Иван Грозный и смысл Ливонской войны
Иван Грозный в Ливонии (Взятие Иваном Грозным ливонской крепости Кокенгаузен). Художник П. П. Соколов-Скаля
Чёрный миф
Иван Грозный – один из самых эффективных правителей Руси за всю её историю. Восстановил великую державу-империю, объединившую наследие как Руси Рюриковичей-Соколов, так и Ордынской Руси (наследницы скифо-сибирского мира суперэтноса русов).
Поэтому западники и либералы, взяв на вооружение европейские домыслы-поклёпы, методички информационной войны, пытались очернить, дискредитировать великого русского государя. В чём его только не обвиняли: деспот и тиран, убийца сына, пьяница и кровавый опричник, утопивший страну в крови («Чёрный миф» о первом русском царе Иване Грозном).
Договорились до того, что обвинили Ивана Васильевича в том, что он создал в стране основу для Великой Смуты начала XVII века. Хотя после него правил его сын Фёдор Иванович и династия Годуновых, при которых Русь вполне успешно развивалась.
В частности, более двухсот лет строили историческую концепцию о том, что Московское царство из-за ошибок Ивана IV было втянуто в губительную Ливонскую войну. Мол, не надо было «прорубать окно» в Европу, а продолжать движение на юг и восток, и вслед за покорением Казанского и Астраханского ханств надо было идти за Урал, брать Крым. А демографические и экономические потери в Ливонской войне в итоге и вызвали Смуту.
На самом деле не было у Ивана Грозного выбора. Он имел стратегическое видение и понимал, что Русь должна идти вперёд, развиваться. Что и показала будущая история России. Национальные задачи, которые пытался решить великий русский государь, после него решали при царях Алексее Михайловиче и Петре I Алексеевиче. При Екатерине Великой. Это создание мощной державы с экономической базой, регулярными армией и флотом, с выходами на Балтику и Чёрное море. Воссоединение всей Русской земли и русского народа.
«Окно в Европу»
Политика государства – это концентрированное выражение экономики, инструмент реализации базовых экономических интересов. Вся политика базируется на экономическом фундаменте.
Напомню, что к моменту правления Ивана Васильевича (1533 – 1584) в Восточной Европе было две лидирующие державы – Русское государство и Польша, которая включала земли нынешних Польши, Литвы, Белоруссии и Украины. Русь, которая находилась в самых суровых природно-климатических условиях, просто не могла конкурировать с другими державами. Для этого просто можно сравнить среднюю годовую температуру в Москве, Новгороде и в Берлине, Париже и Риме. Об этом очень хорошо рассказано в работе Андрея Паршева «Почему Россия не Америка».
Также Россия была отрезана от основных морских коммуникаций (Средиземное море, Атлантика, Северное море), через которые шла основная мировая торговля. То есть Московская Русь была на периферии формирующейся мировой экономической системы.
Чтобы изменить ситуацию, нужно было стать ведущим экспортёром зерна. Именно хлебный рынок стал первым и самым ёмким общеевропейским товарным рынком того времени. На него уходили средства, которые выкачивались из американских колоний. Став главным экспортёром хлеба, Москва получала стабильный источник для пополнения казны и развития. Так Россия могла вернуться в большую политику и экономику Европы.
Но для этого нужно было решить несколько сверхзадач. Во-первых, необходимо было завершить воссоединение Русской земли, отвоевать у поляков и литовцев благодарные земли бывшей Киевской Руси. Земли, которые позже назовут «Украиной». От русского слова «украйна-окраина». Тамошние чернозёмы жирны и плодородны, а зима намного мягче, чем в Северо-Восточной Руси. Почвы в Нечерноземье скудны и подзолисты, зима длинная. Урожайность низкая: в лучшем случае сам-3, то есть с каждого посеянного зерна собирали три в ответ, то есть урожай был в три раза больше посеянного. А в условиях Малого ледникового периода (период глобального относительного похолодания, имевший место на Земле в течение XIV—XIX столетий) урожайность упала ещё ниже.
Поэтому нужно было отвоевать земли бывшей Киевской, Волынской земель. Начать осваивать т. н. «Дикое поле» — лесостепи, степи бывшей Южной Руси, опустевшие из-за хищных набегов, походов степняков, крымцев. Эти земли нужно было отбить у Великого княжества Литовского и Польши, не забывая и про южный фронт — Крымское ханство. Безумно сложная задача.
Из этой задачи вытекала и вторая. Необходимо было критически ослабить союз Польши и Литвы (с 1569 года – Речь Посполитая). Главного экспортёра хлеба в Европу и геополитического противника Москвы, за которым стоял римско-католический мир.
В-третьих, нужно было пробить прямой транзитный коридор через Балтику в Северную Европу – Данию, Голландию, Северную Германию, Северную Францию и Англию. Это были основные торговые партнёры России, лидеры экономики Европы тех времен. А для этого нужно было вернуть выход в Балтийское море (через Ижорскую землю), получить балтийские города и порты – Нарву, Ревель (Таллин), Дерпт (русский Юрьев), Ригу. Их надо было отбить не только у одряхлевшего Ливонского ордена, но и у Польши и Швеции, которые на них зарились.
Кстати, эти задачи никто не отменял и в настоящее время. Чтобы Россия могла вернуть статус великой державы-империи, необходим контроль над Южной Русью (нынешняя Украина) и Прибалтикой. Это вопросы экономики, стратегии и национальной безопасности.
Война цивилизаций
Так что особых вариантов у Ивана Грозного и не было. Безумно сложные задачи, которые в итоге решали почти два столетия правительства Алексея Михайловича, Петра I и Екатерины Великой. Когда в ходе нескольких кровопролитных и длительных войн пробили «окно в Европу» на Балтике. В несколько этапов разбили Речь Посполитую (вплоть до ликвидации польской государственности) и вернули земли Южной, Западной Руси.
При этом ничего не делать было нельзя! Ведь в таком случае Польша, «переварив» Юго-Западную Русь, окончательно интегрировавшись в Европу, замыкала на себе все торгово-финансовые потоки в Восточной Европе. На севере и юге блокаду замыкали Швеция и Крымское ханство, за которым стояла могущественная Османская империя. Московская Русь изолировалась, становилась второсортной державой и повторила бы судьбу замкнувшегося в себе Китая. Став под прицелами орудий европейских держав экономической полуколонией, либо её бы развалили на куски и сожрали.
Поэтому Москва и начала Ливонскую войну, двинув полки на деградировавший Ливонский орден. Начало войны было победоносным. Ливония разваливалась. Русские войска отбили Нарву и Ревель. Мощная русская артиллерия щёлкала старые рыцарские замки как орехи. Казалось, что ещё немного, и полная победа.
Однако на помощь Ливонии, вернее, что самой её проглотить, пришла Речь Посполитая (Люблинская уния объединила Королевство Польское и Литву). Затем против Москвы выступила одна из самых сильных военных держав Европы того времени – Швеция, которая также претендовала на земли Прибалтики. С юга ударила Крымская орда, которую поддерживали турки-османы. Руси пришлось сражаться с сильными врагами на трёх фронтах – запад, север и юг. Врагов поддерживала почти вся Европа: венгерские отряды, которые сражались под знамёнами Стефана Батория, наёмники из немецких княжеств, Италии, Англии и Шотландии. Польшу поддерживал германский император и римский престол.
Обычная война двух государств Восточной Европы – Московского царства и Ливонии, превратилась в цивилизационное противостояние. В мировую войну Запада против Востока, да ещё с участием мусульманского мира (Крым и Турция). В религиозную войну католиков и протестантов (лютеран) против православных. «Цивилизованной» Европы против «русских варваров», против «Тартарии».
Целью вторжения русских в Ливонию, по словам ливонцев Иоганна Крузе и Элерта Таубе, было «…окончательное разрушение и опустошение всего христианского мира, Королевства Польского, Литвы и нашей злополучной родины… И все эти действия были против Бога, против чести, против христианской церкви…».
Именно тогда в Европе окончательно был сформирован мифологический образ русских как бородатых, жестоких и страшных варваров (скифов, гуннов, монголов, казаков), как вечных агрессоров, врагов «свободного и цивилизованного мира». Русского Мордора. Этот образ уже много столетий определяет взаимоотношения наших цивилизаций. Образ «русской угрозы» использовали во время Ливонской войны, Северной войны начала XVIII века, при Гитлере и Рейгане, при Обаме и Трампе.
Такой народ в глазах Запада не имел права на самостоятельное существование. Его необходимо было завоевать, подчинить и покорить, навсегда лишить права на независимость. Поэтому уже в ходе Ливонской войны строили планы по оккупации Руси, превращению её в колонию западных держав, а населения – в рабов. По уничтожению православия. Все эти планы строились задолго до Гитлера, Геббельса и Розенберга, прочих нацистов с их планом «Ост». До Рейгана и рейганистов с их воплями об «империи зла».
Тогда богатый и более многолюдный Запад (в одной Речи Посполитой населения было в полтора раза больше, чем в Русском царстве) при поддержке Турции одолел Русь. Ивану Грозному пришлось отступить.
Однако задача, которую не смогли решить при Иване Васильевиче, никуда не делась. В итоге Русь вернула свои земли, разгромила Речь Посполитую и Швецию, заняла Прибалтику и Крым. Пробила торгово-экономические коридоры в Европу. Разрушила планы по превращению «дикой Тартарии» в колонию Запада.
Информация