Линкоры Трампа. Назад в будущее
От кругосветного вояжа «белого флота» до силуэта «Миссури» в Токийской бухте — появление линкоров означало одно. Они приходили не обсуждать правила, а устанавливать их.
В XXI веке линкоры остались в музеях, но сама логика грубой силы никуда не исчезла. И неудивительно, что эффектный образ пришелся по вкусу администрации Д. Трампа.
С технической стороны всё куда менее однозначно.
Ничто не мешает сейчас построить дредноут или воссоздать античную трирему. Вопрос лишь в том, зачем. Можно скопировать корпус и улучшить вооружение, но нельзя воскресить целую технологическую эпоху.
Линкоры строились не ради красоты
Их облик и размеры подчинялись физике и техническим ограничениям своего времени.
На море правил большой калибр, и для того чтобы выпустить снаряд весом в тонну, требовались орудия гигантских размеров.
При наличии девяти стволов в трёх башнях, с механизмами наведения и системами подачи боезапаса, общий вес главного калибра линкора мог превышать 5000 тонн.
В этом заключалась роль и стратегическое значение данного класса кораблей. Ни один корабль меньших размеров не мог использовать артиллерию такого калибра.
В XXI веке значение размеров сильно уменьшилось. Малый корвет и тяжёлый ракетный крейсер используют одинаковую номенклатуру ракетных вооружений.
На сегодняшний день не существует объективных причин для строительства неавианосных кораблей водоизмещением свыше 12-15 тыс. тонн.
Указанные значения принадлежат «Замволту» и китайскому ракетному крейсеру типа 055. Их рекордные размеры не являются следствием военной необходимости. Они лишь подчеркивают статус и наличие бездонных бюджетов — кое-кто «бесится с жиру».
Большинство современных проектов гораздо компактнее. Стандартное водоизмещение кораблей дальней морской зоны обычно не превышает значения в 7 000 тонн. Как показывает практика, такие размеры позволяют решать все актуальные боевые задачи.
Наглядный пример — эсминцы типа «Арли Бёрк».
Проект хорошо известен, поэтому ограничимся общим выводом. Все заданные боевые характеристики были достигнуты без «лёгкой» алюминиевой хрупкости — корпус и надстройка эсминца выполнены из стали.
В перспективных проектах ведутся работы по оптимизации конструкции, испытываются боевые лазеры, и антенные посты поднимаются на большую высоту. Но общий масштаб остается прежним — около 10 тыс. тонн стандартного водоизмещения.
Например, для «эсминца будущего» типа DDG(X) заявлено значение 13 000 тонн, что, скорее всего, соответствует его полной загрузке. Стандартное водоизмещение значительно меньше.
Для линкоров класса «Трамп» заявлено водоизмещение 35 000 тонн.
Как эффективно использовать такой запас водоизмещения — эта задача «со звездочкой».
Примером служит тяжёлый атомный ракетный крейсер (ТАРКР) проекта 1144 «Орлан», стандартное водоизмещение которого составляет около 24 тыс. тонн.
Такие размеры превращают корабль в настоящий «морской Байконур»
Наиболее совершенная модификация («Адмирал Нахимов») по самым скромным оценкам способна нести до 300 единиц управляемого ракетного оружия.
На борту крейсера сосредоточена почти вся номенклатура вооружений ВМФ — от морской артиллерии популярных калибров до реактивных бомбомётов и торпед. По проекту предусмотрено наличие трёх вертолётов и четырёх командирских катеров длиной 12 м.
1600 помещений и 700 человек экипажа.
Список радиолокационных систем, средств управления огнём, связи и РЭБ, навигации и гидроакустики занимает несколько страниц. Встречаются такие шедевры, как МГ-355 «Полином». Гидроакустическая станция с антенной под килем, длиной 30 метров и массой около 800 тонн.
Корпус все еще недогружен? Две силовые установки — ядерная и обычная — помогут справиться с проблемой.
В этой упорной борьбе конструкторы одержали верх, но дебаты о том, сможет ли крейсер эффективно применять столь огромное количество вооружений, не утихают много десятилетий.
И всё это достигнуто при водоизмещении, которое на четверть меньше трамповского линкора.
Оставим читателям право делать собственные выводы.
Главная проблема «линкоров Трампа»
Разминка окончена, впереди утомительные цифры. Фантазии о сверхкораблях налетают на неприметную подводную скалу — возможности ВПК по производству высокоточных ракет.
Если говорить про американский флот, его состав насчитывает 84 надводных корабля с универсальными пусковыми установками (УВП). Абсолютное большинство — это эсминцы типа «Арли Бёрк» с 90–96 УВП. Устаревшие крейсеры «Тикондерога» оснащены 122 пусковыми ячейками, а представители неудавшейся серии «Замволт» имеют по 80 УВП. Масштабы понятны: около 8 000 пусковых установок, не считая других носителей ракетного вооружения, например 50 многоцелевых подводных лодок.
Не стоит забегать вперёд, вычисляя плотность ракетных залпов. По официальным данным, в 2023 году ВМС США приобрели... 55 «Томагавков». И такая ситуация наблюдалась все последние годы.
Отсюда следует очевидный вывод: если половина крейсеров и эсминцев будет задействована в боевых операциях, им придётся выходить в море с сокращенным боекомплектом, а остальная часть флота вообще останется у причалов без оружия.
УВП типа MK.41 стреляет не «вишневыми косточками»: пусковые шахты уходят вглубь корпуса на 8 метров и рассчитаны на боеприпасы соответствующих размеров и стоимости.
Самый массовый, простой и сравнительно недорогой вариант — крылатые ракеты «Томагавк». За последние четверть века было произведено около 4000 единиц всех модификаций, значительная часть которых уже была израсходована в боевых конфликтах. Так, в рамках неудавшейся операции в 2018 году по Сирии было одновременно выпущено 103 ракеты, а наибольший расход «топоров» отмечен во время вторжения в Ирак — около 800 единиц.
Зенитные ракеты стоят значительно дороже, и их количество более ограничено. Так, один из контрактов (2021 г.) предусматривал производство 269 ракет «Стандарт-2» общей стоимостью 578 млн долларов для обеспечения потребностей ВМС семи (!) государств. ВМС США из этого количества достанутся 54 ракеты — цифры наглядно показывают масштабы. Причём речь идёт о сравнительно простой ЗУР, первые варианты которой были приняты на вооружение еще в 1980-е годы.
ЗУР малой/средней дальности ESSM были произведены в количестве нескольких тысяч единиц — и разошлись по военным флотам двадцати стран. Соль в том, что конструкция MK.41 допускает размещение четырёх ракет ESSM в каждой из 90 УВП эсминца «Бёрк», но, похоже, на практике редко присутствует даже одна.
«Стандарт-6», самая продвинутая и дальнобойная ЗУР, по разным оценкам, обходится в 4 раза дороже «Томагавка». За десять лет было выпущено 500 ракет этого типа, что недостаточно для оснащения даже десяти эсминцев.
Особенно комично на этом фоне выглядят старые журналы, где указано, что боекомплект «Бёрка» в многоцелевом варианте состоит из 74 ЗУР большой дальности, 8 «Томагавков» и 8 противолодочных ракет. А в ударном варианте — 56 «Томагавков» и 34 ЗУР.
Наиболее дорогой частью боекомплекта являются ЗУР «Стандарт-3», заатмосферные перехватчики с такой же «космической» стоимостью (10-20 млн. долларов). Производятся в штучных количествах.
Из всей этой истории следует пара удивительных выводов.
Стоимость боекомплекта ракетного корабля может быть сопоставима со стоимостью самого корабля. Пока все обсуждают строительство крейсеров и эсминцев, мало кто задумывается: хватит ли средств на закупку боекомплекта для каждого построенного носителя? И сколько лет потребуется ждать после первого залпа, прежде чем корабль снова обретет боеспособность.
Данная проблема характерна для любого современного флота.
Этим же объясняется отсутствие интереса к концепции «кораблей-арсеналов» и планам по размещению ракет в морских контейнерах на обычных судах и контейнеровозах. Когда не хватает ракет даже для оснащения настоящих боевых кораблей, размещение их где попало превращается в абсурд.
Что касается линкоров Трампа, вопрос звучит просто. Какой смысл в сверх-носителях с большим количеством УВП, если существующие корабли не имеют возможности получить штатный боекомплект?
Под грохот орудий
Образ линкора неизменно ассоциируется с большими пушками.
В проекте «Трамп» никаких 16-дюймовых орудий не предусмотрено — сегодня такие системы совершенно не нужны. В риторике самого Трампа всё сводится к «очень большому и великолепному кораблю».
И всё же линкор без пушек — не совсем линкор. Авторы проекта пообещали «рельсотрон» и пару универсальных орудий калибра 127 мм, аналогичных тем, что устанавливаются на современные эсминцы.
Особо добавить тут нечего. Никто не способен внятно объяснить, в чем заключается преимущество и необходимость «рельсотрона». По всем признакам, такое сверх-орудие, стреляющее управляемыми снарядами на сотни километров, будет иметь запредельную стоимость выстрела — сравнимую с ценой крылатой ракеты.
Бронирование
На десерт — самое интересное.
Ожидаемо, в контексте трамповского линкора не прозвучало ни слова о бронировании. В наши дни ни один корабль не обладает развитой конструктивной защитой. Лишь в отдельных случаях применяется локальная защита отсеков.
Популярный миф о «бронировании» тяжелых атомных крейсеров «Орлан» развеивается самым наглядным образом. Надводный борт «Орлана» вдвое превышает по высоте борт линкора «Ямато». При этом водоизмещение крейсера в три раза меньше.
Если бы сколь-нибудь заметная доля водоизмещения приходилась на броневые плиты, то корпус «Орлана» имел бы приземистый силуэт, как у кораблей артиллерийской эпохи.
Вместо этого мы наблюдаем легковесные корпусные конструкции, взметнувшиеся на огромную высоту.
Другой вопрос — не слишком ли уверенно ракеты «отменили» конструктивную защиту?
100 лет назад ситуация выглядела куда серьезнее.
Снаряды большого калибра имели фантастическую пробивную мощь. Удар «болванкой» из прочнейшего материала при встрече с целью на двух скоростях звука. Болванка могла весить больше тонны, и лишь 2% из этой массы приходилось на «мягкую» взрывчатку. Оставшиеся 98% — на высокопрочную легированную сталь.
Выдержать такой удар могла исключительно толстая броня (300-400 мм), которую ставили только в самых приоритетных местах. Узкий бронепояс для защиты погребов и машинных отделений. Стенки боевой рубки и башни главного калибра. Остальная часть корабля полагалась «на удачу».
Современные противокорабельные ракеты («Гарпун», «Нептун») расшибутся вдребезги уже при встрече с 50-мм плитой.
При таких скромных значениях появляется возможность прикрыть большую часть борта. И для этого не нужен линкор «Трамп» — такую защиту можно интегрировать даже в конструкцию фрегата.
Наглядный пример — «Дюпюи-де-Лом», с бортом, защищённым 100-мм броней от ватерлинии до верхней палубы, при нормальном водоизмещении 6400 тонн.
Заменить его громоздкие пушки на ракеты, сократить экипаж с 500 человек до 100, и — вперед!
Цель защиты не в том, чтобы её невозможно было пробить, а в том, чтобы минимизировать повреждения внутри отсеков.
Сам факт наличия брони ставит атакующую сторону в непростое положение, загоняя её в логический порочный круг.
Тандемные заряды или утолщение стенок боевых частей обернутся меньшим содержанием взрывчатки. Снизится эффект от попадания — защита выполнила свою задачу!
Попытка объединить бронепробиваемость с фугасным воздействием потребует увеличения массы и габаритов самой ракеты. Это сделает ПКР более уязвимой и сократит количество возможных носителей. Тем самым упростит работу корабельной ПВО.
Конструктивная защита не абсолютна — она лишь один из контуров обороны.
Разумеется, сейчас вспомнят про БЭКи и дроны.
БЭК — всего лишь аналог ПКР «Гарпун», с той разницей, что катер медленнее ракеты в двадцать раз. Если корабли не могут отбиться даже от таких угроз, то это говорит о многом. Активным средствам обороны не помешает дополнительная страховка.
Да, тонкое бронирование (50-100 мм) обеспечивает достаточную защиту от взрывов снаружи. Диверсанты князя Боргезе доказали это на практике, когда планировали атаку на крейсер «Йорк». Видимо, итальянцы знали, что подрыв обычного фугаса возле борта не причинит крейсеру заметного вреда. Потребовался чрезвычайно мощный заряд, который к тому же пришлось сделать отделяемым от катера. Для подрыва на глубине, под бронепоясом (толщина которого не превышала 76 мм).
На иллюстрации — отпечаток камикадзе на броне крейсера «Сассекс». Толщина пояса в этом месте составляла 4,5 дюйма (114 мм). Меньшая скорость пикирующего самолета (в сравнении с ракетой) с лихвой компенсировалась наличием 500 кг мотора в передней части, который был тяжелее и прочнее, чем боевая часть любой современной ПКР. Результатом атаки была лишь поцарапанная краска.
В бою конструктивная защита — это дополнительный шанс выжить и выполнить поставленные задачи. Наличие такой защиты ломает все расчёты противника, заставляет усложнять атаку и снижает вероятность успеха — словно внезапная карта, рушащая выигрышную комбинацию.
Сам металл практически ничего не меняет в бюджете. Так известно, что затраты на изготовление корпуса «Бёрка» составляют лишь 10% от итоговой сметы на постройку эсминца.
Что касается главных героев данного рассказа, то в представленном виде линкоры проекта «Трамп» выглядят абсурдно и не имеют никакой связи со своими предшественниками из начала XX века.
Гигантские размеры имели смысл, когда они соответствовали задачам и возможностям. Сегодня они превратились в символ. А настоящий смысл — в умении пользоваться уроками прошлого.
Информация