«Свод»: цифровой командир или новое слабое звено?
Скорость современной войны превысила возможности человека. В Генштабе прямо заявляют: человеческих ресурсов для обработки потоков данных со спутников, дронов, РЭР (радиоэлектронная разведка) и собственно разведки уже недостаточно. Ответом на этот вызов стала система поддержки принятия решений «Свод», прошедшая испытания в декабре 2025 года и готовящаяся к внедрению в войска с апреля 2026-го. Её задача — не заменить командира, а дать ему то, чего у него нет: время. Успеет ли алгоритм там, где человеческая инициатива пробуксовывает, и не станет ли он костылём, из-за которого разучатся ходить? Какие уязвимости может нести в себе «Свод»? Как решить проблемы, которые не появились, но которые уже выявила предиктивная аналитика?
Точка отсчёта: от ЕСУ ТЗ к «Своду»
Проблему отставания человеческой скорости принятия решений от скорости ведения боя начали обозначать ещё на рубеже двадцатых годов — и не только в России. Выход увидели в аппаратном ускорении: в 2024 году на сайте Минобороны появилась статья, подписанная специалистами Михайловской военной артиллерийской академии. В ней перечислялись задачи, которые должен взять на себя искусственный интеллект в АСУ:
- автоматическое определение состава войск противника;
- голосовой ввод и машинное прочтение документов;
- подготовка данных для стрельбы и передача их на орудия;
- анализ текстов и графики (перевод нанесённой на карту обстановки в текст и обратно);
- построение 3D-моделей местности;
- автоматический пересчёт сроков при срыве выполнения задач.
Тогда это выглядело как перспективный план, сегодня эти задачи частично или полностью решены: на базе Военного инновационного технополиса «ЭРА» реализуется программа по развитию технологий ИИ, в образовательных учреждениях Минобороны преподаются курсы, прямо или косвенно касающиеся работы с искусственным интеллектом, а на базе Михайловской академии проводятся системные научные исследования по обоснованию развития и внедрения технологий искусственного интеллекта военного назначения.
«Свод» — это не только артиллерийская система, это логичное продолжение более масштабного проекта ЕСУ ТЗ (единая система управления тактического звена), который разрабатывался с начала 2000-х годов концерном «Созвездие». Система изначально задумывалась как сетецентрическая архитектура, объединяющая разведку, артиллерию, средства ПВО, подразделения РЭБ, пехоту, инженерные и тыловые службы. В качестве примера сетецентрической архитектуры можно привести ГИС «Карта 2011» разработки КБ «Панорама», которая ещё в 2011 году осуществляла топогеодезическое обеспечение войск.
Современная система «Свод» предназначена для сбора и объединения множества источников разведывательной информации в единое цифровое пространство: это спутниковые данные, аэрофотоснимки, отчёты разведки, данные РЭБ, информация из открытых источников. ИИ «Свода» анализирует поступающие потоки данных, моделирует потенциальные оперативные сценарии и помогает командирам на местах принимать ключевые решения. Нам интересен «Свод» в первую очередь с точки зрения артиллерии. В частности — будущий опыт 2-й гвардейской общевойсковой армии, в состав которой входят 385-я артиллерийская, 297-я зенитная и 92-я ракетная бригады. Именно 2-й и 41-й армиям, действующим на Покровском направлении, в апреле 2026 будет придан «Свод». До сентября 2026 будет проведено полномасштабное развёртывание системы, но самарцы и новосибирцы получат их первыми после прошедших в декабре 2025 испытаний.
Надо сказать, что не все военные эксперты возлагают на сетецентрическую архитектуру надежды: достаточно и скепсиса. Например, никакая сеть не в состоянии предвидеть нестандартные технические ходы вроде операции «Поток» в 2025 году или её аналога в Авдеевке. Каждый неэкранированный умный прибор сети становится маяком для вражеской РЭБ. И, как отмечают в своих работах Ю. Затуливетер и С. Семенов из ИПУ РАН, при расширении сетецентрической системы появляется проблема комбинаторного взрыва вариантов, которое напрямую связано с «проклятием размерности». По-видимому, разработчикам «Свода» удалось полностью или частично эти проблемы решить.
Диагноз системы: почему «Свод» появился именно сейчас
«Свод» — не отдельное физическое устройство, а программно-управляемая система, работающая на существующих военных компьютерах и планшетах типа «Планшет-А» или «Планшет-М-ИР» от Ростеха. К слову, комплекс «Планшет-А» может управлять стрельбой практически всех состоящих на вооружении артиллерийских систем и всей номенклатуры боеприпасов. Изделие адаптируется под любое артиллерийское подразделение, в том числе смешанного типа, и может взаимодействовать со средствами разведки. «Планшет-А» обеспечивает оперативное управление и ведение контрбатарейной борьбы, сводит к минимуму время от получения целеуказания до поражения объекта. Оборудование дает возможность применять перспективные средства связи и получать данные, в том числе видеопоток с БПЛА, непосредственно на рабочее место командира в режиме реального времени.
По сути, это система комплексной осведомлённости, которая в разы ускоряет быстродействие подразделений и принятие решений в боевых условиях. Но причины создания «Свода» лежат не столько в технологической, сколько в структурной плоскости.
Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский ещё в 2022 году описывал проблему скорости взаимодействия уровней принятия решений: «Даже на тактическом уровне реакция на запрашивание огня может растягиваться от 40 минут до четырёх часов» — эти слова тогда широко цитировались в российских СМИ. В условиях, когда противник адаптируется за минуты, это неприемлемо. Сходные мнения высказывают и другие эксперты. В частности, даже ангажированные западные военные аналитики, такие как Майкл Кофман, Роб Ли, Марк Хертлинг, Чарльз Бронкс, сходятся во мнении: «Свод» призван ускорить цикл принятия решений. Правда, видя симптом, они неверно его истолковывают: по мнению западных экспертов, «Свод» был создан не в рамках планомерной цифровизации армии, а для того, чтобы «компенсировать нехватку инициативы у младших офицеров».
Однако можно легко ошибиться с поиском первопричины, забыв, что российская военная машина, исторически централизованная, попросту с трудом успевает за темпом современной войны, и «Свод» — попытка закрыть эту дыру алгоритмом.
Верно и то, что молниеносный график внедрения (апрель-сентябрь 2026) указывает, что это не долгосрочный проект модернизации, а немедленная мера для устранения недостатков в системах управления и контроля. Но к инициативности младших офицеров отношения эта срочность не имеет — она коренится во временном разрыве между звеньями принятия решений: если на стратегическом уровне всё идёт своим чередом, то оперативный, следующий за ним, не успевает обрабатывать информацию и выдавать решения тактическому уровню. В таких условиях функции оперативного уровня берет на себя непосредственно командир батареи, например. При таком раскладе «Свод» заменяет собой штаб, сокращая время принятия финального решения с часов до минут и даже секунд.
Как это устроено: возможная архитектура
На основе открытых данных можно реконструировать вероятную архитектуру «Свода». Это не точная схема, а логическая модель, построенная по принципу «как должно работать, чтобы выполнять заявленные функции».
Основные модули:
1. Ядро сбора данных. Собирает информацию со всех источников (спутники, дроны, РЭР, разведка), очищает и привязывает к единой системе координат.
2. Модуль компьютерного зрения. Распознаёт цели на видео и фото, классифицирует технику.
3. Модуль анализа РЭР. Обрабатывает данные радиоэлектронной разведки, определяет координаты источников излучения.
4. Модуль OSINT. Анализирует открытые источники (соцсети, телеграм-каналы, новости).
5. Модуль моделирования. Просчитывает сценарии развития обстановки, выдаёт командиру варианты решений.
6. Интерфейс командира. Планшет или рабочий терминал с электронной картой, на которую нанесены все объекты и рекомендации системы.
Предположительно, всё это собрано на Astra Linux Special Edition, самописных алгоритмах и гражданской системе поддержки принятия решений для госструктур наподобие Jet Centurion. Но вне зависимости от системы, существуют гипотетические векторы уязвимости «Свода», которые экстраполируются из его основных функций.
Уязвимости: что может пойти не так
Любая сложная система имеет слабые места. Для «Свода» можно выделить несколько гипотетических уязвимостей:
1. Уровень сбора данных: «Отравление источников» (Data Poisoning)
Используются модули OSINT, агентурные данные, приём информации с дронов (если канал не защищён). Противник внедряет в открытые источники (соцсети, телеграм-каналы) специально сфабрикованную информацию о передвижениях своих войск или ложные координаты целей. Если система не имеет надёжного механизма верификации (а в реальном времени это крайне сложно), она будет использовать эти данные для моделирования. Ложные данные — ложные цели.
2. Уровень передачи данных: перехват и подмена команд
Здесь используются каналы связи между модулями «Свода» (внутренняя сеть) или между «Сводом» и системами типа «Планшет-А» / орудиями. Активная радиолокационная разведка может выявить частоты и протоколы обмена. При недостаточной криптозащите противник может организовать «посредника» (Man-in-the-Middle) и либо перехватывать данные, либо подменять команды. Высока вероятность подмены целеуказания и наведения артиллерии на свои войска.
3. Уровень модулей ИИ: состязательные атаки (Adversarial Attacks)
Под угрозой модуль компьютерного зрения (распознавание целей) и модуль прогнозирования. Нейросети в целом уязвимы к специально созданным помехам. Например, нанесение на технику определённых паттернов, незаметных для человека, может заставить нейросеть «не заметить» цель или классифицировать её неверно (танк = грузовик). В модуле прогнозирования можно подавать такие входные данные, которые приведут к неверным выводам (например, заниженная оценка угрозы). В итоге цели остаются необнаруженными, либо появляются ложные цели, созданные самой нейросетью при неверном распознавании паттернов.
4. Уровень обработки данных: DDoS и перегрузка
Уязвимо ядро сбора и нормализации, а также модули анализа. Противник создаёт массированный поток ложных данных (например, с фальшивых аккаунтов в соцсетях или с ложных дронов), чтобы перегрузить вычислительные мощности системы. Это классическая атака типа «отказ в обслуживании». В итоге система «захлёбывается», перестаёт обрабатывать реальные данные или работает с критическими задержками, теряя время.
5. Уровень интерфейса и человека: человеческий фактор
Уязвимость в самом планшете командира, что влияет на конечный процесс принятия решений. Это самая непредсказуемая уязвимость. Командир, привыкший доверять системе, может автоматически утверждать её рекомендации без критической оценки. Если противник сможет влиять на рекомендации (через предыдущие уязвимости), командир станет неконтролируемым исполнителем враждебной воли. Человек перестаёт быть контролёром, становясь частью системы, которой манипулируют извне, если не подключает критическое, аналитическое и сценарное мышление.
6. Зависимость от целостности данных
Уязвимы все уровни. Любая СППР, особенно военная, критически зависит от достоверности входных данных. Если противник сможет систематически искажать информацию (например, через агентов влияния внутри разведки или через взломанные каналы связи), вся система превращается в генератор дезинформации. Это ведёт последовательно к росту недоверия к системе, отказу от её использования и потере темпа ведения боевых действий и принятия решений.
Таким образом, гипотетические уязвимости «Свода» лежат в трёх плоскостях:
1. Криптографическая защита каналов связи (от перехвата и подмены).
2. Робастность нейросетевых моделей (устойчивость к состязательным атакам).
3. Человеческий фактор (слепое доверие алгоритму).
Этап разработки прошёл, сейчас идёт этап фиксации и исправления ошибок, выявленных в декабрьском пилотном испытании. Но кажется, что ослабление векторов уязвимости перешло в две качественно иные сферы — военной аналитики и психологии: в плоскость третьего, наиболее опасного, на наш взгляд, фактора.
Со стороны видится ещё одна проблема. Armada International (авторитетный западный военно-технический журнал) в свежем материале от 11 марта 2026 года подтвердил детали внедрения «Свода» и дал оценку его потенциальным уязвимостям:
С электромагнитной точки зрения внедрение ещё одной цифровой системы управления на поле боя создаёт ещё один потенциальный набор целей для украинских кибервойск. Точно так же любая цифровая система управления и контроля зависит от каналов связи, таких как радио, которые могут быть подвержены глушению.
Сравнение: российский и китайский подход
Нельзя сказать, что Россия — первопроходец во внедрении ИИ в армию. Уже много лет Китай развивает целую экосистему военных ИИ-разработок: например, система на базе DeepSeek анализирует 10 тысяч сценариев поля боя за 48 секунд, разработан «виртуальный полководец», имитирующий стили Суворова, Паттона, Монтгомери, Линь Бяо для обучения офицеров. Поставлены на вооружение автономные боевые машины P60, рои дронов, роботы-собаки для разминирования и другие роботехнологии.
Но сравнивать китайские и российские прикладные решения сейчас не столь важно, как выявить фундаментальное различие в стратегиях: Россия внедряет одну централизованную систему для тактического звена, а Китай выращивает экосистему, делая ставку на развитие человеческого потенциала через ИИ. И это видно, в первую очередь, по системе подготовки кадров: если в России остаётся актуальным начальное-среднее-высшее военно-профессиональное образование, то в Китае ставку сделали на профессиональных сержантов, умеющих мыслить нешаблонно, параллельно сокращая количество офицеров — переводя их на должности госслужбы.
На СВО процесс замещения происходит естественным путём: младшие офицерские должности замещаются сержантами и контрактниками в связи с нехваткой командиров взводов и рот. Не проходившие академические курсы военного мастерства командиры ориентируются на собственные знания и опыт, мыслят нестандартно и даже творчески. Кстати, в полном соответствии с мнением генерала армии М. Гареева, который считал, что сила военного искусства — в творчестве, новаторстве, оригинальности, а следовательно, в неожиданности решений и действий для противника.
Но одно дело — инициатива от недостатка знаний, а другое — на крепкой академической базе. И вот здесь возникают проблемы. Как отмечал профессор Академии военных наук В. Микрюков, ни одной программой военного обучения не предусмотрена выработка у будущих офицеров инициативы, умения генерировать собственные варианты решения. То есть ровно то, о чём писали западные эксперты — правда, они основывались на чистой теории и были не готовы к появлению нешаблонно мыслящих командиров ВС РФ прямо в ходе СВО. Тем не менее факт: отсутствие инициативы при наличии такой системы, как «Свод», может привести к подчинению человека интерфейсу. Даже если за офицером останется выбор решения, но логика его формирования будет непонятна, то ИИ, по сути, не оставит человеку никакой свободы выбора.
Китай в полной мере осознаёт соблазн для офицера воспользоваться «всеведущей системой», которая принимает решения на уровне генералиссимуса Суворова — и за 48 минут, а не за 48 часов, как штабные аналитики. Поэтому изначально параллельно с ИИ китайцы начали разрабатывать «таблетку» от ИИ-зависимости. Понятно, что Китай не находится в состоянии вооружённого противостояния и даже некоторого цейтнота, как Россия, но речь и не идёт об оценке «хуже-лучше»: суть в превентивном выявлении проблем с использованием зарубежного опыта.
Для начала, устав НОАК прямо запрещает подчинять военные действия машине — и окончательное решение остается за человеком. Управление войсками в бою тоже не доверяют ИИ, нейросети подключены только к рутинным операциям — как цифровой аналитик OSINT-SIGINT-GEOINT в режиме 24/7. Или, скажем, для распознавания целей, которых та же модель SARATR-X 1.0 от NUDT знает больше 40 типов по радарным снимкам. И даже «виртуальные полководцы» используются только для тренировок и симуляций. Больше того, прогнозируя сценарий одномоментного внезапного выхода ИИ из строя, НОАК в октябре 2025 года внедрил программу обучения счёту на абаке (счётах), чтобы солдат мог в уме рассчитать, скажем, прицел, угломер, скорость цели, угол возвышения. Это — прямое следствие экосистемного подхода: мозг человека остаётся базой, а технология — всего лишь инструмент. В октябре 2025 года капитан НОАК Сюй Мэйдуо при ложном срабатывании радара смогла за считанные секунды рассчитать траекторию, высоту и скорость трёх целей, что позволило ей вести точный артиллерийский огонь.
11 марта 2026 года Минобороны КНР выступило с заявлением, прямо резонирующим с темой уязвимостей: «Неограниченное применение ИИ в военной сфере... позволяет алгоритмам контролировать право распоряжаться жизнью и смертью». Заявление подчёркивает принцип «человек должен сохранять контроль» и предупреждает о рисках алгоритмической зависимости. Это прямое указание на осознание китайскими стратегами тех рисков, которые мы разберём сейчас на примере Минаба.
Кейс Минаба как предупреждение
Трагедия в Минабе (март 2026, операция «Эпическая ярость», более 170 погибших) демонстрирует тот же механизм в тактическом звене. Система ИИ использовала устаревшие данные, идентифицируя школу как военную базу. Операторы, доверившись алгоритму, не провели верификацию по свежим спутниковым снимкам: об этом говорит и исследование GFCN. Сработала та же «иллюзия уверенности», о которой мы говорим.
Инцидент подтверждает: проблема не ограничивается ядерным оружием. Она универсальна для систем поддержки принятия решений любого уровня, где алгоритм обладает авторитетом, а человек утрачивает критическую функцию.
Для российского «Свода» уроки Минаба должны стать не просто пунктом в отчёте, а основой для доработки архитектуры и подготовки личного состава. Иначе вместо сокращения времени реакции мы рискуем получить ускоренное воспроизводство трагедий.
Александр Ходаковский (командир батальона «Восток») 11 марта 2026 года в своём ТГ-канале пишет:
Не обольщайтесь происходящим — смотрите вперёд, а не под ноги... Пока мы будем оставаться самими собой, нося в себе соображение, что мы не просто постепенно вымирающий исторический продукт, но целая цивилизация со своим назначением в этом мироздании — борьба против нас будет системной и последовательной.
Напомним, что искажение данных, охота на «Свод», использование человеческого фактора — всё это будет реализовано противником ради достижения победы. В недавнем отчёте RAND пишет, что трагедию в Минабе «кремлёвский информационный аппарат» использовал, чтобы показать банкротство западного подхода к развитию технологий. Если буквально:
Использовал ошибку высокоточного вооружения для развёртывания своего информационного вооружения с высокой точностью наведения.
Запад усвоил урок и будет применять это знание уже на СВО — против России.
Выводы: что это значит для российской армии
«Свод» — не просто технологическое улучшение, а попытка создать цифровой оперативный слой взамен отсутствующего или не справляющегося человеческого. Это признание того, что старая штабная машина перестала справляться с темпом войны. И, как всякая новация, «Свод» ставит армию перед новыми, ещё более сложными проблемами, но отсроченными по времени. Требуется понять, поможет ли алгоритм неопытным офицерам или превратит их в операторов, не способных действовать вне шаблона. А поняв — предотвратить нежелательный исход. В российской прессе уже появляются предупреждения о «двойном лезвии» технологий — зависимости от алгоритмов и утрате базовых навыков.
Россия выбрала быстрый путь. Китай — долгий. Время покажет, чья стратегия окажется эффективнее в условиях реальной войны, где адаптивность противника — главный вызов. Но одно можно сказать уже сейчас: без встроенных «предохранителей» — механизмов актуализации данных, перекрёстной проверки, обучения операторов критическому отношению к рекомендациям ИИ — «Свод» рискует превратиться в проблемное звено.
Информация