Банисадр и Ахмадинежад — единство непохожих, или Размышления о будущем Ирана
А. Банисадр и аятолла Р. Хомейни
Человек не на своем месте
Большой интерес у всех находившихся в Иране во времена революции вызвало появление в окружении Хомейни молодого, небольшого роста человека со смешно закрученными кверху усиками, придававшими лицу комическое выражение; лицо казалось всегда улыбающимся, каким-то несерьезным.
Такие строки посвятил в своих воспоминаниях первому президенту Исламской республики Иран Абольхасану Банисадру бывший советский посол в этой необычной стране В. М. Виноградов — свидетель драматических событий в ней и общавшийся со многими революционными деятелями, включая аятоллу Р. Хомейни.
Ремарка про необычность Ирана: она обуславливается во многом тем, что его так и не удалось вестернизировать последнему шаху, а адептам теократии за более чем сорок лет — исламизировать, о чем шла речь в моем иранском цикле статей.
С Банисадром Владимир Михайлович познакомился в первые революционные дни и относился, во всяком случае на страницах мемуаров, с иронией, нарисовав напоминавший Е. Т. Гайдара портрет — идеалиста, мало смыслившего в реалиях не теоретической экономики, выросшего в богатой семье и жившего какой-то период времени в Париже на отцовские деньги.
Банисадр недолго — характерная черта в биографии многих революционеров — побыл министром экономики и иностранных дел, а потом выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах и, при поддержке Высшего руководителя Ирана аятоллы Хомейни, победил, оказавшись у штурвала в период, когда корабль иранской государственности штормило как никогда.
Внутри страны набирало силу кровавое противостояние леворадикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) с исламистами, вовне началась иракская агрессия, причем в условиях, когда иранская армия была ослаблена репрессиями.
Уточню на предмет воли рахбара: на первых порах он видел во главе государства лицо со светским образованием, ибо его идеализм в отношении будущего исламского мира сочетался с реализмом в плане видения политического устройства собственной страны, во всяком случае до 1981 г., когда после убийства бойцами ОМИН преемника Банисадра М. А. Раджаи — тогда же погиб премьер-министр Р. Бахонар — президентом стал аятолла А. Хаменеи, сам едва не павший в том же году.
Покушение на него совершили бойцы еще более леворадикальной организации «Форкан» — о ней и об ОМИН речь шла в статье Ошибка рахбара, или Кадры решают все.
Тому, что во главе исполнительной власти в Иране стал, в конце концов, аятолла, отчасти способствовал сам первый президент. Не будучи профессиональным управленцем, Банисадр не справился с кругом сложнейших задач, к тому же не свойственного ему военного характера, поскольку был назначен Хомейни Верховным главнокомандующим.
Существовали еще две проблемы, сделавшие президентство Банисадра недолгим и завершившимся импичментом в 1981 г.
Первая: он позволял себе, с точки зрения рахбара, излишнюю самостоятельность и даже критику процесса исламизации страны, носившего в значительной своей степени насильственный характер — наглядные примеры были приведены в упомянутом цикле.
При этом у меня сложилось впечатление, что отношение самого Хомейни, до 1981 г., к исламизации носило двойственный характер. С одной стороны, он выступал против занятия всех ключевых должностей в государстве представителями лояльного ему — а было и не лояльное — шиитского духовенства.
С другой — Хомейни не препятствовал исламизации тегеранской улицы «снизу»: действиям формировавшихся тогда отрядов КСИР, их нападениям на граждан, в том числе и на женщин, не соблюдавших навязываемый фанатиками дресс-код.
Некоторая самостоятельность и такая, рискну предположить, черта характера Банисадра, как упрямство, привели его к конфликту с влиятельным главой Исламской республиканской партии (ИРП) сеидом М. Бехешти, также погибшим в 1981 г. в результате устроенного бойцами ОМИН взрыва.
М. Бехешти
Сеид в шиитской традиции — потомок Мохаммеда через его дочь Фатиму. Сеидом был А. Хаменеи. То есть в картине мира шиитов агрессоры совершили не просто убийство главы государства, но и, полагаю, акт святотатства.
При этом конфликт Банисадра и Бехешти носил скорее межличностный характер, поскольку второго нельзя назвать последовательным сторонником установления в Иране теократии. Будучи прагматиком, долгое время прожившим в ФРГ, Бехешти в данном вопросе занимал осторожную позицию.
Их размолвка, думаю, лежала в плоскости конфликта, суть которого некогда сформулировал генерал-лейтенант А. И. Лебедь, в бытность свою главой Совбеза, объясняя Б. Н. Ельцину невозможность совместной работы с тогдашним главой МВД генералом армии А. В. Куликовым:
Двое пернатых в одной берлоге не живут.
А. Хашеми Рафсанджани был проводником либерального курса и одним из богатейших людей Ирана
Не сложились у Банисадра отношения с другим лидером ИРП и главой меджлиса аятоллой А. Хашеми Рафсанджани — будущим президентом и проводником либерального курса, ратовавшим, после смерти Хомейни, за смягчение контроля со стороны государства над жизнью граждан. В сущности, вряд ли Банисадр проводил бы концептуально иную политику, останься он президентом.
Вторая причина падения Банисадра вытекает из первой:
Он выступал, по словам экс-посла в Иране А. Г. Марьясова, против господства в стране какой бы то ни было доминирующей идеологии, которую власти могли бы использовать как карающую дубину.
Здесь нужно принимать во внимание следующее: да, на первых порах Хомейни и Бехешти готовы были обсуждать масштабы исламизации Ирана и методы ее проведения, но необходимость самого процесса они не подвергали сомнению.
Да и Банисадр не был против исламского характера государственности, только не рассматривал идеологию как дубину. Полагаю, ему импонировала модель, сложившаяся в Афганистане после первого освобождения его от талибов: формально республика была исламской, с подчеркиванием на госуровне важности следования религиозной традиции, но при этом мусульманские ценности не навязывались светской части общества.
В Иране сторонники теократии, напротив, видели в идеологии ту еще дубину, которую активно использовали — достаточно познакомиться с деятельностью «судьи-вешателя» аятоллы Х. Садека.
Примечательно, что Хомейни далеко не сразу отдал своего ставленника на съедение оппонентам. Напротив, он пытался примирить Банисадра и Бехешти. Однако первый, повторю, оказался упрям, а второй, как мне представляется, слишком властен.
Бехешти ведь хотел выставить свою кандидатуру на первых президентских выборах, но против выступил рахбар — глава ИРП не имел светского образования.
Тегеран 1979 г.: демонстранты с портретами Хомейни и Бехешти
Кроме того, при формировании правительства Банисадр
настаивал, — пишет А. Г. Марьясов, — на назначении министрами квалифицированных технократов, получивших образование в западных университетах.
В свою очередь Хомейни считал несколько иначе, однажды сказав:
Нам нужны «духовно чистые люди», а не специалисты. Специалист, не проповедующий ислам, как говорил пророк Мухаммед, — «осел, нагруженный книгами».
В общем, рискну предположить, что Банисадр оказался случайным человеком во власти в крайне сложный период иранской истории.
Почему случайным?
Вот оценка, данная ему экс-главой Службы внешней разведки России, в 1979-м резидентом КГБ в Иране генерал-лейтенантом Л. В. Шебаршиным:
Появился было президент Банисадр и уверенно, как казалось западным посольствам, пошел к вершинам власти. Бедный вечный студент Сорбонны Банисадр, бедные незадачливые аналитики! Подул колючий ветер, вышли на улицы и площади бородачи с автоматами, загремели выстрелы, захрустели кости под сапогами и прикладами. Сбрил президент роскошные усы, переоделся в женский хиджаб, спрятался в туалете самолета и так спас свою жизнь.
Спасли подвергшегося импичменту экс-президента офицеры иранских ВВС, угнавшие ради него и главы ОМИН М. Раджави «Боинг 707». В противном случае он мог разделить трагическую судьбу экс-главы иранского МИД С. Готбзаде, казненного в 1982-м.
Но Банисадру повезло: он вернулся в Париж, где прожил безбедную жизнь. В 1991-м выпустил книгу «Моя очередь говорить: Иран, революция и секретные сделки с США», увы, не переведенную на русский язык. Умер Банисадр в 2021 г., впрочем, как политик он скончался на сорок лет раньше.
Я думаю, причина кратковременной политической карьеры Банисадра кроется в неумении идти на компромиссы с сильными мира сего — с тем же Бехешти; в непонимании до конца сути происходивших в стране событий, подлинного расклада сил на неустойчивом в первые годы революции иранском политическом Олимпе — отсюда, как мне представляется, наивная надежда на широкую общественную поддержку в противостоянии с оппонентами из ИРП.
Возможно, Банисадра подвела убежденность в неизменности патроната Хомейни, в конечном счете сделавшего выбор в сторону теократов.
Последствия пребывания во главе государства случайных людей мы знаем не только на примере Ирана, но и постсоветского пространства: А. Эльчибей, С. Шушкевич, А. Акаев. Я перечислил фамилии ученых, зачем-то отправившихся в мир политики и наворотивших дел.
Банисадр из этой среды. Да, в студенческую молодость бунтарь, но в зрелости преподаватель и ученый-экономист и, главное, не управленец, на гребне революционной волны не справившийся с кругом выпавших на его долю задач. В его недолгое президентство дела на фронте шли не очень, на улицах творилось невесть что. Другой вопрос, что справиться с ними было сложно в условиях крайней политической нестабильности, нарастающего упомянутого выше противостояния радикально настроенных сторонников превращения Ирана в теократию и ОМИН.
Сын кузнеца, спецназовец, президент и хомейнист больше, чем сам Хомейни
Казалось бы, судьба первого президента Ирана свидетельствовала: в теократическом государстве фигура светского президента вряд ли в будущем возможна.
Однако 2005-й изменил эти представления. В тот год победу на выборах одержал светский политик, но при этом полная противоположность Банисадра. Его имя известно даже далеким от политики россиянам: в первых числах марта объявленный мертвым, он оказался живым. Речь, разумеется, о Махмуде Ахмадинежаде.
Ахмадинежад родился в 1956 году в деревне Арадан рядом с городом Гармсар. Через год отец Ахмадинежада, кузнец по профессии, перевез семью в Тегеран. В 1975 году Ахмадинежад поступил на инженерный факультет Тегеранского университета науки и технологий. В 1986 году он поступил в аспирантуру, в 1989 году вошел в преподавательский совет инженерного факультета Тегеранского университета, а в 1997 году получил докторскую степень. Во время обучения Ахмадинежад специализировался на дорожном транспорте. В годы ирано-иракской войны Ахмадинежад входил в состав спецподразделения Корпуса стражей исламской революции (КСИР), участвовал в разведоперациях на территории Ирака в иракском Курдистане. После войны занимал различные государственные посты в иранских провинциях Курдистан и Азербайджан, был губернатором провинции Ардебиль, а с 2003 года — мэром Тегерана.
Перед нами строки одного из ведущих отечественных иранистов В. И. Сажина. Как говорится — почувствуйте разницу с Банисадром. С одной стороны, интеллигент из богатой семьи, написавший книгу ученый, вознесенный хаосом революции на вершину власти, с другой — сын кузнеца и прошедший войну, возможно, убивавший в бою спецназовец.
Ахмадинежад активно эксплуатировал образ народного президента
Я, к слову, не уверен: есть ли в мировой истории еще один президент-спецназовец, не являющийся кадровыми военным или выходцем из элитарной семьи.
Как видим, биография Ахмадинежада подразумевает наличие приобретенных им управленческих качеств. Он их и демонстрировал, будучи мэром Тегерана. И его уместно сравнивать с генерал-адъютантом А. Н. Куропаткиным, бывшим хорошим начальником штаба дивизии, но оказавшимся не на высоте во главе армий.
Ахмадинежад, хотя и не разделил судьбу Банисадра, но в должности президента также оказался не на высоте. Почему?
В. И. Сажин дает следующий ответ:
Будучи выходцем из бедной семьи, Ахмадинежад строил свою избирательную кампанию во время президентских выборов 2005 года на популизме и обращении к самым необеспеченным слоям населения. В то же время он известен не только как защитник бедных, но и как исламский ультраконсерватор. Можно сказать, что Ахмадинежад больше хомейнист, чем сам аятолла Хомейни.
То есть, с одной стороны, популизм, который редко приводит к чему-то хорошему в политике, кроме разве что победы в предвыборной гонке. С другой — ультраконсерватизм, не нашедший поддержки со стороны значительной части населения.
Возможно, при Ахмадинежаде Иран и не прошел точку невозврата на пути эволюционной трансформации из теократического в светское государство, но существенно затормозился в движении, поскольку президент
прочно встал, — пишет В. И. Сажин, — на путь, предначертанный имамом Хомейни. Естественно, что возвращение в политико-идеологическое лоно хомейнизма невозможно без ликвидации любых ростков либерализма, особенно в сфере идеологии. Следуя заветам имама, он уже запретил в стране западную музыку. Вместе с музыкой и песнями запретил и фильмы, в которых пропагандируются немусульманские ценности. Запрету также подверглись фильмы, в которых изображаются «заносчивые державы», — понятен намек на США. Возобновились гонения на нарушителей исламских правил ношения одежды.
Однако подобная реанимация насаждавшихся Хомейни норм шариата, последствия которых хотя бы частично пытались сгладить прагматичные Хашеми Рафсанджани и худжат-уль-ислам — титул в шиизме, более низкий, чем аятолла, — М. Хатами, не понравилась населению, демонстрировавшему неудовольствие в том числе и путем акций протеста. Вообще, стоит заметить: улица занимает важное место в политической жизни Ирана и влияет на происходящие в нем процессы.
Касаясь ультраконсервативного курса Ахмадинежада, надо принимать во внимание, что от начала либеральных реформ Хашеми Рафсанджани и до прихода его к власти прошло шестнадцать лет, выросло поколение, воспринимавшее закручивание идеологических гаек как аномалию, к тому же в наступившую в эпоху интернета, существенно расширившего представления о мире и сделавшего их более независимыми, в том числе и от контроля со стороны государства.
В 2005-м же в каком-то смысле повторялись события 1979–1981 гг., когда религиозно индифферентную часть общества снова стали активно принуждать жить по нормам шариата.
Неудивительно, что один из иранских реформаторов-либералов С. Шариати заявил:
Народу Ирана не нравится политика Ахмадинежада и что он хочет перемен.
Что не нравилось народу помимо запретительных мер? Рост цен — особенно болезненные на бензин — и безработицы. Последняя больно била по молодежи.
В данном случае нужно было принимать во внимание, что либеральные реформы Хашеми Рафсанджани углубили и без того непреодоленное революцией расслоение в обществе, что формировало социальную базу для прихода к власти Ахмадинежада. Но вместо профессионального решения социально-экономических проблем он занялся идеологией.
Во внешней политике Ахмадинежад также наворотил дел, обострив и без того непростые отношения с Израилем, руководствуясь установками своего наставника аятоллы-консерватора М. Т. Месбаха Язди, проповедовавшего:
Самая главная обязанность тех, кто ждет прихода мессии, бороться с ересью и глобальным высокомерием.
Под мессией в шиизме подразумевается скрытый имам Махди. Эта доктрина стала инструментом во внешней политике Ахмадинежада.
С глобальным высокомерием отождествлялся, разумеется, Запад, с которым не без успеха налаживали отношения Хашеми Рафсанджани и Хатами.
Ахмадинежад обратил их усилия в прах. И ныне падающие на Иран израильские бомбы — отчасти, полагаю, следствие политики Ахмадинежада, поддерживавшейся А. Хаменеи.
Я не оправдываю агрессию США и Израиля против Ирана, которая, на мой взгляд, носит не столько военный, сколько цивилизационный характер, но как здесь не вспомнить библейские строки:
Кто сеет ветер, пожинает бурю.
Итак, ни светский либерал, ни консерватор не справились с внутренними проблемами страны. Ахмадинежад усугубил их к тому же на международной арене.
Возможно, причина в том, что оба, хоть и из разных социальных слоев, и с расходившимся видением будущего Ирана, и светские президенты, но при этом — ставленники духовенства.
Банисадр, повторю, на первых порах пользовался поддержкой Хомейни, рассматривавшего его скорее своей креатурой, чем свободным в принятии решений президентом.
Без одобрения рахбара в современном Иране никто не может стать президентом
Ахмадинежад стал президентом волей А. Хаменеи и считает себя учеником аятоллы-консерватора М. Т. Месбаха Язди.
Что ж, эволюционный путь трансформации власти от теократической к светской в Иране не реализуем? Не будем спешить с выводами и продолжим беседу в следующем материале. Поговорим о настоящих событиях и такой интересной фигуре, как Али Ардашире Лариджани.
…он был жив, когда я собирался писать о нем. Что ж, продолжение будет посвящено его памяти.
Использованная литература
Виноградов В.М. Наш Ближний Восток. Записки советского посла в Египте и Иране. – М.,2016
Льюис Н. Бани-Садр в США вновь выдвигает обвинения по делу 1980 года
Марьясов А. Г. Иран 1979 года: командировка в революцию // Гуманитарий: актуальные проблемы гуманитарной науки и образования. 2023. Т. 23, № 4. С. 381–416
Сажин В.И. Президент Ирана Ахмадинежад - портрет в политическом интерьере
Стенли Д. Али Лариджани – философ, жаждущий мести
Шебаршин Л.В. Рука Москвы. Разведка от рассвета до развала – М., 2012
Информация