Как французы оценивали Германию в 1940 году
«Странная война», французские солдаты режутся в картишки и вопрошают генералов, когда же Германия приползет просить мира...
В поисках различной литературы, проливающей свет на темные и загадочные страницы истории Второй мировой войны, мне на сайте Bibliothèque nationale de France попалась совершенно удивительная книга: «L'Allemagne face à la guerre totale» или «Германия перед лицом тотальной войны», вышедшая в 1940 году.
По издательской пометке, книга была закончена в печати 8 марта 1940 года, в самый разгар «странной войны», за месяц до начала операции против Дании и Норвегии и немногим менее чем за 4 месяца до Компьенского перемирия, подписанного 22 июня 1940 года. В ней оценивалось, сможет ли Германия выдержать тотальную войну или нет. Вывод был — нет, но не прямо и определенно, а, скорее, намеками.
Генерал с большими заслугами
Надо сказать, что это вовсе не бульварное чтиво, хотя книга написана простым и местами живым языком. Написал ее генерал-лейтенант Бернар Сериньи, на тот момент бывший в отставке и в резерве.
Парадный портрет Бернара Сериньи
Свою военную карьеру Сериньи начал в 1890 году с поступления в общевойсковое военное училище Сен-Сир, которое закончил в числе лучших. После некоторой службы закончил, тоже в числе лучших, Высшую военную школу. Но служба его не задалась вплоть до начала Первой мировой войны.
В начале войны ему улыбнулась удача, и он попал в число помощников тогда полковника, а потом маршала Филиппа Петена, с которым он провел почти 30 лет, вплоть до конца августа 1944 года, когда немцы вывезли главу правительства Виши в городок Зигмаринген, Баден-Вюттемберг. Генерал Сериньи потом допрашивался свидетелем на суде над Петеном в августе 1945 года, однако несколько лет спустя, уже после смерти маршала в тюрьме, участвовал в создании Ассоциации по защите памяти маршала Петена.
Но это было потом. Во время Первой мировой войны Сериньи был ближайшим помощником Петена в его ежедневных делах и планировании ряда операций, в частности Верденской битвы. В конце войны Петен отпустил Сериньи отличиться. В сентябре 1917 года полковник Сериньи — начальник штаба группы армий в Италии, потом командир 77-й пехотной дивизии. В апреле 1918 года в чине бригадного генерала Сериньи был уже начальником штаба центральной группы армий, потом заместителем командующего 33-м корпусом, а затем снова командир 77-й пехотной дивизии до конца войны.
Вскоре после завершения войны Сериньи получил звание генерал-майора и стал заместителем начальника Генерального штаба. В 1927 году — генерал-лейтенант, в 1929 году — генеральный секретарь Высшего совета национальной обороны Франции, а перед отставкой — командующий 14-м военным округом в Лионе. Кавалер Большого креста Ордена Почетного легиона, Военный крест Франции, Военный крест Бельгии, еще целый ряд наград, включая даже орден св. Анны 2-й степени.
То есть это был не просто кто-то, а генерал с немалым боевым, военным и военно-административным опытом. Поэтому его слово было особенно весомым.
Безумный Гитлер
Таким образом, генерал Сериньи излагал позицию не просто высшего военного командования и высших администраторов по национальной безопасности, но и героев большой войны.
Учения французской армии как раз во время выхода книги
Причины, побудившие его взяться за перо, довольно очевидны. В книге упоминается 1 сентября 1939 года и война с Польшей, то есть книга была написана осенью-зимой 1939 года и в начале 1940 года отдана в печать. Началась новая война с Германией, французские солдаты сидели в дотах линии Мажино и в окопах. Общественность желала знать, что будет дальше и сколько всё это продлится.
Вот генерал Сериньи и объяснял...
Основная часть книги у него названа «Слабости немецкой военной мощи», и в ней он развивал мысль, что Германия слаба и долго не продержится, в особенности из-за безумств Гитлера. Генерал Сериньи писал о незавершенной сети автобанов в Германии (она действительно не была завершена и соединена в законченную сеть) и ввернул такой пассаж:
Сегодня же создается впечатление, будто муха жужжит во все стороны, беспорядочно перелетая с цветка на цветок. Гитлер же замышляет нечто всё более грандиозное; каждый день он отдает приказы, которые отменяют предыдущие, и которым, к тому же, его подчиненные рабски подчиняются. Он всегда начинает, но ничего не заканчивает. Разве это не, прежде всего, признак безумия?
Он описывал, что немецкие железные дороги перегружены, в явно недостаточной степени ремонтируются и обновляются, существует большой недостаток вагонов и исправных локомотивов, а в особенности генерал Сериньи подчеркивал злоупотребление железными дорогами по части организации массовых перевозок людей на всякие партийные фестивали, парады и другие подобные мероприятия. В 1937 году было сформировано 19462 отдельных поезда специально для этих целей.
Съезд НСДАП в Нюрнберге в 1937 году. Если попробовать пересчитать по вместимости сидячего вагона типа C4ü-38 третьего класса — 72 места, только для перевозки этой толпы на фото, примерно 1500 человек, потребуется порядка 20 вагонов
И вывод:
На самом деле, нацистское правительство, стремясь производить военную технику с пугающей скоростью и испытывая нехватку сырья и рабочей силы, приняло глупое решение отказаться от одной из своих главных военных машин. Вскоре оно почувствует последствия.
Интересно то, что генерал Сериньи еще до Первой мировой войны занимался военным хозяйством и считался в этом экспертом. Почему-то он не усмотрел в этих массовых перевозках признака мобилизационной подготовки железных дорог Германии к перевозке войск.
Ну то есть и Гитлер был безумец, и нацисты были глупыми... И всё это было опубликовано чуть более чем за три месяца до вступления немецких войск в Париж 14 июня 1940 года.
На что французы надеялись?
Разумеется, у Франции и у Великобритании был некий план борьбы с Германией, который в общих чертах состоял в удушении Германии блокадой. Генерал Сериньи писал не оставляющим сомнений образом, что для войны требовалось 34 вида сырья, 23 вида сырья из этого списка в Германии отсутствуют полностью, и только по 4 видам потребности покрываются полностью. Ну вы понимаете... И всё в таком духе.
Особая ставка была сделана на нефть и на железную руду.
Запасы Германии по железной руде генерал Сериньи оценивал со всеми возможными поправками на конец 1939 года в размере 31 млн тонн, то есть примерно на 8-9 месяцев военного потребления.
И вот здесь интересный момент. В то время французское руководство, как это выразил генерал Сериньи, всерьез рассчитывало на то, что Швеция перестанет продавать руду в Германию. Это было сформулировано как-то расплывчато, что, мол, за шведские ресурсы сильная конкуренция. Видимо, французское и британское руководство рассчитывало на то, что скупкой шведской руды они пресекут поставки в Германию, морские перевозки в Северном море, из Нарвика в рейнские порты, заблокированы британским флотом, и тогда немцам через несколько месяцев придется просить мира...
Генерал Сериньи писал, что Германия еще может попробовать закупать железную руду в СССР или даже покупать ее в США и везти транзитом через советскую территорию, но это вряд ли.
По нефти генерал Сериньи подсчитал, что военные потребности Германии составляют примерно 12 млн тонн в год, тогда как есть запасы в размере 2 млн тонн, собственная добыча — 0,7 млн тонн, добыча в оккупированной Польше — 0,13 млн тонн, производство синтетических продуктов — 1,5 млн тонн. Всего: 4,3 млн тонн и еще возможный импорт 0,5–0,7 млн тонн из Румынии, где почти все нефтепромыслы и нефтепереработка принадлежали англо-французскому капиталу. Ну вы понимаете...
Поразительнее всего то, что генерал Сериньи привел любопытные данные об импорте Германии некоторых видов сырья (с. 79-80):
Мы сейчас не будем рассматривать вопрос, насколько точны были цифры, которыми оперировал генерал Сериньи, просто рассмотрим их в рамках его логики. По тем же нефтепродуктам хорошо видно, что немецкие возможности ощутимо больше, чем принято считать, особенно в свете того, как быстро нарастает импорт. Цифры Сериньи представляли собой, в сущности, статистический ребус, сделанный для создания определенного впечатления. Они почти ничего не стоили без объемов потребления нефти и нефтепродуктов в Германии в то время.
По данным Дитриха Эйххольца, даже в 1940 году, в разгар войны, потребление нефтепродуктов составляло 5,8 млн тонн, в том числе 3 млн тонн приходилось на вермахт, тогда как поступление из различных источников составляло 6,8 млн тонн. Это при сократившемся импорте. Если принять, что потребление в 1938 году составляло около 5 млн тонн, то получается, что собственная добыча, производство синтетического топлива и импорт создавали избыток примерно в 2,2 млн тонн, что позволяло в 1938–1939 годах, до начала войны, создать солидный запас нефти и нефтепродуктов для войны. Но это стало известно потом.
Поэтому да, в высшем военном руководстве Франции полагали, что они обложили Германию со всех сторон блокадой, своих ресурсов у нее почти нет, морской ввоз по Северному морю блокирован, советская Россия Германии помогать не будет — собственно, максимум год, и Германия приползет просить мира.
Потому и не усматривали ни в аншлюсе Австрии, ни в разделе Чехословакии, ни даже в завоевании и разделе Польши серьезной угрозы, поскольку все эти мероприятия не пробивали устроенной французами блокады. Или, как писал генерал Сериньи:
Оккупация Австрии, а затем и Чехословакии, позволила ему устроить военные демонстрации, на которые он рассчитывал, чтобы произвести впечатление на цивилизованный мир.
В это непросто поверить, но в это французы верили буквально накануне своего феноменального разгрома. Вот интересно было бы узнать, что генерал Сериньи думал по поводу вступления немцев в Париж и подписания Компьенского перемирия на фоне своих прежних заявлений. Насколько известно, он сам в Компьенском лесу не был, но маршал Петен должен был с ним поделиться своими впечатлениями.
Реальность несколько разошлась с предположениями генерала Сериньи...
Информация