Башфорд Дин – жизнь, отданная доспехам и оружию

Рыцарский зал музея Метрополитен

Он же сказал: все это сохранил я от юности моей.
Евангелие от Луки: 18:21

Люди и музеи. Если мы окажемся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, то нас, несомненно, среди всего прочего поразит выставленная там коллекция доспехов и оружия, относящихся к Средневековью и эпохе раннего Нового времени. Это богатейшее собрание, причем если королевские оружейные палаты создавались в Европе веками, то коллекция Метрополитен-музея совсем молода.

Будучи четвертым в мире по величине после Лувра, Эрмитажа и Национального музея Китая, музей Метрополитен прочно занимает одно из верных мест по числу впечатляющих образцов доспехов и оружия. Однако мало кто знает, что в конце XIX века он едва мог бы похвалиться хотя бы одним полным комплектом рыцарского доспеха. Более того, сама история рыцарского зала музея Метрополитен — это более чем вековая борьба за бюджет и за каждый ее экспонат. У нас многие почему-то считают, что американцы для этого музея чуть ли не все свои экспонаты где-то украли. И такое мнение — прямое последствие советской пропаганды, что, разумеется, очень печально.

На самом деле, и пополнение мировой сокровищницы наших общечеловеческих знаний о доспехах и оружии именно в этом музее началось с инициативы всего лишь одного человека. Хотя — да, есть немало и других музеев такого же рода, созданных трудом, энтузиазмом и на средства всего лишь одного человека. О некоторых мы, кстати, здесь уже рассказывали. И вот сейчас пришло время рассказать и о создателе оружейной коллекции музея Метрополитен!

Начать, однако, нужно с того, что в Европе интерес к средневековым доспехам как памятнику истории и музейным артефактам зародился во второй половине XVIII века, связан он был с Великой французской революцией и последовавшим за ней хаосом Наполеоновских войн. Тогда многие фамильные замки были разграблены, а сокровища и средневековые артефакты попали в руки скупщиков и коллекционеров, и в итоге заполонили европейский рынок антиквариата. Так постепенно и возник интерес к «готике», ставший характерным явлением в культуре середины и второй половины XIX века. Ну, а вместе с интересом к средневековой культуре проснулся и интерес к доспехам XIV-XV веков, ставших своеобразным символом средневекового рыцарства, пусть даже это было и совсем не так. И эта мода на «готику» на рубеже XIX-XX веков добралась и до США…

Первая выставка рыцарских доспехов прошла в Нью-Йорке в 1890 году. Тогда Оливер Хазард Перри Бельмонт построил огромный зал в Белькорте на Род-Айленде, где разместил свою личную коллекцию, купленную им у фирмы «Тиффани и Ко». Зато открытый в 1870 году музей Метрополитен не мог похвастаться ни единым подобным экспонатом. Но зато в составе членов его совета находились два увлеченных коллекционированием доспехов человека: Уильям Риггс и Резерфорд Стайвисант. Риггс с 1850 года жил в Париже и только тем и занимался, что скупал рыцарские доспехи. В 1870 году его собрание было еще невелико, но зато он был назначен вице-президентом музея в надежде, что его коллекция рано или поздно попадет в музей. На «тот свет» он же не мог взять ее с собой!

Что же касается Стайвисанта, потомка знаменитого губернатора Нью-Йорка по имени Питер, который имел облик настоящего пирата с деревянной ногой, то он к моменту своей смерти в 1909 году имел коллекцию из более чем 600 элементов различных доспехов, которая, без преувеличения, в то время была самой большой в стране. И он был еще и твердо убежден, что средневековое оружие и доспехи должны непременно войти в постоянную экспозицию Метрополитена. И начал он с того, что убедил правление музея принять в дар оружейную коллекцию Джона Стоунакра Эллиса, ставшую первым собранием доспехов в Метрополитене.

Но то, что было ценным для Эллиса, для специалистов было не очень интересно. И тогда по предложению всё того же неугомонного Стайвисанта музей приобрел коллекцию Мауриса де Талейран-Перигора, герцога де Дино, которая была не только очень большой (500 артефактов), но еще и для того времени самой дорогой. В 1901 году ее выставили на продажу, и в 1904 году была куплена музеем за 250 000 долларов США. Так что, как видите, никто ничего из европейских артефактов не крал ни в годы после Первой мировой войны, ни потом. Всё приобреталось у законных владельцев за деньги. Просто невероятно, но сделка на столь большую сумму заключалась «заочно» — покупатели не только не видели экспонатов, но и не имели заключений экспертов и полагались лишь на… слово герцога. В итоге многие доспехи позднее были признаны ловкой подделкой европейских антикваров либо реставрировались с сомнительным качеством. Так что из выставочного зала их со временем убрали. Но злого умысла самого герцога де Дино тут не было. Он просто… плохо во всем этом разбирался и нуждался в деньгах!

И тут от приобретения коллекции герцога де Дино возник побочный эффект: интерес к ней проявил Башфорд Дин (1867–1928), впоследствии ставший первым куратором отдельного департамента доспехов, профессор… зоологии позвоночных в университете Колумбии. Став одним из ведущих мировых экспертов по панцирным рыбам, он всё свое свободное время коллекционировал доспехи рыцарей. Конечно, определенная связь тут есть – панцири были у рыб, и панцири были у рыцарей, ну и, разумеется, интересы у людей могут быть самыми разными. Его первое появление в музее Метрополитен случилось в 1903 году, когда собранную им в 1900 году коллекцию японских доспехов музей впервые выставил в зале частных приобретений.

А затем в 1904 году он вызвался устроить постоянную выставку оружия и доспехов и в рекордные сроки, уже к осени этого же года, ее организовал. Затем он подготовил богато иллюстрированный путеводитель по ее экспозиции, а во введении еще и описал всю историю защитного доспеха. И в этом же году Башфорд передал в собственность музея свою личную коллекцию. Мало того, в 1905 году он поехал в Японию с целью научных исследований в зоологии. Провел их, однако вернулся в Америку еще и прикупив несколько сотен деталей японских доспехов.

В этом же году он договорился провести обмен экспонатами между музеем Метрополитен и Императорским музеем в Токио. Японский музей получил артефакты из Древнего Египта, а японские артефакты эпохи Кофун (III в. до н.э. – III в. н.э.) оказались в США. Причем по своей полноте это собрание аналогов за пределами Японии просто не имеет.

Понятно, что руководство музея, глядя на старание этого коллекционера-любителя, сочло возможным пригласить его на должность почетного смотрителя экспозиции доспехов и оружия, которая тогда входила в департамент декоративно-прикладных искусств. Башфорд согласился, и, более того, имея среди подчиненных ему сотрудников постоянного художника по металлу, он одной реставрацией доспехов не ограничился, а начал читать лекции, в ходе которых его мастер прямо на глазах у зрителей создавал купол шлема из одной единственной железной пластины. На другой лекции его ассистент в рыцарском доспехе делал гимнастические упражнения, то есть, вопреки расхожему мнению (которое до сих пор живо среди многих и очень многих россиян, кстати…), показывал, что «железный костюм» движений рыцаря совершенно не сковывал.

В итоге в 1912 году рыцарский зал по посещаемости стал вторым — сразу после зала Древнего Египта, — и его решили выделить в отдельный департамент. Так Башфорд Дин уже официально стал куратором на оплачиваемой должности.

Причем он продолжал внимательно следить и за местными аукционами антиквариата, и, прежде всего, за частным собранием Риггса, жившего в Париже. Башворд несколько раз ездил к нему и, наконец, своего добился: в 1913 году коллекция доспехов Риггса в качестве бесценного дара попала в музей. При этом Дин провел целых полгода в поместье Риггса, занимаясь сортировкой артефактов. Однажды от него пришло письмо следующего содержания: «Я нашел пару шпор с шикарной гравировкой в куче носков».

Именно коллекция Риггса содержала, к примеру, кирасу работы Паоло Негроли (XVI в.) — прекрасный образец высокой чеканки по стали.

Когда в 1913 году умер президент музея, банкир и коллекционер Джон Морган, для него наступило трудное время. Его наследник Джек Морган, чтобы заплатить налог за вступление в права наследства, начал распродавать ценнейшие коллекции отца. Так, его частное собрание обладало еще одной работой Филиппо Негроли – великолепным парадным бургиньотом 1543 года с фигурой русалки на гребне. Он был куплен в 1907 году за невероятную тогда сумму в 60 000 долларов США. И понятно, что музей Метрополитен физически не мог его купить. Но Башфорд все-таки сумел уговорить наследников Моргана, и в 1917 году этот шлем был передан в музей в качестве подарка, в числе… целых семи тысяч других экспонатов, естественно, не потратив ни цента!

В 1917 году его ожидал новый успех. Еще в 1889 году Дин увидел доспех Генриха VIII во время Ретроспективной Военной Выставки в Париже. Им владела графиня д’Узэ, и она это семейное сокровище продавать и не думала, однако Первая мировая война всё изменила. В итоге этот турнирный комплект для пешего боя попал в музей Метрополитен за 66 000 долларов США, что стало самой его дорогостоящей разовой покупкой.

Тут и музеи Германии и Австрии стали распродавать свои фонды, а пострадавшие от войны аристократы — сбывать шедевры живописи и декоративно-прикладного искусства. Неудивительно, что уже в 1919 году Башфорд Дин поехал в Европу, посетил 649 торговцев антиквариатом и просмотрел 60 частных коллекций в 48 городах Европы. Из этой поездки он привез рыцарский шлем работы Кёльмана Хельмшмидта из Аугсбурга, который нашел в запасниках музея… в Стамбуле, шлем в виде головы льва, который ему продал Национальный музей Германии в Нюрнберге, и полный комплект французского кирасира XVII века.

Даже щедрый бюджет Метрополитен-музея не выдержал таких расходов, и Башфорд начал искать для него новые источники финансирования. И итогом его усилий стали 75 000 долларов США, которые были потрачены на покупку нескольких турнирных доспехов из Саксонии, включая максимилиановский доспех с характерным рифлением и еще один шлем работы Паоло Негроли.

Причем некоторые ценные, по его мнению, экспонаты, на которые музею не хватало денег, Башфорд покупал в свою личную коллекцию, за свой счет реставрировал и затем перепродавал музею по цене… первоначально заключенной сделки.

Ну и опять же, он продолжил заниматься просвещением публики. В 1915 году Башфорд заказал художнику Стэнли Роуланду серию графических иллюстраций, на которых было наглядно показано развитие вооружения и доспехов в средневековой Европе. Эти таблицы «эволюции» доспеха были опубликованы в виде самостоятельного издания в 1928 году.

В 1924 году им же были сняты документальные фильмы о коллекции музея, с рассказом о доспехах и их истории, применении и развенчивающие… все основные мифы, вроде облегчения рыцарей прямо в доспехи…

На правах эксперта его приглашали участвовать в раскопках крепости Монфор в Акре в 1926 году. В годы Первой мировой войны министерство обороны привлекло его к работе над защитным вооружением для американской армии, причем итогом ее стала книга «Шлемы и защита корпуса в современной военной экипировке» (1920). В 1927 году, в возрасте шестидесяти лет, он решил выйти на пенсию, после чего скончался в 1928 году.

По оставленному им завещанию почти четверть всего наследства Башфорда отошла рыцарскому залу, включая здание Уэйв Хилл в готическом стиле, которое было выстроено специально для его частной коллекции. Ну а сегодня частная коллекция Башфорда Дина в музее Метрополитен выделена в отдельную мемориальную экспозицию, а его имя носит галерея в здании музея.

Благодаря усилиям Башфорда Дина рыцарский зал музея Метрополитен стал одной из его центральных экспозиций, и он исключительно важен для популяризации средневековой военной культуры. Роскошную выставку с полными латными гарнитурами на ростовых манекенах и с конными фигурами посещают не только режиссеры, художники по костюмам, писатели и иллюстраторы со всего мира, но многие тысячи людей, которые так образовывают свой ум и развивают свою культуру.

Продолжение следует…