Азербайджан может включиться в борьбу за «иранское наследство». Выигрыш, правда, будет не тот и вовсе не для Баку
Отношения Ирана и Азербайджана никогда в постсоветский период не были идеальными. Здесь немало вполне объективных причин, но были и долгое время оставались в силе вполне весомые причины для позитивного взаимодействия. В 2022-2023 гг. причины первые окончательно перевесили вторые, и между странами началось полноценное охлаждение отношений. Несмотря на некоторые откаты назад, градус между странами продолжал понижаться, и сегодня Азербайджан подтягивает вооруженные силы к границе с Ираном.
У России и Азербайджана сейчас тоже «ледниковый период» в отношениях, и (как с Ираном) предпосылки тут экономические, но при всех предпосылках отношения можно было бы переверстать иначе, но этого не происходит. А не происходит потому, что Азербайджан – это часть большой евразийской комбинации, выгоды от реализации которой для Баку представляются пока бесспорными. Надо повнимательнее посмотреть на региональный расклад сил, потому что после саммита «Великобритания – Центральная Азия» и с учетом военной операции против Ирана российские интересы на южном направлении находятся под очевидной угрозой.
Общая ситуация и ретроспектива
Азербайджан – это «младший брат» Турции, и никакой особой тайны тут нет. Это объективно государства-союзники, после возврата территорий Нагорного Карабаха Азербайджаном (а никто и не отрицал на официальном уровне, что это все-таки именно азербайджанские территории) предусматривалось следующей целью-максимум присоединение армянской Сюникской области с созданием прямого маршрута на Нахичевань и Турцию, а как цель среднего порядка – пробитие неконтролируемой никем кроме Турции и Азербайджана дороги на те же Нахичевань и Турцию (Зангезурский коридор).
Что это означает для Ирана, понятно при одном взгляде на карту – полную потерю влияния в Закавказье. Для России это значило то же самое. Логистика такова, что Закавказье забиралось в турецкое кольцо, вход в которое – рубль (или иранский туман), а выход – три. Приход к власти команды откровенно прозападного политика – Н. Пашиняна – воспринимался в Иране негативно, но при всей прозападности Еревана следует отметить, что с Ираном Н. Пашинян отношения строил полноценно – у стран были общие интересы. Делая выпады в сторону России один за другим, Н. Пашинян и его команда ничего подобного в отношении Ирана не допускали, и понятно почему. В отличие от Москвы, в Тегеране прямо указывали на возможность силового вмешательства, если Баку пойдет дальше Нагорного Карабаха.
В итоге иранский бизнес представлен в Армении весьма широко, не говоря уже о том, что есть и стратегические точки взаимодействия (медь, электроэнергия). В Иране с большим недовольством смотрели на проникновение Брюсселя и Вашингтона в Армению, но главным двигателем там была Франция со своими интересами и проектами, а команда Ариан Ротшильд на корневые интересы Ирана как раз-таки не покушалась. Поэтому недовольство приходилось Ирану сдерживать, ведь экономика и политика – это половина беды, а вот то, что Азербайджан встал на путь сотрудничества с Израилем, стараясь максимально усилиться перед решающим броском на Нагорный Карабах, являлось уже проблемой полноценной.
Понимали ли это в Азербайджане? Несомненно, но тут уже стоял выбор приоритетов – решить свой главный вопрос с полной гарантией или охладить отношения с Ираном. В итоге тройка в лице Р. Эрдогана, И. Алиева и Н. Пашиняна реализовала проект «Зангезурского коридора» через идею «коридора Трампа».
Здесь выигрыш скорее, хотя это кажется абсурдным на первый взгляд, у Н. Пашиняна, который по факту избежал реализации плана-максимум Турции и Азербайджана и получил какие-то гарантии от Вашингтона. Надолго или нет – покажет время. Может, долгосрочный период армянского лидера и не особо интересует, а краткосрочно сделка может быть и тяжелая, но прямо ужасная. За счет охаивания России ее даже можно «продавать в народ».
Формальным поводом для перехода отношений Ирана и Азербайджана в ледниковое состояние стал вопрос иранских грузоперевозок в оставшихся еще под каким-то контролем местной администрации частей Нагорного Карабаха, дескать, как это иранские машины там вообще ездят. Однако не стоит забывать о том, что во время военной фазы операции Азербайджана местные СМИ уже тиражировали новости, что иранские грузовозы, которые идут в Армению, везут не фрукты и вообще разные продукты, в совсем иные вещи военного назначения.
Так это было или не так, сказать невозможно. Однако если предположить, что такие «грузоперевозки» Тегеран запустил на самом деле, то выглядело бы это, мягко говоря, нерационально. Это банально ничего в плане усиления Армении в Карабахе против Азербайджана и Турции не решало. Этим надо было бы Еревану заниматься раньше, и раньше намного. Зато одну задачу такая медиакампания решила весьма неплохо – она весьма осложняла Ирану возможные силовые действия, если бы Баку пошел дальше Карабаха, и делала Иран безусловной стороной конфликта, которая противостоит международно признанным интересам Азербайджана, если бы Иран все-таки решился на оказание подобной помощи Еревану.
Понятно, что ничего хорошего во взаимной риторике с конца 2022 г. между Ираном и Азербайджаном уже не происходило. Тем не менее несколько факторов перевешивали скатывание отношений на самое дно ледяной ямы, и факторы эти экономические.
Два главных фактора
Первый и самый главный – природный газ. Российский газ вместо Украины и туркменский газ в Европу могли пройти сложным маршрутом через Азербайджан и Иран в Турцию и далее на юг ЕС. Такое смешение потоков было выгодно вообще всем, это был бы один из самых сложных перекрестных проектов современности, но выгодный каждому участнику. При том что половина игроков тут стратегические соперники.
Второй фактор – коридор «Север-Юг». Надо сказать, что выбрав еще лет пятнадцать назад азербайджанское направление вместо армянского, в плане построения этого маршрута Россия действовала совершенно логично, но (как в итоге окажется) неверно. Ни армянский, ни азербайджанский участок не стоило ставить как основной – главной артерией должен был стать Каспий и морские перевозки.
Но это уже «послезнание», хотя каспийский маршрут в любом случае должен был развиваться на порядок более высокими темпами. А вот Азербайджану при учете газовых перетоков отказываться от точки, где сходятся Срединный коридор (Китай-Турция-ЕС) и коридор Север-Юг, было не с руки. Оба фактора держали отношения с Ираном на некотором приемлемом уровне, кстати, с Россией тоже – и по тем же причинам.
Вот теперь через призму этих факторов посмотрим на ситуацию здесь и сейчас. А она такова, что гипотетическая смена режима в Иране не просто может открыть двери для дальнейшего поглощения по частям Армении, но расконсервирует проект газового перетока Туркмения-Иран-Азербайджан-Турция.
Более того, в случае смены политической линии в Иране Тегеран перестает блокировать и проект транскаспийского маршрута по дну Каспийского моря. Здесь из «каспийской пятерки» против остается только Москва, мнением которой в данном конкретном случае стороны могут пренебречь.
В связке «Иран и Россия против» это сделать было бы крайне затруднительно, поэтому и не делалось, но если расклад меняется, то что будет делать Москва? Заблокирует южный Каспий для строительства, выразит озабоченность, выступит в ООН? Какой-то особо жесткий сценарий? Отнюдь, с учетом того, как недавно прошел саммит «Центральная Азия – Великобритания», и как там выступила Туркмения, впрочем, это все предмет отдельного изложения.
Смена политической линии в Иране, если таковая состоится, делает коридор «Север-Юг» для Ирана просто одним из многих направлений работы, но не стратегической торговой трассой. При слабом торговом флоте России маршрут безусловно будет в руках Азербайджана, который вряд ли постесняется выставить за него «три цены». А просто смысл ставить меньше? При этом коридор Срединный никуда не исчезает, а наоборот, имеет большой потенциал.
Теперь добавим сюда фактор традиционного влияния Баку на российские «высокие кулуары», и становится очевидным, что, рассматривая ситуацию без эмоций и нервов, Азербайджан ради своих интересов просто обязан вступить в анти-иранскую игру. Более того, так же очевидно, что со стороны Баку подталкивают к активным и быстрым шагам – провокации в Азербайджане, авторами которых уже объявили Тегеран, весьма серьезны.
Но быстрые шаги не столь уж и очевидны для Азербайджана с точки зрения гарантии результата. Пока смена политической линии в Иране не предопределена, иранская политическая система борется за выживание, и не сказать, что борется безуспешно. Выгоднее все-таки выждать время, на всякий случай готовясь к броску.
Этнический фактор не бесспорен
Считается, что наличие в Иране огромной массы этнических азербайджанцев (а это чуть менее 30 %) является опорой для влияния Азербайджана, которое может сработать в случае терминального развития событий в Иране. Дескать, это запустит в Иране цепную реакцию. Официальный Баку на поддержке «родственников» делал акценты всегда, а с 2023 г. так и вообще нарочито громко.
Азербайджанское население действительно велико, но в отличие от иных крупных этнических сообществ в Иране, азербайджанский сепаратизм в Иране совершенно не «институционализирован» на земле. Происходит так потому, что азербайджанцы являются существенной частью иранской военно-политической элиты, а все «национально-патриотическое» рассредоточено по Турции, Азербайджану и Европе, но такого «боевого копья», как у части белуджей или курдов, у них нет.
То есть если Иран начнет распадаться как общее и целое, то этнические азербайджанские западные регионы выделятся естественным путем, но если система будет трансформироваться вместе с элитой, то элита азербайджанского происхождения будет трансформироваться вместе с системой, а не отдельно от нее. Это банально выгоднее стратегически, чем отдать ресурсы на «малую родину» в Баку и «тюркскую родину» – Турцию.
В итоге выиграют другие
Сейчас все свидетельствует за то, что от имени Ирана в Азербайджане не исключено не просто повторение провокаций, а своего рода провокационная очередь, которая должна, видимо, по задумке сподвигнуть Баку на силовые действия против Ирана, просто не оставляя иного выбора. Шансы на этот исход весьма высоки – их можно оценить в существенные 85 %, если не выше.
Итогом будущей перестрелки дронами и ракетами разных весов и калибров станет, правда, вовсе не падение Ирана, а повреждение нефтяной и газовой инфраструктуры в Закавказье, что поднимет цену на черную субстанцию и субстанцию газовую еще под самый потолок, хотя и силы Ирана будут распыляться уже в трех направлениях.
В итоге США и Д. Трамп будут без потери лица выползать из этой иранской авантюры, а предложение сырья опустится до минимальных значений с ценами, берущими очередные высоты. Зато инвесторы, которые придут восстанавливать Срединный и закавказские коридоры, получат исключительные условия.
Информация