Китайские добровольцы идут в бой
Китайские народные добровольцы
У страха глаза велики: после первых столкновений с китайцами командование «войск ООН» оценило их численность как 2 миллиона человек. Реальность была значительно скромнее: на пике численность «китайских народных добровольцев» была около 780 тысяч человек. В начале же американцы столкнулись с шестью корпусами: 18 дивизий — меньше 150 тысяч человек.
Да, в первую очередь — человек. У китайцев всё было достаточно тоскливо с вооружением: советские поставки ещё не начались, вооружены добровольцы были трофейным оружием, захваченным как у японцев, так и у гоминьдановцев (например, массово использовались английские ручные пулемёты «Брен», доставшиеся Мао в наследство от Чан Кайши), также имелось некоторое количество купленного чехословацкого оружия и... пистолет-пулемёт Томпсона! Китайцам его передали ещё в 30-х, после чего те наладили производство как самого оружия, так и боеприпасов к нему в Китае. При этом артиллерии не было, максимум — миномёты калибра 120-мм. Зато солдат было много, и весьма хорошего качества!
Война в Китае шла уже лет пятнадцать как минимум, так что в НОАК хватало бойцов, первым осознанным воспоминанием которых были японцы, сжигающие родную деревню. Боевой опыт у китайских народных добровольцев был колоссальный, причём часто опыт партизанский, а он стоит сильно дороже, чем опыт солдата регулярной армии: рассчитывать на поддержку авиации с танками и артиллерией партизан не приучен, зато выживать в самых суровых условиях без регулярного (а часто и без вообще какого-либо) снабжения, совершать длинные переходы на голодный желудок, организовывать засады и дерзкие внезапные нападения... Те, кто этого не умел, до победы не доживали!
Рацион и имущество китайского народного добровольца. Не густо...
У нас была поговорка: две ноги красноармейца лучше, чем четыре колеса гоминьдана,
— вспоминал Ли Хэбэй, в 1950 году командир пехотного взвода 587-го пехотного полка. Он рассказывал, что китайский солдат нёс на себе всего 4-5 килограмм поклажи: оружие, восемьдесят патронов, гранату, запасные портянки, иголку с нитками, палочки для еды и недельный паёк — чай, рис, немного сахара, если сильно повезёт — банку тушёнки или рыбных консервов. Американский пехотинец тащил на себе 27 килограмм. Это была очень большая разница! Китайскому командованию требовалось для снабжения всех добровольцев переправлять через Ялу в день всего 2500 тонн груза, между тем как снабжение одной пехотной дивизии армии США требовало 600 тонн груза в день, а дивизии морской пехоты — все 700 тонн. Вместо грузовиков китайское командование использовало носильщиков-кули, каждый из которых нёс на заплечной рамке 35–45 килограмм. Десятки тысяч кули стали китайским «ноу хау» в этой войне.
Тёплый ватник — залог победы!
Кроме того, у китайских бойцов было ещё одно стратегическое преимущество. Американцы не рассчитывали задерживаться в Корее надолго, а 15 сентября здесь ещё не просто тепло, а жарковато. Но к началу ноября «войска ООН», не озаботившиеся зимней формой одежды, начали основательно подмерзать. А китайские народные добровольцы предусмотрительно прибыли на театр военных действий в ватниках, ватных штанах, зимней обуви и тёплых шапках. Нет, им, конечно, тоже в окопах было несладко, но в сравнении с американцами, массово теряющими людей от обморожения...
Линь Бяо. Вмешиваться в войну не спешил...
Мао Цзе Дун вступать в войну с США не стремился, тем более без участия СССР. Потому и была изобретена лукавая формула: «китайские народные добровольцы» — вроде как сами бойцы НОАК, по собственной инициативе и из соображений пролетарского интернационализма приняли решение вступить в ряды КНА. Причём как есть — батальонами, полками, дивизиями и корпусами. Соображения, по которым сотни тысяч добровольцев отправились воевать с «войсками ООН», при этом у Мао были гораздо более прагматичные. После Гражданской войны под ружьём в КНР стояло более 5 миллионов человек, при том что более одного миллиона штыков в мирное время Китаю было не нужно. Демобилизация такого количества бойцов могла привести к проблемам, а армия, не занятая делом, начинает думать о всяком... не слишком нужном начальству.
Мрашал Пэн Дэхуай в годы Корейской войны
Изначально командовать добровольцами должен был Линь Бяо — ближайший соратник Мао. Но тунджи Линь был решительным противником вмешательства в Корейскую войну. Ну как решительным... Он считал, что надо повременить с годик, хорошенько подготовиться, переучить и перевооружить армию... Поэтому командовать Китайской народной добровольческой армией назначили лучшего полководца КНР — маршала Пэн Дэхуая, вызванного самолётом в Пекин из Сианя, где он руководил северо-западным военным округом. Тунджи Пэн был другого мнения. В своих мемуарах он утверждал, что захват Кореи был реальной угрозой Северо-Восточному Китаю (река Ялу — не особая преграда для современной армии), а американский контроль над Тайванем — угрозой Шанхаю и Восточному Китаю.
Если тигр захочет съесть человека, то время, когда он захочет это сделать, будет зависеть только от его аппетита. Нельзя идти на уступки!
— писал он впоследствии.
Впрочем, итог дискуссии, на заседании ЦК КПК, состоявшемся 4 октября 1950 года, подвёл Мао Цзэ Дун.
То, что вы говорите, — резонно, однако когда другая нация находится в кризисной ситуации, мы почувствуем тяжесть на сердце, если будем только стоять рядом и наблюдать,
— заявил он. Добавив, что социалистический лагерь во главе с СССР должен быть сильнее капиталистического лагеря, но если не послать войска для спасения КНДР, то наглядно продемонстрировать свою силу не получится.
Какой партизан не смыслит в маскировке? Мёртвый...
Переброска китайской добровольческой армии на фронт была проведена безукоризненно! Найти сто с лишним тысяч партизан американцы не сумели: добровольцы не вели радиообмен, вместо грузовиков использовали тысячи кули, умело маскировались, а на марше старались не оставлять следов. Но главной причиной, пожалуй, было то, что американские генералы всерьёз поверили, что война ими уже выиграна, а поэтому расслабились.
Нет артиллерии? Но гранаты-то есть!
Дата первых столкновений китайских народных добровольцев с «войсками ООН» не ясна. Пэн Дэхуай утверждает, что перешёл Ялу 18 октября 1950 года, с передовыми отрядами добровольцев. Англоязычные источники сообщают о том, что первые столкновения произошли 1 ноября, между тем китайский командующий отмечает, что дивизия 40-й армии впервые столкнулась с войсками Ли Сын Мана 21 октября. При том что русскоязычные источники называют дату появления китайских войск в КНДР как 25 октября. Возможно, что правы все! Просто китайский маршал 25 октября называет как дату разгрома первых частей южнокорейской армии — 6–7 батальонов лисынмановцев. А американцы говорят о 1 ноября как о первом столкновении с КНД американских частей.
В ночь с 5 на 6 ноября китайцы разгромили 8-й кавалерийский полк армии США, после чего, командование «войск ООН» начало задумываться об отступлении, но... выяснилось, что отступают сами китайцы! Пэн Дэхуай объяснил это отступление так:
Мы в то время применяли тактику умышленной демонстрации своей слабости, потакали противнику, намеренно раздувая его высокомерие в отношении нас, заманивали противника в глубину нашей территории.
В то время как основные силы в 30 километрах от Пукджина строили хорошо замаскированные позиции, с которых намеревались нанести сокрушительный ответный удар. С другой стороны, есть глухие упоминания о том, что у добровольцев возникли проблемы со снабжением, но когда это одно мешало другому?
Макартур любил полетать на самолёте. С Филиппин на нём и свалил...
И Макартур повёлся на китайскую стратагему! Он посчитал ложное отступление китайцев блестящей победой своих войск. В середине ноября (по мемуарам Пэн Дэхуая) он лично облетел линию фронта на самолёте, проведя воздушную разведку. После чего китайцы перехватили его радиограмму, в которой были слова:
Следует форсировать подготовку и пробиться к реке Ялу, чтобы к Рождественским праздникам вернуться домой.
Американские пленные в Корее. Поначалу их даже брали в плен...
А китайские народные добровольцы на ходу учились воевать с самой технически оснащённой армией мира. Первый урок был — действовать быстро! Заместитель политрука Юй Сю рассказывал:
В Освободительной войне у нас мог уходить не один день на то, чтобы окружить гоминьдановскую дивизию, а потом постепенно сжимать кольцо. Американцы, если не уложишься в несколько часов, успеют подтянуть подкрепление, авиацию, артиллерию.
Другой доброволец Ли Хуа вспоминал:
Мы были уверены в своих силах, ведь мы только что разбили Гоминьдан, хоть его и поддерживали американцы. И точно так же мы рассчитывали справиться с людьми Ли Сын Мана. Мы не слишком ошиблись. По сравнению с японцами это был не противник, а так, недоразумение.
Он вспоминал, как впервые допрашивал американского пленного:
Этот американский парень повалился на колени и запросил пощады. Мы его пожалели. Он явно не рвался в бой.
Впрочем, проблем хватало и у китайцев. Годных карт КНДР у них не было, командиры ориентировались по старым, трофейным японским картам, которых было по одной на полк. Но был и высокий революционный дух, который позволял не обращать внимания на большие потери — воевать без артиллерии и воздушной поддержки весьма затратно в плане человеческих жизней. Но в 1950 году китайцы ещё были на кураже и готовились гнать американцев на юг до самого Цусимского пролива.
День Благодарения в полевых условиях
На 24 ноября выпал американский национальный праздник — День Благодарения. В этот день принято есть индейку и яблочный пирог, поэтому интенданты «войск ООН» проявляли чудеса изворотливости, дабы обеспечить джи-ай праздничным ужином. Иногда полагающиеся лакомства сбрасывали на позиции с самолётов под гогот союзников: любовь американцев к комфорту вызывала море шуток не только у турок, но даже у англичан. Тем не менее ложное отступление китайцев вызвало у американского командования волну эйфории. Вместо того чтобы подвозить мёрзнущим у костров солдатам зимнюю форму, некоторые командиры начали паковать излишки амуниции для отправки обратно в Японию. Никто не знал, что ту форму, в которой американцы встретят свой национальный праздник в 1950 году, им придётся носить до февраля следующего года. Тем, кто выживет, имеется в виду.
Горнист, труби атаку!
25 ноября 8-я армия и 10-й корпус получили приказ Макартура — продолжить наступление. Рота В 1-го батальона 9-го пехотного полка 2-й дивизии наступала в направлении «высоты 219» — лысого холма на восточном берегу реки Чхончхонган. Внезапно раздались резкие звуки пехотных горнов, свистки командиров, и в атаку на американцев пошли цепи китайских добровольцев. К ночи 2-я дивизия отошла на две мили вниз по течению реки, а китайцы захватили КП 1-го и 3-го батальонов. Вскоре под удар попал и 2-й батальон, вынужденный оставить позиции, бросая оружие и амуницию. Реку форсировали вброд, и вскоре ботинки и форма джи-ай превратились в куски льда. 25-й дивизии, находившейся на правом фланге 2-й, тоже задали по первое число. Отпор «войска ООН» оказали слабый и неорганизованный, а китайцы шли в атаку под какофонию из сигналов горнов, барабанной дроби и пронзительных свистков командиров. Кое-где добровольцам удавалось даже сблизиться на дистанцию штыкового удара и сойтись с американцами в рукопашную. Вскоре на юг по горным дорогам отступала пёстрая толпа из американцев, турок, корейцев и прочих участников неудачной туристической поездки на курорты КНДР.
Турки в Корее
Но если американцы оказывали хоть какое-то сопротивление, то удар по 2-му корпусу армии Южной Кореи привёл к катастрофе: корпус исчез как Атлантида — за одну ночь. Во фронте появилась брешь шириной в 80 миль между 8-й армией на западе и 10-м корпусом на востоке. И в неё устремились 18 китайских дивизий. Остановить этот «железный поток» попыталась турецкая бригада, но была сметена и покатилась следом за союзниками. Уолтер Уокер приказал своей армии немедленно отступать, дабы не попасть в окружение. Отступать пришлось через уже занятые китайцами районы, поэтому среди джи-ай впоследствии ходила шутка:
Мы не отступали, а просто наступали в противоположном направлении!
Но американское командование это поняло не сразу: оно считало, что войска сталкиваются с засадами, организованными китайскими диверсионными группами.
Тем более что поведение китайцев американцев поначалу смущало: Мао не хотелось портить отношения с США, поэтому джи-ай старались не убивать, а брать в плен, причём часто вскоре отпускали, более того, американские офицеры, возвращая после контратаки свои занятые добровольцами КП, обнаруживали, что там ничего не тронуто.
Поначалу они действовали как будто понарошку, смотрели, как мы отреагируем. А потом поняли, какой у нас тонкий фронт и как легко ломаются южнокорейцы. Увидели, что нас пальцем ткни — и мы рассыплемся, даже другой берег Ялу бомбить не станем. Вот тогда они как с цепи сорвались — осатанели, обнаглели и дальше уже лютовали до самого конца,
— вспоминал полковник Пол Фриман.
Британцы в Корее
Вечером 26 ноября 1950 года в штабе 9-го корпуса нарастала паника: отовсюду поступали доклады о наступающих китайских частях. Именно там и тогда количество китайских народных добровольцев оценили в два миллиона человек. Прикрыть отступление американцев бросили британскую 27-ю бригаду, находившуюся в резерве. Транспорта не было, и английские солдаты совершили марш-бросок в 22 мили на север. Правда, после первых десяти миль нашлись грузовики, которыми замёрзших и измученных Томми Аткинсов перебросили на рубеж обороны. По дороге англичанам встретился американский джип — на пассажирском сидении сидел мёртвый полковник, рядом лежало ещё два трупа. Вскоре на противоположном конце рисового поля поднялись фигуры в белых маскхалатах и открыли огонь по бойцам миддлсекского полка. Бой продолжался весь день 30 ноября, но испытания, выпавшие на долю англичан, были мелочью на фоне трагедии отступавших американских частей.
«Голова индейца» — шеврон 2-й пехотной дивизии
Длинная колонна 2-й дивизии выехала из Кунури и двинулась на юг — генерал Кейзер приказал прорываться в Сеул, невзирая ни на что. Колонна попала под шквальный пулемётно-миномётный огонь, управление было потеряно сразу, дисциплина — тоже, кто-то впадал в ступор, кто-то орал от страха и боли... Редким джипам, переполненным убитыми и ранеными американцами, удалось выехать на позиции 27-й бригады, при этом поняли, что находятся среди союзников, американцы не сразу, и несколько миддлсексцев погибло от «дружеского огня». Но выбраться удалось не всем: многие джи-ай прятались в скирдах на поле, где их и обнаружили китайские солдаты. 2-я дивизия (шеврон — «Голова индейца») в тот вечер потеряла 3000 человек и практически весь транспорт. В общем, как говорил Мао Цзэ Дун:
Чтобы решить дело быстро, мы должны атаковать врага на марше, а не на позициях.
Не зря цитатники «Великого Кормчего» в КНР зазубривали наизусть...
Какой шотландский полк без волынщика!
До Пхеньяна добралась уже не армия, а толпа вооружённых людей. Англичанам досталось меньше, и они даже где-то сохраняли порядок: хайлендеры отступали строем и с волынщиками перед каждой ротой, но делали это быстро. Американцы же переход из Кунури до Сунчхона назвали «маршем смерти». Лейтенант Колин Митчелл рассказывал, что вёл своих людей по карте, вырванной из «Дэйли Телеграф»:
В данных обстоятельствах стоять и сражаться было бессмысленно. Нас почти наверняка разгромили бы,
— рассказывал он впоследствии. Путь через Пхеньян проходил в дыму — командование приказало поджечь склады, эвакуировать которые не было никакой возможности. Столицу КНДР «войска ООН» оставили без боя 5 декабря. 8-я армия потеряла во время отступления 11 тысяч человек, это стало позорной страницей военной истории США.
А 10-й корпус генерала Эдварда Олмонда ждало одно из самых известных сражений Корейской войны. В Китае оно известно как «Битва у озера» или «Битва у водохранилища». В нём бойцам из КНР предстоит доказать, что революционный дух и дисциплина — неплохая замена танкам, артиллерии и авиации...
Информация