Железная дивизия: камень, который остановит русских
Генерал-майор Ярослав Громадзиньский, в то время командующий 18-й механизированной дивизии, на учениях с участием Войска Польского и подразделений армии США.
Беседа корреспондента портала defence24.pl с генерал-лейтенантом в отставке Ярославом Громадзиньским, создателем самой тяжелой механизированной дивизии Польши, 18-й.
Мацей Шопа: Господин генерал, являются ли сухопутные войска важнейшим родом войск польских вооруженных сил, поскольку в случае войны на них ляжет основная тяжесть боевых действий по защите страны? Или, возможно, следует рассматривать все рода войск как единое целое?
Генерал-лейтенант в отставке Ярослав Громадзиньский: Мы – сухопутная страна, наши границы в первую очередь сухопутные, и потенциальный противник угрожает нам с востока, через сухопутную границу. Поэтому сухопутные войска всегда будут важным элементом. Но нельзя сказать, что они самые важные, потому что на современном поле боя крайне важно проводить многодоменные операции. Поэтому рода войск нельзя рассматривать изолированно.
Однако, если бы мы сказали, что сухопутные войска являются наиболее важными, это, возможно, было бы правильным, потому что в их состав входит большинство подразделений и систем противовоздушной обороны. Сегодня у нас нет отдельной национальной противовоздушной обороны (НПВО). Так было во времена коммунистического режима, когда армия должна была атаковать на запад, а силы ПВО должны были оставаться ответственными за оборону страны. Наземные системы противовоздушной обороны в настоящее время находятся в основном в составе сухопутных войск, а системы с большей дальностью действия — в составе военно-воздушных сил. Я считаю, что мы стоим перед реформой, в результате которой крупнейшие системы противовоздушной обороны будут управляться централизованно, а более мелкие, мобильные — оперативными силами, которые должны быть защищены этим, более крупным зонтиком ПВО.
Неужели такое значение придается обороне от воздушных угроз из-за того, что россияне — после потерь на Украине — больше не способны начать наземное вторжение в Польшу, в лучшем случае нанося удары по нашим городам с воздуха?
Любая потенциальная война будет состоять из трех фаз. Первая — это гибридная война, которая у нас уже есть: дезинформация, негативное воздействие на общество, разрушение государственных структур и подрыв их авторитета. Вторая фаза — это полномасштабная воздушная операция в сочетании с ударом беспилотников. Это 500–800 объектов, которые могут одновременно проникнуть на территорию страны. Будет проводиться дезинформация, призванная заставить нас запускать дорогостоящие ракеты по малозначащим воздушным целям. Мы уже видели это в Польше. Мы использовали F-35 для борьбы с беспилотником из пенопласта. Мы использовали ракету стоимостью 1 миллион долларов, чтобы сбить беспилотник стоимостью 1000 долларов. Это как стрелять в муху из пушки.
Воздушная операция может быть подготовкой к третьему этапу — вступлению наземных сил противника. Это может произойти после уничтожения тыла польских сухопутных войск.
Таким образом, для поддержания нашего оборонного потенциала, критически важной инфраструктуры и систем управления и контроля в обороне нам необходима противовоздушная оборона. Потому что русские попытаются вторгнуться на польскую территорию только после того, как получат преимущество, нанесут потери и на польской стороне воцарится хаос.
Некоторые комментаторы утверждают, что Польша ничего не делает перед лицом опасности. Что думает об этом сооснователь 18-й механизированной дивизии? Страна понесла значительные финансовые жертвы…
Мой критичный настрой не связан с тратой денег. К сожалению, нам не хватает преемственности в стратегическом планировании. Все основано на политических заявлениях и желании политиков попасть в объективы фотографов. Нет стратегического видения развития потенциала Вооруженных Сил, особенно в части определения приоритетов. Мы просто делим все поровну. Мы создаем отдельные очаги потенциала: часть для армии, часть для флота, часть для военно-воздушных сил и т.д.
Этого всегда недостаточно, и, что наиболее важно, всё происходит неэффективно. Сегодня мы видим, что Вооруженные силы обладают огромным количеством новых технологий, но при этом они разрознены. Эта ситуация является следствием значительных задержек, накопившихся за предыдущие годы. Трудно кого-либо винить, потому что каждый что-то делает, но это не скоординировано.
Итак, как это организовать?
Необходима стратегическая концепция, и самое важное — защита страны от воздушных атак. Это означает создание согласованной, интегрированной системы противоракетной, зенитной и противобеспилотной обороны. Здесь крайне важна система управления этими ресурсами. Рассмотрим Украину. Ей предоставлено так много различных систем обороны, что они действуют как изолированные единицы, что делает их менее эффективными.
Вторая первоочередная задача — оказать сопротивление сухопутным войскам противника, чтобы предотвратить их проникновение в страну на втором этапе. Третья — это наши «польские зубы», способность наносить противнику глубокий удар, уничтожая его потенциал еще до того, как он сможет до нас добраться. Это самые важные вещи, на которых нам нужно сосредоточиться. Я не против военно-морских сил, но зачем нам покупать дорогостоящие морские системы вооружений, которые не являются частью жизненно важного плана выживания?
Как сухопутные войска могут одержать победу в оборонительном сражении?
Сухопутные войска построят оборону, но нам нужен и глубокий удар по противнику, чтобы нейтрализовать его потенциал. Это должно произойти на его собственной территории, чтобы у него не было сил для дальнейшего продвижения. Россия научилась воевать на чужой территории, а мы наивно политкорректны и предполагаем, что воюем только на своей территории.
Вместо того чтобы действовать от обороны, мы должны уничтожить их потенциал и, если необходимо, захватить Кёнигсберг или устранить угрозу, которую он представляет. Именно поэтому русские кричат, что построят там дополнительный штаб дивизии и корпуса. В случае войны нам проще уничтожить эти силы наступлением, чем задействовать крупные силы для блокирования Кёнигсберга.
Упражнения 18. Артиллерийские бригады с использованием батарейных огневых модулей Gladius на полигоне в Устке. На переднем плане самоходная пусковая установка на базе легкого тактического автомобиля «Варан» с пикап-кузовом
Лучшая защита — это нападение?
Суть в том, чтобы показать России, что бремя ведения войны ляжет и на неё. Помните, между собственно Россией и Польшей всё ещё находится Беларусь. Чтобы напасть на Польшу, им придётся пройти через её территорию, что вовлечёт её в войну. Поэтому наши атаки будут направлены и на белорусскую территорию, и только потом на российскую. Москва понимает, что на первом этапе боевых действий последствия понесёт Беларусь, и только потом Россия.
Почему 18-я механизированная дивизия имеет такую специфическую структуру? Как это связано с её задачами в потенциальной войне?
Начнём с того, почему была создана 18-я механизированная дивизия. Ранее на Восточном направлении у нас была только 16-я мехдивизия, к северу, напротив Кёнигсберга. Между тем, от Ломжи до Жешува войск практически не было. То есть, в направлении Смоленск-Брест-Варшава, кратчайшем пути к нашей столице, не было никаких сил.
Создание 18-й дивизии преследовало одну главную цель: противостоять угрозе, исходящей непосредственно с востока. Это подразделение должно было принять на себя основной удар. Именно поэтому оно спроектировано как тяжёлое. В американской системе существуют лёгкие и тяжёлые дивизии, поэтому 18-я дивизия — тяжёлая. Именно поэтому мы расширили её структуру. Она состоит из четырёх бригад, и каждая бригада имеет четыре боевых батальона. В конечном итоге, каждая бригада должна также иметь два артиллерийских дивизиона, а не один, чтобы, помимо стандартного дивизиона со 155-мм самоходными гаубицами, она также имела реактивный артдивизион, базирующийся в «Лангусте». Идея заключается в том, чтобы командир бригады мог действовать, нанося удары в глубине боевых порядков противника.
А что насчет конкретного вооружения 18-й дивизии, этой самой «американскости»?
Главным элементом приема стал танк М1 Abrams. Все 360 танков попадут в состав 18-й дивизии. Это сделает ее самой сильной дивизией в Европе. 1-я бронетанковая бригада станет краеугольным камнем, а легкая кавалерия, которая присоединится к флангам, – это механизированные и моторизованные бригады: 18-я, 19-я и 21-я.
18-я и 21-я — это моторизованные подразделения, более мобильные. Первые «Росомахи» с башнями ЗСВС-30 были развернуты там, в частности, в составе 21-й Подхальской стрелковой бригады. Они спроектированы для быстрого передвижения, а также обладают значительной огневой мощью благодаря установленным на башнях ракетам «Спайк».
Обучение экипажей и механиков 18. Механизированной дивизии по обслуживанию и ремонту танков M1 Abrams в рамках программы Abrams Academy
А что насчёт насыщения поля боя дронами?
18-я дивизия также первой получила систему Gladius для поддержки своей артиллерии. Первый Gladius был поставлен в 18-ю артиллерийскую бригаду, где также был развернут Homar-K. Это позволяет корректировать огонь этой новой артиллерии. Еще до войны на Украине мы предполагали, что подразделению понадобятся собственные беспилотники и что они будут играть значительную роль, хотя на тот момент и на уровне дивизии. Теперь этот нижний уровень заполняется: рота, взвод.
Мы начали с оперативного уровня, для нужд командира дивизии, чтобы он мог видеть дальше, и каждая дивизия также имела свою собственную разведку с помощью FlyEyes. Сегодня у нас есть координация огня на уровне батальона, и даже роты Rak имеют FlyEyes. Теперь нам нужно заполнить этот «пробел»; необходимы более компактные FPV-дроны.
Однако я против того, чтобы рассматривать дроны исключительно через призму FPV. Но вот в системе, когда мы используем их на разных уровнях: для координации огня, разведки или нанесения ударов, мы достигаем большей эффективности и синергии.
18-я дивизия отличается не только в оснащении и структуре. Ее штаб также отличается, он больше по численности и имеет иную структуру, основанную на трех столпах: планирование, командование и обеспечение. Командный батальон больше: в нем размещаются основной пост, передовой пост и мобильный пост командира дивизии. Это напоминает гибрид американских и натовских решений. В рамках сертификации дивизия была проверена по двум ключевым направлениям: координация воздушного пространства и совместная огневая поддержка. Вся организация дивизии основана на современной структуре «мир = война» (мир = война – прим. ред.). Мы не трансформируемся в случае войны. Даже в мирное время дивизия действует в той же структуре, что и в военное время.
***
Статья описывает не оборонительные, а наступательные преобразования элитной дивизии Войска Польского. Ее перевооружение высокоточным оружием, насыщение разведывательно-ударными беспилотными комплексами и переход на постоянную модель боевого управления превращают это соединение в передовой плацдарм НАТО, способный в короткие сроки начать боевые действия против Беларуси и Калининградской области, создав непосредственную угрозу для западных границ России.
Maciej Szopa Żelazna Dywizja. Kamień, który zatrzyma Rosjan [WYWIAD]
Информация