Профессиональный революционер Розалия Землячка
В этой статье мы поговорим о знаменитой Розалии Землячке (Залкинд, Берлин, Самойловой) – дочери еврейского купца 1-й гильдии, которая училась на врача в Лионе, но стала заместителем председателя Совнаркома СССР и первой женщиной, награжденной орденом Красного Знамени. Современная Википедия буквально предлагает пугать её именем детей, но насколько обоснована столь зловещая репутация? Героиня сегодняшней статьи – пассионарий чистой воды из когорты «пламенных революционеров», фанатично преданных идеям коммунизма. В этом фанатизме – ее достоинства и недостатки. Хорошо знавший Розалию Землячку ещё со времён эмиграции большевик Костицын писал:
Её достоинства хорошо известны. Её невозможный характер – тоже.
Она была требовательна и жестока — и к себе, и к другим. Но все же не выходила за рамки жестокости гражданской войны — той беспощадной и даже иррациональной жестокости, что была характерна и для белых, и для красных. Однако неожиданно, из-за недолгого пребывания в освобожденном от войск Врангеля Крыму, стала чуть ли не главным символом революционного террора. Справедливо? Вряд ли. Ведь на самом деле репрессии в Крыму проводил не Областной комитет РКПб Землячки, а Крымский Ревком и Особые отделы армии и флота.
И, пожалуй, можно согласиться с А. И. Колпакиди (автор многих работ по истории спецслужб), который назвал Розалию Землячку самой оболганной личностью в истории, на которую клеветы вылито больше, чем на Ленина и Сталина вместе взятых.
Давайте попытаемся разобраться в судьбе этой незаурядной женщины.
Происхождение и молодость героини статьи
20-летняя Розалия Залкинд, фото 1896 г.
Отец Розалии — Самуил Маркович Залкинд — был купцом первой гильдии, помимо прочего имущества, в Киеве ему принадлежал большой доходный дом и галантерейный магазин, считавшийся лучшим в городе. Неизбежно возникает вопрос: насколько должен был прогнить режим последнего императора, чтобы дети этого богатея стали революционерами? Сын Леонид был народовольцем, дочь Мария — членом РСДРП (с 1901 г.), родившаяся в 1876 году дочь Розалия поначалу примкнула к эсерам. От греха подальше отец отправил ее «лечиться» в Швейцарию.
Немного отвлечемся, чтобы отметить: не знавшая ни в чем отказа дочь богатого купца выросла очень скромной девушкой, не следила за модой, предпочитала платья классического кроя и темных оттенков. Однажды в Москве Охранное отделение через провокатора «подарило» ей модную шляпку и красивый шарф. Розалия ни разу не надела их, а полицейские тщетно останавливали на улицах молодых девушек в похожих нарядах. В 1905 году в Охранке уже знали о предпочтениях молодой революционерки – и, будучи арестована в Москве, она спокойно вышла из дома предварительного заключения, надев принесенное товарищами яркое и модное платье – в нем ее никто не узнал. Но не будем забегать вперёд.
В 1897 году Розалия Залкинд поступила на медицинский факультет Лионского университета. Но уже через год, оставив учебу, Розалия вернулась в Киев, где стала членом местной организации эсеров. А вот ее сестра Мария получила диплом врача.
Розалия и Мария Залкинд, фото 1899 г.
Героиня статьи вела революционную агитацию среди рабочих, в квартире акушерки Сишинской собственноручно вышила красное знамя для первомайской демонстрации, но практически вся группа, в которую входила Розалия, была арестована, и несколько месяцев, пока шло следствие, девушка находилась в тюрьме. В итоге ее отпустили под надзор полиции. В это время она познакомилась с Шмулем Берлиным, который стал её первым мужем. Он был не эсером, а членом РСДРП, и под его влиянием она сменила партийную принадлежность. Таким образом, дореволюционный партийный «стаж» у Розалии Землячки был огромным, и она вошла в когорту «старых партийцев» (таковых было не более 5 тысяч человек).
На свободе героиня статьи и ее жених находились недолго – всего несколько месяцев: были арестованы и отправлены в ссылку в сибирский Верхоленск, в феврале 1901 года вступили в брак. Здесь героиня статьи познакомилась с другим ссыльным – Лейбой Бронштейном, который прославится на весь мир как Лев Троцкий. Тот дал ей рекомендации для обращения к близкому сотруднику Ленина – Глебу Кржижановскому, который занимался печатью и распространением газеты «Искра». Муж Розалии отказался бежать с ней, так как не хотел переходить на нелегальное положение. Он совсем упал духом и в состоянии глубокой депрессии скоро совершил самоубийство. А Розалия стала подпольным агентом «Искры», работала в Одессе, затем – в Екатеринославе. Вот одна из полицейских «ориентировок» того времени:
Скрылась подлежащая аресту учительница Трелина Зинаида Ильинична, приметы — немного выше среднего роста, брюнетка, лицо худощавое, бледная, носит пенсне, белые стекла в стальной оправе, волосы на голове закладывает пучком, глаза серые.
Скоро эта девушка стала доверенным связным между находившимися за границей руководителями партии и российскими ячейками РСДРП. В первый раз она встретилась с Лениным в 1903 г. – как сама писала, не то в Цюрихе, не то в Берне. Однако, судя по всему, это произошло в Мюнхене. Позже написала воспоминания о встречах с вождём.
Как стать Демоном революции?
В Википедии о Розалии Землячке можно прочитать буквально следующее:
Получила известность под кличкой «Демон» как одна из организаторов красного террора в Крыму.
Это чересчур даже для умственно отсталых авторов этого издания. На самом деле, прозвище «Демон» героиня статьи получила в Одессе в 1901 г., но не за какую-то чрезмерную фанатичность, жестокость и «кровожадность». На самом деле, она просто использовала в качестве шифровальной книги томик одноименной поэмы («восточной повести») Лермонтова.
А вот если бы попалась девушке книга с рассказом Тургенева «Муму», стала бы она, страшно сказать, Герасимом.
Кстати, посмотрите, как выглядела Розалия Берлин по кличке «Демон» на фотографиях 1900-х годов:
«Страшная, аж жуть», не правда ли?
Партийный псевдоним героиня статьи меняла несколько раз. С 1905 по 1908 гг. была «Осиповым», в 1911–1915 гг. – «Валерией», в 1915–1917 гг. – «тётей Аней». Именно последний псевдоним был самым известным, под ним она фигурировала во всех советских учебниках. А потом ее оклеветали в псевдоисторическом «расследовании» перестроечного «Огонька». Его автор опирался на изобилующие фактическими ошибками и преднамеренными «фэйками» эмигрантские белогвардейские источники и откровенную ложь литературного власовца с говорящей фамилией Солженицын, который назвал Землячку «фурией красного террора». Вспомнили самый первый и уже почти забытый партийный псевдоним героини статьи и намеренно связали его с событиями в Крыму в конце 1920 – начале 1921 гг. Фальсификация самой чистой воды.
Но вернёмся к дореволюционной деятельности Розалии Землячки.
Профессиональный революционер
Активная деятельность героини статьи привлекла внимание властей, однако буквально накануне нового ареста она сумела выехать в Женеву.
Продвигалась и ее партийная карьера: в 1903 г. Розалия стала делегатом II съезда РСДРП (в Брюсселе), была кооптирована в ЦК партии, в 1904-м – вошла в так называемое «Бюро комитетов большинства». Принимала участие и в проходившем в Лондоне в 1905 году III съезде РСДРП. Вернувшись в Москву, стала одним из руководителей московского комитета РСДРП, причем работала именно в «военной ячейке». Приняла участие в декабрьском военном восстании 1905 г., после подавления которого её снова арестовали и полтора года она провела в одиночной камере Литовского замка. Здесь у нее развилась цинга и появились признаки ревматизма. Писала родным:
Болят ноги, ломота в ногах, ночью готова прыгать от боли. Не могу стоять на ногах, они опухают и становятся как бревна, просыпаюсь от отвратительного ощущения во рту – полон рот крови.
Но в конце письма:
Выход — начать беспощадную борьбу за самое дорогое мне в жизни.
Что тут скажешь – высочайший уровень пассионарности.
После освобождения вела партийную работу в разных городах, в 1909 году стала секретарем Бакинской организации РСДРП. В 1910 году снова вынуждена была уехать за границу, и об этом периоде ее жизни практически ничего не известно. Достоверные сведения о ней появляются после возвращения в Россию: в 1915-1916 гг. мы видим ее членом подпольного Московского бюро ЦК РСДРП.
Надо, кстати, отметить, что героиня статьи дважды выступала против Ленина. В 1918 году она была яростной противницей заключения Брестского мира. В 1919 г. примкнула к так называемой «военной оппозиции», была против привлечения в Красную Армию царских офицеров – «военспецов». Но не будем забегать вперед.
1917 год
В феврале 1917 года героиня статьи стала секретарем уже легального – вышедшего из подполья – Московского комитета РСДРП(б). Была избрана делегатом 7-й (Апрельской) Всероссийской конференции и VI съезда РСДРП(б).
25 октября (7 ноября) 1917 года на сессии Моссовета большевики предложили создать коалиционный военно-революционный комитет (ВРК), который должен был «оказывать всемерную поддержку революционному комитету Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». За это предложение проголосовали 394 человека, против – 106, воздержались – 23. В состав ВРК вошли большевики А. Ломов, В. Смирнов, Г. Усиевич и Н. Муралов, меньшевики М. Николаев и М. Тейтельбаум, социал-демократ, объединенец И. Константинов (31 октября остались только большевики).
В свою очередь, в городской Думе был создан Комитет общественной безопасности (КОБ), который возглавили эсер В. Руднев и командующий Московским военным округом полковник К. Рябцев (тоже член партии эсеров).
Обратите внимание: среди действующих лиц нет сторонников старой власти. Более того, никто не возражает против разгона Временного правительства – «временщики» страшно непопулярны, они уже показали всем свою никчемность, никто не хочет выступать в их защиту. Спорят две группы революционеров – эсеры и социал-демократы. В чем суть разногласий? Большевики требуют передать власть советам. Эсеры – возражают, говорят: совсем скоро будет собрано Учредительное собрание, вот оно всё и решит. Поскольку эсеры выиграли выборы, понимать их нужно следующим образом: мы всё решим (а остальные просто посидят в сторонке).
Каковы же были силы сторон?
В гарнизоне Москвы было около 20 тысяч солдат, примерно 5 тысяч из них поддерживали ВРК, прочие остались нейтральными. На стороне КОБ были юнкера Александровского и Алексеевского училищ, некоторое количество студентов, а также часть офицеров и казаки. Общая численность противников ВРК достигала 15 тысяч человек. Кстати, именно тогда появилась первая «Белая гвардия»: так назывался отряд полковника Л. Трескина, который взял под контроль площадь Никитских ворот.
Ситуация резко обострилась 27 октября, когда отряд плохо знавших Москву солдат-сторонников ВРК, двигаясь от южных окраин к зданию Совета, вышел прямо к Гордуме – и столкнулся с патрулями юнкеров в районе Красной площади. Неожиданно атаковав их, юнкера убили 70 человек. На следующий день юнкера блокировали Кремль и сумели убедить коменданта (поручик О. Берзин), что победу одержал Комитет общественной безопасности и под его контролем уже находится вся Москва. Ворота были открыты, а затем произошел чудовищный инцидент, о котором мы знаем, в частности, из рассказа начальника артиллерийского склада Кремля генерал-майора Кайгородова:
Юнкера заняли Кремль, поставили у Троицких ворот 2 пулемета и автомобиль и стали выгонять из казарм склада 56-го пехотного запасного полка солдат, понуждая прикладами и угрозами. Солдаты склада в числе 500 человек были построены без оружия перед воротами арсенала. Несколько юнкеров делали расчет. В это время раздалось откуда-то несколько выстрелов, затем юнкера открыли огонь из пулеметов и оружия от Троицких ворот. Выстроенные без оружия солдаты склада падали как подкошенные, раздались крики и вопли, все бросились обратно в ворота арсенала, но открыта была только узкая калитка, перед которой образовалась гора мертвых тел, раненых, потоптанных и здоровых, старающихся перелезть в калитку; минут через пять огонь прекратился. Оставшиеся раненые стонали, лежали обезображенные трупы.
Таким образом, боевые действия были начаты противниками большевиков, именно они попытались захватить власть в Москве и пролили первую кровь.
Юнкера в Кремле
На защиту Военно-революционного комитета готовы были выйти вооруженные рабочие (на железнодорожных путях были обнаружены вагоны с 40 тысячами винтовок). Однако местные партийные руководители колебались, звучали предложения вступить в переговоры. Всё решило появление на заседании военно-революционного комитета героини статьи: она пригрозила расстрелять выступавшего за компромисс П. Смидовича и призвала к штурму Кремля, заявив, что в случае отказа все члены ВРК будут арестованы. Сама она возглавила дружины Рогожско-Симоновского района Москвы: лично, разумеется, не стреляла – осуществляла общее руководство.
Р. Землячка среди бывших подпольщиков Рогожско-Симоновского района. Фотография 1923 г.
Наступление на мятежников началось 29 октября, но 30 октября было объявлено о перемирии, а 2 ноября восставшие сдались.
Революционные войска на Никольской улице. 2 ноября 1917 г.
Условия капитуляции были чрезвычайно мягкими: распускались Комитет общественной безопасности и отряд Белой гвардии, офицерам которого было оставлено оружие, а расстрелявшие солдат юнкера просто возвращались в училища. Все получили гарантии свободы и безопасности при условии прекращения борьбы против советской власти. Как вы думаете, что произошло дальше? Правильно, многие давшие «честное благородное слово» офицеры и юнкера тут же уехали на Дон и вскоре начали гражданскую войну, отправившись в Первый Кубанский («Ледяной») поход на Екатеринодар под руководством Л. Корнилова.
Розалия Землячка на Южном фронте
В конце 1918 года героиня статьи получила назначение в действующую армию. Вначале — на должность комиссара одной из бригад, а затем стала начальником политотделов 8-й и 13-й армий Южного фронта. Вот как вспоминает о первой встрече с этой женщиной советский писатель Лев Овалов (в будущем — главный редактор журналов «Вокруг света» и «Молодая гвардия», автор романов о вошедшем в анекдоты майоре Пронине):
Это было время жестоких боев за Орел, Красная Армия переходила в наступление против Деникина. Я только что вступил в комсомол, и волостная партийная организация послала меня с поручением в политотдел Тринадцатой армии. Я ждал появления начальника политотдела армии, и вот он появился. Это было незабываемое впечатление! Начальником политотдела оказалась женщина в кожаной куртке и хромовых сапогах... Мне приходилось видеть до революции строгих учёных дам – педагогов, врачей, искусствоведов, и вот передо мною была одна из них. Начальнику политотдела доложили обо мне, она повернулась, хотя у меня до сих пор сохранилось ощущение, будто какая-то незримая сила сама поставила меня перед нею. Повернулась и... поднесла к своим близоруким глазам лорнет. Да, лорнет! Первое слово, услышанное мною из её уст, было «расстрелять». Речь шла вот о чём. Старик-отец прятал сына-дезертира, и обоих только что доставили в трибунал. С Землячкой советовались, как с ними поступить. Дезертиры в те дни были бедствием армии, им нельзя было давать потачки, и Землячка не могла, не имела права проявить мягкость... Много воды утекло с той встречи до той поры, когда я понял, что эта черта её характера именуется не жестокостью, а твёрдостью.
В 1920 году героиня статьи во второй раз вышла замуж, этот брак продлился несколько месяцев, но именно фамилию этого супруга она носила всю оставшуюся жизнь. Так что по документам она не Землячка, а Розалия Самойлова.
В следующей статье мы продолжим и закончим рассказ о Розалии Землячке.
Информация