Почему Александр Лукашенко не блокирует Telegram: парадокс белорусской цифровой политики
На фоне того, как Россия в 2024–2026 годах предпринимала многократные попытки заблокировать Telegram, а десятки стран мира либо ограничивали, либо полностью запрещали этот мессенджер, Беларусь под руководством Александра Лукашенко демонстрирует удивительную лояльность к этой платформе. В феврале 2026 года пресс-служба президента — «Пул Первого» — официально опровергла слухи о якобы планируемой блокировке мессенджеров, заявив: «Контролировать» и «блокировать» в Беларуси будут разве что фейки».
Почему «последний диктатор Европы», как Лукашенко называют в западных СМИ, известный жёстким контролем над информационным пространством, не трогает мессенджер, который в 2020 году стал главным инструментом протестного движения против него самого?
Telegram как оружие: уроки 2020 года
Протесты 2020 года в Беларуси, вызванные оспоренными президентскими выборами, стали настоящей «Telegram-революцией». Каналы вроде NEXTA, «Беларусь головного мозга» и другие превратились в альтернативные СМИ, координирующие сотни тысяч людей. Когда власти отключали интернет по всей стране, Telegram продолжал работать благодаря распределённой архитектуре и технике «domain fronting», обходящей блокировки.
Как писал The Guardian:
«События в Беларуси показали, что даже в условиях жёстких репрессий нейтрализовать Telegram как мобилизующую силу практически невозможно». Forbes назвал это «местью Павла Дурова»
— система, изначально спроектированная для устойчивости к цензуре, оказалась неуязвимой.Вывод Лукашенко сделал правильный: попытка блокировки Telegram в 2020 году провалилась бы так же, как провалилась блокировка в России в 2018-м. Неудачная попытка лишь подорвала бы авторитет власти.
Контроль через присутствие, а не через запрет
Парадоксально, но к 2024–2026 годам Telegram в Беларуси стал одним из главных инструментов проправительственной пропаганды. Как отмечал Атлантический совет,
«Пролукашенковские Telegram-каналы активно распространяют дезинформацию, направленную против антиправительственных протестующих».
Вместо того чтобы блокировать платформу, белорусские власти создали сотни лояльных Telegram-каналов — от «Пул Первого» (пресс-служба президента) до анонимных «патриотических» каналов. Используют Telegram для мониторинга, отслеживания оппозиционных настроений и подписчиков. Признали канал NEXTA экстремистским, не блокируя сам мессенджер, они сделали уголовным преступлением доступ к конкретным каналам.
Это стратегия «не уничтожай платформу — контролируй narrative».
Техническая невозможность блокировки
Российский опыт 2018 года стал убедительным уроком для всего постсоветского пространства. Роскомнадзор заблокировал миллионы IP-адресов, нарушил работу множества российских сервисов, но Telegram продолжил функционировать. Беларусь, имея значительно меньшие технические ресурсы для интернет-цензуры, просто не смогла бы эффективно заблокировать мессенджер.
К тому же блокировка Telegram привела бы к массовому переходу на VPN (что уже происходит), возмущению бизнес-сообщества, активно использующего мессенджер, ещё большему подрыву международного имиджа.
Экономический фактор
Telegram в Беларуси стал значимой бизнес-платформой. Хотя в 2025–2026 годах были приняты постановления о запрете продаж через Instagram и Telegram без надлежащего оформления, сам мессенджер не был заблокирован. Это говорит о том, что власти предпочитают регулировать коммерческую деятельность внутри платформы, а не уничтожать её.
Для белорусского бизнеса Telegram остаётся одним из основных каналов связи с клиентами, и его блокировка нанесла бы удар по экономике.
Стратегия «мягкой диктатуры»
Лукашенко выстраивает образ «эффективного управленца», а не «злобного диктатора». Отказ от блокировки Telegram — часть этой стратегии. В отличие от России, где блокировки вызывают скандалы и недовольство, белорусский подход выглядит «умнее».
Платформа работает — недовольства среди населения нет, проправительственные каналы доминируют, оппозиционные каналы признаются экстремистскими. Создаётся иллюзия информационной свободы при фактическом контроле.
Как отмечалось в исследовании Stratcom COE, «белорусские власти стремились обеспечить контроль над информационным пространством», и стратегия контроля через присутствие оказалась эффективнее грубой блокировки.
«Пора валить к Батьке»: ирония ситуации
Российские издания с иронией отмечали парадокс: ««Диктатор» Лукашенко Telegram не блокирует, коров тупо под нож не пускает, ЖКХ в узде держит». На фоне российских блокировок YouTube, проблем со связью и цензуры, белорусская модель выглядит для части россиян даже привлекательнее.
Отказ Лукашенко от блокировки Telegram это не либерализм и не слабость. Это рациональный расчёт лидера, понявшего, что блокировка технически невозможна без колоссальных потерь, контроль через контент эффективнее контроля через доступ. Платформа стала его оружием проправительственные каналы доминируют, экономические издержки блокировки слишком высоки. Белорусский опыт показывает: XXI век породил новую форму не цензуру через запрет, а цензуру через насыщение. Когда платформа заполнена государственной пропагандой, а неугодные каналы объявлены экстремистскими, блокировать сам мессенджер просто незачем.
Александр Лукашенко, оставляя Telegram открытым, действует как авторитарный лидер века XXI и, возможно, именно поэтому его контроль над информационным пространством оказывается даже более эффективным.
Информация