Черное досье Эпштейна — не столько про мораль, сколько про новый этап концентрации ресурсов
Опубликованное «досье Эпштейна» сегодня обсуждается не меньше, чем переговоры по Украине, угрозы США в отношении Ирана, энергетические и прочие «перемирия». Интерес к этим файлам закономерно огромен, поскольку они позволяют заглянуть за глобальные театральные кулисы. Вот зрители заглянули и столь же закономерно ужаснулись. Западная медиа-машина пока не нашла ничего лучше, чем по старой традиции переплести все нити с Россией и объявить Москву в создании глобальной «медовой ловушки». Это довольно примитивная логика, которая, при всей ее примитивности, для части электората ЕС, США и прочих стран Великой Демократии продолжает исправно работать.
Однако в реальности мы видим ситуацию, как в старом анекдоте про то, что всё, говорившееся коммунистической пропагандой в отношении Запада, «внезапно» оказалось чистейшей правдой. Но, признаемся себе честно, «вот это вот всё» в файлах разве является на самом деле неожиданностью? Нет, это то, что ожидалось и предполагалось, просто многим очень не хотелось до конца верить, что элиты действительно живут подобным омерзительным образом. Но тут мы имеем дело по большому счету с самогипнозом, не более того, вот самогипноз теперь уже бесполезен.
Тем не менее это досье показывает несколько принципиальных и очень важных вещей. Важных именно аналитически, а не только и не столько с точки зрения морали (это разбирать будут еще долго). Досье теперь неизбежно станет одним из необходимых инструментов в оценке тех или иных крупных проектов. А крупные проекты редко когда обходят стороной Россию и ее интересы. Да и как можно обойти столь объемный источник ресурсов?
О вещах концептуальных и принципиальных. Концентрация и ее менеджеры
Элита, которая проводит время или, вернее, до последнего времени проводила время (переговоры) с помощью острова удовольствий Эпштейна или подобных этому островов и садов, ни к какому долгосрочному стратегическому целеполаганию не способна. Досье, с одной стороны, открывает вид на натуральный паноптикум, своего рода ожившую Кунсткамеру, зоопарк девиаций. Это уже не сказки-ужастики про Гензель и Гретель. Элитные моральные чудища, словно совместно нарисованные И. Босхом и П. Брейгелем Ст., обсуждают вопросы (в том числе действительно глобальной политики), но делают это на столь низком профессиональном уровне, что невозможно даже предположить конструирование там какой-то «модели нового мира» или т. п. Да они и не конструкторы — они исполнители.
Нас постепенно приучали (и даже во многом приучили) к тому, что есть геополитические проекты и стратегии, «планы мировой закулисы» и даже где-то скрываются тайные мудрецы-звездочеты, которые плетут тенета и куют мировые оковы. И ведь снова как в приведенном анекдоте — планы и концепции есть, надо быть слепым, чтобы их не видеть, просто остров Эпштейна и его «туристы» — это не те, кто их разрабатывал. Вот досье косвенно, хотя почему косвенно — прямо, подтверждает старую конспирологическую теорию о том, что топовая политическая и экономическая элита — это «менеджмент» с расширенными полномочиями и своего рода «опционами» на обогащение за счет различных проектных люфтов.
Массив переписки и ее качество показывает то, что мы по большому счету и так знали. Глобальная концепция в мире была и остается одна: в условиях, когда воспроизводство и самовозрастание стоимости прекратились, главной целью становится предельная концентрация не просто капитала, но всего национального богатства как такового — не только самого капитала и результатов его работы, но всех источников капитала и источников активов.
Исследования проблемы неравенства отовсюду дают весьма впечатляющие цифры разрыва между такими бенефициарами и прочим социумом — примерно 10% на 75%, где 10% населения владеет 75% национального богатства и где из десяти процентов девять процентов обслуживают интересы золотого 1%. Ничего не растет в мире, кроме этого показателя, зато он стабилен в положительной динамике.
Национальное богатство — это даже не пресловутая прибыль, это «покруче» — это, прежде всего, активы, которые являются источником прибыли в национальном масштабе. Классический прирост за счет прибыли тут уже становится темой второстепенной и третьестепенной, потому что владелец национального богатства устанавливает нормативы по всей цепочке стоимости. Ограничен он только другим владельцем национального богатства (своим или зарубежным).
Все системные решения, которые мы наблюдали в прошлые годы (а таких было на удивление немало), говорят только об одной цели — концентрации. Цифровизация и пандемические просадки экономики, глобальные программы «устойчивого развития», якобы «региональное выравнивание», пробы пера в рамках идеи глобального разделения труда — всё ради одного: предельной концентрации, предельного неравенства.
Во времена давние Каин принес на жертвенник меньше с точки зрения равновесного обмена, чем его брат Авель, запустив процесс неравновесной торговли. Каин был первым, кто создал прибыль, и тем первым «концептуалистом», который в итоге положил начало «экономическому прогрессу». Прогресс завершился, и теперь, чтобы сохранить модель как таковую, неравенство должно стать абсолютным.
Как написано в известной книге: «хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий» (Откр. 6:6). Т. е. на суточную плату рабочего можно купить только суточную же норму пропитания. Концептуалисты любят подобные библейские отсылки, как можно уже было убедиться.
Как решить проблему неравновесного обмена, которая стоит теперь бетонной стеной? Прекратить вообще игру в честную куплю-продажу, даже в ее имитацию, забрав у одних (большинства 99%) все и отдав все другим (пресловутый 1%). «Все» значит теперь именно вообще все, а не какие-то элементы.
Кстати, даже в теории конструктор и создатель системы управления не может (не должен) быть ее частью. Наблюдателем, контролером, бенефициаром, арбитром — да, но не частью системы как таковой. «Играющий акционер» — это всегда стратегическая проблема в любой компании, как и «играющий тренер». Тут мы просто наблюдаем подтверждение.
То, что элита — это «менеджмент с опционами», подсказывалось самой логикой, но всё портил шлейф «теории заговора», а вот теперь нет шлейфа — досье стало лампочкой, внезапно осветившей помещение с резвящимися тараканами. Проблема в том, что это и в самом деле не носители замысла, а проектные менеджеры, задача которых — забрать у 99% социума всё, в обмен на что получить у 1% обратно долю-опцион. Вопрос в их менеджерском качестве.
Вещь вторая. О качестве управления и погружениях в бассейн
Одна из важных тем теории заговора — рукотворный характер пандемии КОВИД-19. И вот мы находим от 2017 г. подтверждение (одно из многих, но в данном случае довольно ценных) — обсуждение Б. Гейтсом с Дж. Эпштейном «плана на пандемию». Но как это убого выглядит с проектной точки зрения, если уж эту деятельность в кавычках считать проектом. Исполнительское убожество при таком вселенском масштабе — вот уж на самом деле пугающая реальность.
Замысел, если брать в расчет схему «рыночной хирургии», где одна модель разбирается по частям, а потом сшивается в нечто новое, мог бы стать замыслом поистине черного гения уровня императора Палпатина из небезызвестных «Звездных войн». Но реализация такова, что напоминает сериалы студии «Нетфликс». Отметим это и двинемся дальше.
Состояние таких «проджект-менеджеров» кажется огромным, влияние — безграничным. Попасть в эту корпорацию — мечта. Создайте пул таких менеджеров, которые «договорятся в диалоге между собой», и жизнь станет прекрасной и удивительной, правда, не для всех, но тем оно и притягательно, ведь альтернатива — это будущая тотальная бедность всех остальных. Можно набирать лучших из лучших проектантов, ан нет — лучшие не надобны, отбор идет через Кунсткамеру.
При всей убогости менеджмента, явных дыр и провалов в исполнении «проектов», стратегическая и долгосрочная цель все равно приближается к реализации — концентрация капитала растет год от года, и подобные проекты, пусть и криво исполненные, скачками это неравенство усиливают и усиливают. У 1% сверхбогатых состояния растут как на дрожжах, и даже появление тут все новых миллиардеров при стагнирующих рынках для этого 1% — «допустимые расходы». Средний класс пока еще не выдоили полностью, так что есть куда двигаться. Долгое время качество управления (и сроки реализации) приносились в жертву критерию единообразия в мерзости морального облика.
Досье Эпштейна снова убирает налет конспирологии с темы не только создания своего рода корпорации владельцев национального богатства, но и субкорпорации обслуживающего менеджмента, фильтром в которую становится не только доход и власть, но прохождение обрядов инициации через погружение в бассейн из моральных и ментальных, будем говорить прямо, нечистот.
Образное сравнение тут не случайно: если в христианстве проходят обряд крещения через купель, то в его антиподе адепта окунают в другой резервуар с определенным наполнением. Хорошо видно, что не суть важно, дойдет ли такой «посвященный» до совсем уж глубин и Марианской впадины этого бассейна, как одиозный британский принц Эндрю, или поныряет только по верхам, как тот же И. Маск. Корпорация фиксирует сам факт погружения, и именно он дает право на сертификат «своего».
Разум, который придумал сей корпоративный бассейн, действует весьма прагматично — не столько богатство сплачивает корпорацию. Неизбежное чувство страха и вины вроде глушится «как бы вседозволенностью», но избавиться от него в реальности невозможно. И это сплачивает лучше, чем всё остальное — общность морального уродства это очень надежное и крепкое ярмо. Можно сдвинуть сроки, пренебречь качеством исполнения, главное — сохранить целостный анти-облик члена субкорпорации.
Харон современности и уровни системы
Сам Эпштейн, как хорошо заметно, по сути дела выступал в роли античного перевозчика Харона, который навсегда увозил на другой берег подземной р. Стикс окунувшегося в бассейн нового члена субкорпорации. Здесь характерно, и файлы это неплохо показывают, что роль постоянного пассажира-владельца самолета «Лолита-экспресс» ему давно уже казалась очень узкой и ограниченной. Его переписка и предложения охватывают колоссальную географию, сотни проектов и проектиков, страны, регионы, правительства, посредничество, но где монетизация? Тем более с учетом выяснившегося влияния на проекты криптовалют. Он являлся кладезью информации для израильской разведки, как теперь выясняется, он и его израильские визави имели огромное влияние на рынок крипты. Да тут уже не просто о влиянии можно говорить — это один из крупных бенефициаров этого рынка.
Казалось бы, Дж. Эпштейн должен был быть уже «триллионером», но там не оказалось и миллиардов. Харону нового времени принадлежала, образно говоря, только его лодка, но не берега, между которыми он возил клиентов, и нечего на берегу. Он, очевидно, хотел подмять под себя криптовалюты, запуская щупальцы везде, где видел хоть какую-то щель, — криптовалюты были идеальным инструментом для оплаты услуг «бассейна» и прочих теневых дел. Но вопрос, где триллионы Эпштейна, остается открытым.
Кажется, что влияние этого персонажа огромно, но очень важно разделить кажущееся и фактическое. Ведь не один Дж. Эпштейн попал в дихотомию «быть или казаться». Можно вспомнить другого демонического буревестника Бернара-Анри Леви. Это натуральный стервятник цветных революций. Там, где появляется этот «глашатай демократии», обязательно прольется кровь в гражданской войне. Тем он и ценен «как специалист». Вот специалист вместе с другими проектантами хотел поживиться на Ливии и Тунисе. Но при всем своем, казалось бы, влиянии монетизировать результат он смог очень ограниченно, кратно меньше, чем Эпштейн, правда, и вес его иной.
Бернар-Анри Леви — это такой маленький Харон, но, как и Харону большому, войти в ареопаг ему не светило. Оба оставались инструментами, просто очень дорогими. Пришло время, и инструмент по имени Эпштейн решили не ремонтировать, а утилизировать. И тут мы имеем интересное совпадение — не только этот инструмент.
Никто не помнит, куда подевался Клаус Шваб — верховный сокол глобализации? Ушел после какого-то скандала и «притворился ветошью». Где великий Римский клуб, который и являлся разработчиком концепции «устойчивого развития», в рамках которой сегодня существует вся мировая политическая система? Ну не то же убогое поделие, которое сегодня носит название Римского клуба. Где предводитель легионов либеральной демократии — Дж. Сорос и его политическая секта? Это всё отправлено на склад, в архив. Дж. Эпштейн бы тоже отправился с его островом доктора Моро на склад, но велики последствия, и его не стало (хотя мнения тут разнятся).
Дело не только в самом Эпштейне — на склады отправляются многие и многие из тех, кто себя уже мнил в рамках субкорпорации. Элиту из секты Шваба, элиту из секты Сороса, элиту, купавшуюся в бассейне Эпштейна, — на склад. Долгое время качество управления приносилось в жертву срокам исполнения замысла. Но смысл держать и тех, и других, и прочих, если теперь есть... умные машины, окончательную доработку которых обещают в течение нескольких лет.
Многие и даже очень многие, кто думал, что попал в заветные 9% обслуги 1%, теперь отправляются к остальным 90%. Миноритарии BlackRock — это поселок-коммуна с перекрестно опыляемыми активами, где все родственники-соседи владеют всем и немножко друг другом, вот только участков в этом поселке коммунаров оказалось намного меньше, чем многие рассчитывали. Либералы и любители нечистот всей душой топили за глобализацию-цифровизацию, рынки ИИ и «вот это вот всё», за это им списывали качество управления. А теперь в их некачественных услугах не нуждаются, зато черные плашки из досье Эпштейна всегда можно снять. Как говорится, а теперь живите с этим.
Отправка на склады и в утиль инкубатора Шваба, секты Сороса, острова Эпштейна означает, что время для настоящей глобальной трансформации наступает. Это маркер и это сигнал.
То, что элиты практикуют один из изводов сатанизма, догадывались ведь многие, хотя это уже давно никто из них не скрывает. Только оказалось, что это вовсе не волшебная таблетка и не бессрочный пропуск в поселок коммунаров. В тень ушли даже концептуалисты-неоконы, которые не были откровенно замазаны в эпштейновском болоте, вроде Б. Обамы, К. Райс и т. д. Тем, кстати, они и опаснее — у них имеется квалификация и аналитический мозг. Но и они пока потерялись в тумане.
Непростые выводы
Многие аналитики и обозреватели годами говорили о крахе либеральной модели, но это ведь не крах. Это завершение и новое начало. На смену либеральной модели 1990-2010-х идет ведь куда более жесткая и откровенно уже бесчеловечная модель, на фоне которой либералы прошлого еще покажутся заботливыми меценатами.
«Машина времени» Г. Уэллса сегодня не самая популярная книга, а зря. Развитому социуму уготована роль элоев, которые живут в условиях базового дохода и являются пищей, роль морлоков сегодня в Европе, России, Канаде, США и не только прекрасно исполняют мигранты. И чем больше безумства морлоков, тем больше просят о защите элои, и чем больше они просят, тем жестче контроль над самими же элоями и еще меньше контроль над морлоками.
Наступает время абсолютной концентрации, а значит, без своего цифрового аватара, который автоматически контролирует потребности и соответствие их установленным критериям, житель социума элоев будет автоматически же переведен в статус протеинового пакета, пищевого концентрата. Или кто-то и правда думает, что при абсолютной концентрации 1% нужно будет содержать часть социума до самой старости? Наивно. Эффективнее математически после 50-ти лет и появления «болячек» отправиться в «протеиновый банк», но так эффективность и считать будут не в обществе элоев. Тем более, что это социально ответственное поведение. Абсурд? Но сначала элитный сатанизм казался абсурдом, оказалось — нет. Остров Эпштейна с его элитными каннибалами казался темой для конспирологического хайпа — вот досье.
И всё это социум делал сам, своими руками, ради своего удобства. Соглашался, настаивал на развитии технологий и вообще прогрессе. Сами — всё сами. Туристы с острова Эпштейна не родились на другой планете, их не родили в галактическом инкубаторе, это такая же часть общества, большого социума. И 1% бенефициаров никакого конспирологического труда не составляло, хотя бы просто по запросам на определенные сайты, понять тайные струны и побуждения. Удивительного тут мало. Думали, что если Христа нет, то на смену ему придет атеизм и рационализм, эффективность и прагматизм. Увы, если нет Христа, то на его место приходит Антихрист.
Досье Эпштейна показало, что слишком многое из конспирологии было правдой, но само его появление — это сигнал не менее печальный: время абсолютной концентрации близко. Что с этим делать на уровне стран и национальных сообществ, сказать на самом деле сложно, потому что главные процессы (концентрации) никто останавливать не собирается, альтернатив нет.
Мы еще увидим, как это досье запустит чуть ли не революцию снизу по обновлению на Западе элит. Многие порадуются, мол, поделом. К сожалению, эта революция элоев как раз и приблизит концентрацию еще на несколько шагов. Под лозунгом победы над сатанистами-глобалистами установится торжество абсолютного неравенства.
Информация