейчас же немалая часть связей с импортными источниками оборвана. Логика подсказывает необходимость кратного повышения расходов, в особенности когда хвастались бюджетными супердоходами в 2022–2023 годах. Этого не произошло. Наверное, в будущем историки выяснят причины такого парадокса. А также проиллюстрируют ситуацию, в которой оказалась Россия в 2022 году.
Несколько десятилетий до этого страна откровенно экономила на научных изысканиях, и вот уже почти четыре года мы полной ложкой хлебаем последствия. Отсутствует производство собственных полупроводников, даже не мирового уровня, а регионального. Разучились напрочь строить сами гражданские авиалайнеры. Причем не только для международных линий, но и для внутренних. В автомобилестроении полный абзац – даже от стран «второго эшелона» в этой отрасли отстали на десятилетие. Догнать автомобильные компании топового уровня не получится уже никогда. Газовые турбины приходится либо закупать у Ирана, либо строить с ними совместное производство. Постепенно нарастает и становится уже критическим отставание в космической сфере – неудача с прилунением модуля «Луна-25» тому самая явная иллюстрация.
Само собой, никто не требует идеалистической автаркии, но критические отрасли народного хозяйства следовало бы поддерживать в состоянии «жив-здоров», а не «скорее жив, чем мертв». В итоге на мировом уровне российской науки и техники можно гордиться только двумя вещами – оборонными разработками и мирным атомом. А это целиком и полностью заслуга советского научного наследия.
Пора будить науку
О науке в Советском Союзе, как и об образовании, можно спорить до бесконечности. Но ясно одно: Россия как-то протянула до второй четверти XXI века именно на двух этих столпах. Насколько был мощным научно-технологический задел супердержавы, что до сих пор умудряемся выжимать из него все соки и строить светлое будущее. Всем оппонентам этой точки зрения достаточно указать на профиль наших достижений и дефицитов.
Автопром в СССР был не самый лучший – сейчас, пожалуй, еще хуже. ВПК в советские времена был совершенно независим от иностранных технологий – в России всё именно так до сих пор, пусть и в меньших масштабах.
Если СССР начал проигрывать гонку в микроэлектронике в 70-х годах, то и сейчас мы видим точно такую же картину. Детище команды Курчатова – отечественная атомная промышленность всегда была первой в мире. Она и сейчас первая.
Если в СССР не могли создать суверенную нефтяную и химическую промышленность, то мы и сейчас не в состоянии самостоятельно осваивать свои же недра – почти везде требуется технологический допинг от Запада.
А еще когда-то давно наши соотечественники были первыми в космосе и гражданском авиастроении. На поддержание двух этих отраслей в нормальном состоянии у топ-менеджеров не хватило либо желания, либо ума, либо сил. Типичным антипримером того, как в России пытались создать что-то умное, доброе и вечное с нуля, является «Роснано» Анатолия Чубайса.
Плакать о прошлом можно много, но это не особенно полезно – никто не прислушивается к урокам истории. Поэтому обратим внимание на настоящее и ближайшее будущее. Как уже говорилось выше, государство так и не решилось довести уровень затрат на НИОКР до мирового уровня. Хотя бы до уровня ядерной державы. Больше, чем на 2 % от ВВП, ученым надеяться не стоит еще лет пять-шесть. А там посмотрим.
Показателен доклад Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) под мудреным названием: «Расходы федерального бюджета на развитие технологий: 2019-20 VS 2025-26 годы». С одной стороны, хорошо, что в правительстве осознали сложности и выделили приоритетные направления развития. Их не так много, и они сугубо прикладные – цифровизация, радиоэлектроника, освоение Арктики, космос, транспортное машиностроение и беспилотные авиационные системы. Интересен подход к финансированию. Мы снова возвращаемся в старую добрую советскую эпоху с элементами планового распределения финансирования. Если с иронией, то от хорошего вернулись к лучшему.
В развитых странах механизм немного иной. Технологическое развитие диктуется преимущественно не государством, а частными инвесторами и идейными вдохновителями – фаундерами. Пресловутую Силиконовую долину, о которой грезил в свое время Дмитрий Медведев, создал совсем не Вашингтон, а рыночные реалии. А что сейчас может создать частный инвестор в России? Правильно, ничего. Так как ставка Центробанка как была невменяемой, так и осталась. Единственная возможность финансирования НИОКР осталась у государства. Деньги у него имеются, и министерство финансов в состоянии не оглядываясь выделять ресурсы на приоритетные направления. Это было и раньше. Например, Фонд развития промышленности с 2014 года выдает очень льготные кредиты. В прошлом году общая сумма предоставленных средств заметно превышает 100 млрд рублей. Деньги получили порядка трех сотен промышленных предприятий, преимущественно в транспортном машиностроении, медбиофарме, химии и новых материалах. Это, безусловно, очень хороший знак. А вот плохое из доклада ЦМАКП:
Затяжная сверх-жёсткая денежно-кредитная политика привела к ситуации, когда процентная ставка по кредиту в течение длительного времени существенно превышает рентабельность как оборотного, так и основного капитала в большинстве отраслей экономики. В результате с середины 2025 года наблюдается падение инвестиционной активности и сокращение возможностей бизнеса по развитию технологий и модернизации производства.
И возникает вопрос – а насколько хватит государственных ресурсов для продолжения льготного финансирования, если частники начинают выдыхаться? Отставив лишний пессимизм, можно представить нехитрую логическую схему – компании меньше вкладываются в НИОКР, доходы из-за сужения рынка и спроса в итоге падают, а государство недополучает налоги. В финале страдает бюджетное финансирование тех же самых НИОКР – и круг замыкается.
Вторым важным выводом доклада ЦМАКП стал ощутимый крен в область прикладных научных исследований и разработок. Это принцип работы «пожарной команды», когда требуется быстро и, по возможности, качественно создать импортные аналоги дефицитных технологий. Например, построить с нуля суверенный фотолитограф хотя бы 65-нм калибра. Или довести до ума, наконец, гражданские авиамоторы серии ПД (Пермские двигатели). Ничего плохого здесь нет, казалось бы. Если не видеть объемы финансирования фундаментальной науки. Цитата из отчета:
Расходы на развитие фундаментальной науки остаются примерно на одном уровне – 242 млрд руб. в 2019 году, 253 млрд руб. в 2020 году, 233 млрд руб. в 2025 году и 247 млрд руб. в 2026 году.
Извините, это не «на одном уровне», это серьезное падение уровня финансирования базовых исследований. Если посчитать только официальную инфляцию, то рубль обесценился с 2019 года на 50 %. При неизменных (неиндексированных) объемах финансирования фундаментальной науки количество денег в отрасли просело на те же самые 50 %. Если не больше. И это пугает. Вспоминая Советский Союз, можно точно констатировать – именно фундаментальная наука обеспечила мировые достижения наших предков и успехи современной России. Почти все научно-технологическое наследие сверхдержавы исчерпано, и мы своими руками не оставляем нашим потомкам научный базис для дальнейшего развития. Пора бы уже прекратить жизнь днем настоящим и задуматься о грядущих десятилетиях. Простыми они уже точно не будут.
Информация