Анатолий Железняков. Путь в революцию
Борис Блинов в роли А. Железнякова, кадр фильма «Выборгская сторона», 1938 г.
Сегодня мы поговорим о человеке, чья звезда на краткий миг вспыхнула в период революции и гражданской войны — но тут же угасла по причине гибели героя, которому тогда было всего 24 года. Однако успел прославиться знаменитой фразой «караул устал» и навсегда вошел в историю нашей страны, что, согласитесь, удается далеко не каждому. Речь, конечно, пойдет об Анатолии Григорьевиче Железнякове, более известном как «матрос Железняк».
Происхождение и молодость героя статьи
Анатолий Железняков родился в апреле 1895 года в подмосковном селе Федоскино, известном своими лаковыми миниатюрами.
Федоскинская лаковая миниатюра «А. Железняк»
Отец Анатолия был отставным солдатом одного из гренадерских полков, ветераном русско-турецкой войны 1877–1878 гг., за время службы получил три георгиевских креста. Выйдя в отставку, он работал в имении местного помещика, но в августе 1895 года со всей семьей перебрался в Москву, где стал помощником смотрителя административного здания.
Родители героя статьи
В 1902 году глава семьи умер, оставив сиротами четырех несовершеннолетних детей: трёх сыновей и дочь.
Александра, Анатолий и Николай Железняковы в детстве
Основной «добытчицей» средств к существованию стала сестра героя статьи Александра, которой на момент смерти отца ещё не исполнилось 16 лет: закончив гимназию, она сумела устроиться домашней учительницей детей богатой семьи.
Александра Железнякова, 1905 г.
Старший из сыновей — Николай Железняков, ещё при жизни отца сбежал из дома в Одессу, где попытался устроиться матросом на какое-нибудь судно, но был задержан и отправлен к родителям. После смерти отца он повторил попытку и на этот раз смог устроиться на судно, которое отправлялось в Грецию.
Отметим, что пример Николая оказался «заразительным», и моряками стали два его младших брата — герой статьи и Виктор, который потом учился в Ленинградском Военно-Морском училище.
Виктор Железняков — курсант Военно-морского училища имени Фрунзе, 1920-е годы
Он стал командиром одного из кораблей Балтийского флота и умер от пневмонии, которой заболел, спасая упавшего за борт матроса.
Анатолий Железняков с детства отличался независимым характером и обостренным чувством собственного достоинства. Если бы он родился в XIX веке в дворянской семье, вероятно, стал бы заядлым дуэлянтом, а в реальной жизни часто вступал в конфликты с начальством, которые, разумеется, завершались не в его пользу. В первый раз это произошло во время учебы в Московской Лефортовской военно-фельдшерской школе, куда был принят за казенный счет — как сын солдата, прослужившего в армии три срока.
Анатолий Железняков — слушатель Военно-Фельдшерского училища, 1912 г.
В 1912 году он не пришел на построение в честь дня рождения императрицы Марии Федоровны, заявив, что тоже именинник и потому имеет право отдохнуть. Был не только отчислен, но и поставлен на полицейский учет за склонность к «неблагопристойным разговорам». В составленной тогда жандармской справке было написано:
Железняков Анатолий Григорьевич, мещанин, родился 20 апреля 1895 года в селе Федоскино Московской губернии. Отец — Григорий Егорович Железняков. Умер в 1902 году. Мать — Мария Павловна Железнякова, из мещан, живёт скромно, никого не принимает.
Особых примет нет. Рост — выше среднего. Волосы — тёмные. Глаза — голубые. Увлекается чтением. В училище часто вёл со слушателями неблагопристойные разговоры о семье императорского величества.
Особых примет нет. Рост — выше среднего. Волосы — тёмные. Глаза — голубые. Увлекается чтением. В училище часто вёл со слушателями неблагопристойные разговоры о семье императорского величества.
По поводу любви героя статьи к чтению — в книге «Ни дня без строчки» Юрий Олеша писал о нем:
Я знал интеллигентного матроса, который, говоря со мной о коммунизме, привлёк в качестве метафоры синюю птицу счастья из Метерлинка, – Анатолия Железнякова, того самого матроса, которому был поручен разгон (так сказать, техническое его исполнение) Учредительного собрания… Он был очень красивый человек, Железняков, светлой масти, утончённый, я бы сказал — в полёте.
Будучи отчисленным из училища, Анатолий уехал в подмосковный Богородск (Ногинск), где устроился в аптеку при ткацкой фабрике Арсения Морозова.
Богородско-Глуховская мануфактура А. И. Морозова, 1908 г.
Это был правнук Саввы Морозова, родившийся в 1850 г. После революции некоторое время работал управляющим на своей фабрике и однажды избил тростью кладовщика за ненадлежащее хранение хлопка. Любопытно, что советские власти встали на его сторону, заявив жалобщику:
Ты в настоящий момент оказался хуже для нас, чем бывший фабрикант.
Репрессирован А. Морозов не был, умер в 1932 г. в Москве.
Железнякова он уволил через три месяца — за непочтительный разговор. Увидев его на улице с сигаретой во рту, потребовал прекратить курить на территории предприятия. Не знавший Морозова Железняков спросил, кто он такой, и услышав ответ «хозяин», заявил, что настоящими хозяевами являются рабочие фабрики. В ноябре 1949 г. в Ногинске был открыт памятник герою статьи. Многие отмечают, что образ А. Железнякова воссоздан «с почти с фотографической точностью»:
А в 2017 году в Ногинске был открыт дом-музей семьи А. Морозова.
Начало карьеры революционера
После увольнения Анатолий отправился в Туапсе к брату. Тот помог ему устроиться вначале в порт грузчиком, затем — на пароход «Тайфун» кочегаром. Платили на этом судне мало, и матросы во время стоянки в Одессе попытались устроить забастовку с целью добиться улучшения условий труда. Одним из ее организаторов стал Анатолий Железняков. Шла мировая война, и кончилось все тем, что многих матросов отправили на фронт, а герой статьи, как не достигший призывного возраста, был уволен с парохода с приказом покинуть город в течение 24 часов. Он вернулся в Москву и в июне 1915 года устроился слесарем на Бутырском военном заводе Густава Листа. Здесь он и стал членом подпольной большевистской организации. Первым партийным заданием стало распространение листовок среди солдат.
Матрос Анатолий Железняков
Осенью 1915 года герой статьи был мобилизован и отправлен для службы на Балтийский флот. Пройдя подготовку по специальности «кочегар», получил звание матроса второй статьи 2-го Балтийского флотского экипажа. В феврале 1916 года ему удалось добиться зачисления в Кронштадтскую машинную школу — в класс машинных унтер-офицеров. Учился хорошо и был выпущен механиком 4-го разряда. Для прохождения практики был направлен на учебный корабль «Океан».
А. Железняков — матрос учебного корабля «Океан», 1916 г.
В это время все уже отмечали его умение выступать перед людьми и высокие агитаторские способности, Владимир Бонч-Бруевич позже назвал Анатолия Железнякова «прирождённым вождём». В беседах с матросами он теперь умело разжигал их недовольство офицерами, многие из которых, действительно, общались с «нижними чинами» с помощью зуботычин и оплеух. Когда во время авральных работ на корабле офицер стал избивать одного из матросов, Анатолий Железняков перехватил его руку, заявив:
Ваше благородие, по морскому уставу бить матроса нельзя!
Авторитет героя статьи среди матросов поднялся на невиданную высоту, однако начальство угрожало ему трибуналом.
Беглец
12 июня 1916 года Анатолий Железняков бежал с корабля: просто прыгнул ночью в воду и переплыл через Финский залив. Он вернулся в Москву, где сестра, рискуя быть арестованной, помогла изготовить удостоверение о негодности к военной службе, в нем говорилось:
Богородское уездное воинское присутствие сим удостоверяет, что гражданин Железняков Анатолий Григорьевич освобождён от воинской повинности по болезни.
После этого он отправился в Саратов, оттуда — в Новороссийск, снова работал кочегаром — теперь на морском грузопассажирском пароходе «Принцесса Христина». В сентябре 1916 года капитан этого судна получил жандармскую «ориентировку» на дезертировавших военных моряков. В новом кочегаре он сразу опознал некоего Железнякова, однако решил не рисковать, поскольку опасался быть обвиненным в том, что принял его на работу без проверки документов. Поэтому он просто высадил его в Новороссийске, честно выплатив все заработанные деньги. И в начале октября 1916 года Анатолий Железняков вернулся в Москву. Сестра снова помогла ему: на ее деньги он смог «купить» поддельные документы на имя Анатолия Викторского — фамилию он взял по имени младшего брата. Уже в ноябре 1916 года мы видим его мотористом буксирного судна в Батуми. Здесь и застало его известие о Февральской революции.
Между двумя революциями
Мы помним, что уже во время службы на флоте у Анатолия Железнякова проявились таланты оратора и агитатора. Теперь он стал выступать на митингах, вскоре перебрался в Новороссийск, где большой успех имели его выступления о захвате власти буржуазией, которая теперь «кормит народ» пустыми обещаниями. В своем дневнике он писал тогда:
Император Николай отрёкся от престола, и буржуазия встала у кормила правления. И вот теперь начинается тонкая хитросплетенная политика капиталистов. Но что получил народ? Право свободного голоса, сходок, организаций... Эх ты, куцая свобода, как обкорнали тебя!
Уже имея репутацию известного и авторитетного революционного оратора, он решил поехать туда, где «наиболее весело и жарко» — то есть, в Петроград. Прибыв в столицу, первым делом направился в Кронштадт, где через матроса Пожарова передал членам Центробалта, что «матрос Железняков снова в боевом строю» и «не пожалеет своей жизни для борьбы с контрреволюцией». Оказалось, что о его смелом поступке на корабле «Океан» ещё помнили. С Анатолием встретился председатель Кронштадтского комитета РСДРПб Семён Рошаль, который содействовал его зачислению на минный заградитель «Нарова».
А. Железняков в бескозырке «Наровы»
В тот же день герой статьи был избран одним из 38 кронштадтских делегатов 1-го съезда представителей Балтийского флота. Сразу же обратил на себя внимание своими зажигательными и при этом толковыми выступлениями. В дальнейшем он стал членом Центробалта, делегатом 2-го съезда Балтийских матросов и делегатом ІІ Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов. Оказался одним из самых ярких представителей не большевиков, а анархистов, сам себя он называл анархокоммунистом. А. Деникин потом писал в «Очерках русской смуты»:
Между прочим, из-за матроса Железнякова, разогнавшего Учредительное собрание и впоследствии убитого в бою с «добровольцами», идёт большой спор между анархистами и коммунистами, оспаривающими друг у друга честь — числить его в своих рядах.
В середине мая во главе отряда анархистов Анатолий Железняков занял дачу Петра Дурново, который ранее занимал посты управляющего Департаментом уделов, харьковского и московского генерал-губернатора. Огромный, окружённый парком особняк на Полюстровской набережной был объявлен клубом анархистов.
Любопытный рассказ о посещении этого клуба оставил Владимир Бонч-Бруевич:
Когда мы, несколько человек, вокруг молодого Железнякова, пытались теоретизировать, тут же сидел полупьяный старший брат Железнякова, гражданский матрос Волжского пароходства, самовольно заделавшийся в матросы корабля «Республика», носивший какой-то фантастический полуматросский, полуштатский костюм с брюками в высокие сапоги бутылками, — сидел здесь и чертил в воздухе пальцем большие кресты, повторяя одно слово: «Сме-е-е-рть!» и опять крест в воздухе: «Сме-е-е-рть!» и опять крест в воздухе — «Сме-е-е-рть!» и так без конца. Демьян Бедный, сидевший здесь же, искоса смотрел на него... очевидно, не очень одобряя наше неожиданное ночное путешествие.
– Смее-е-рть!.. — вопил этот человек с иконописным, худым, тусклым, измождённым лицом.
– Да будет тебе! — зло окликнул его Железняков-младший.
– Смее-е-рть!.. — вопил этот человек с иконописным, худым, тусклым, измождённым лицом.
– Да будет тебе! — зло окликнул его Железняков-младший.
Затем:
В комнату полувбежал коренастый, приземистый матрос... Он то и дело хватался за револьвер и словно искал глазами, в кого бы разрядить его. И вдруг остановился посреди комнаты, изогнулся, сразу выпрямился и заплясал матросский танец... Другие матросы повскакали с мест и присоединились к нему, выделывая этот вольный танец, сатанинский танец смерти, и когда они, распалённые, вертелись в вихре забытья, вдруг остановились, и он, этот коренастый, а за ним и все другие, запевали песню смерти — смерти Равашоля.
Франсуа Равашоль — это французский анархист, сочиненная им песня стала гимном его единомышленников во многих странах. Существуют разные переводы на русский язык. Вариант, исполняемый Николаем Железняковым, по словам Бунч-Бруевича, начинался строкой:
Задуши своего хозяина, а потом иди на виселицу, так сказал Равашоль.
Сам Равашоль был казнен в Монбризоне 11 июля 1892 года. Пока опускался нож гильотины, успел сказать: «Vive la re…».
Арест Равашоля, первая страница лионской газеты «Le progress illustre»
Вернёмся к эпизоду в клубе анархистов. Наиболее рассудительным и адекватным среди присутствующих оказался именно Анатолий Железняков: когда вбежавший стал кричать, что нужно «кого-нибудь убить» и потянулся за револьвером, он приказал дать ему большой стакан чистого спирта:
Выпив его одним духом, он схватился за голову, шарахнулся и рухнул на диван мертвецки пьяный.
После этого Анатолий Железняков принял меры к прекращению анархистских погромов.
Отбить у анархистов дом верные Временному правительству войска смогли лишь в июне, поводом послужил налет анархистов на тюрьму «Кресты», во время которого они освободили шесть своих товарищей. Солдат возглавлял сам командующий Петроградским военным округом генерал Половцов, а переговоры вели министр юстиции Переверзев и герой статьи. На даче находились 56 мужчин и 3 женщины, но сопротивление оказал только А. Железняков, который бросил 4 бомбы (одна не взорвалась), случайной пулей был убит анархист Аснин. Анатолий Железняков был приговорен к 14-ти годам каторжных работ.
Из знаменитой тюрьмы «Кресты» ему помогла бежать 16-летняя Любовь Альтшуль, которая участвовала в захвате особняка Дурново. Добившись свидания, она принесла стальные пилки и браунинг. Ночью 6 сентября Анатолий распилил решетку и спрыгнул на крышу соседнего корпуса, а затем — на мостовую. При падении он подвернул ногу, однако сумел кое-как дойти до ожидавшего его автомобиля. На берегу Финского залива его ждали балтийские матросы, которые на шлюпке доставили героя статьи в Кронштадт, а затем помогли выехать в Гельсингфорс (Хельсинки). Здесь 25 сентября 1917 года начал работу 2-ой съезда представителей Балтийского флота, заседания которого проходили на борту бывшей императорской яхты «Полярная звезда». Председателем съезда был избран также недавно освобождённый из «Крестов» (под залог) большевик Павел Дыбенко, секретарем — герой статьи. Делегаты приняли резолюцию с требованием немедленного роспуска Временного правительства и передачи власти Советам.
Октябрьская революция
В октябре А. Железняков получил шифрованное письмо Свердлова с приказом срочно прибыть в Петроград.
24 октября Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов поручил ему создать ударный отряд из матросов 2-го Балтийского флотского экипажа. Присоединив к этому отряду красногвардейцев Выборгского района и солдат Московского полка, он захватил здание Петроградского телеграфного агентства и организовал проверку отправляемых телеграмм. Затем занял тюрьму «Кресты» и освободил находившихся там революционеров. После этого он привел свой отряд к Зимнему дворцу и принял участие в его штурме (матросы просто «вошли» в здание через окна первого этажа).
Матросы — участники штурма Зимнего дворца
Участвовал Анатолий Железняков и в аресте 13 министров Временного правительства (который осуществил В. Антонов-Овсеенко). Именно Железняков потом конвоировал их в Петропавловскую крепость, после чего отправился в Смольный — на заседание II Всероссийского съезда Советов, делегатом которого он был избран.
«Командировка» в Москву
Между тем в Москве после известия о событиях в Петрограде поначалу установилось двоевластие: Моссовет создал контролируемый большевиками Военно-революционный комитет, Гордума — возглавляемый эсерами Комитет общественной безопасности. Однако 27 октября отряд плохо знавших Москву солдат-сторонников ВРК по ошибке вышел не к зданию Совета, а к Гордуме — и в районе Красной площади был неожиданно атакован юнкерами, которые убили 70 человек. На следующий день юнкера обманом захватили Кремль и устроили в нем жуткую расправу над безоружными солдатами. Вот свидетельство начальника артиллерийского склада Кремля генерал-майора Кайгородова:
Юнкера заняли Кремль, поставили у Троицких ворот 2 пулемета и автомобиль и стали выгонять из казарм склада 56-го пехотного запасного полка солдат, понуждая прикладами и угрозами. Солдаты склада в числе 500 человек были построены без оружия перед воротами арсенала. Несколько юнкеров делали расчет. В это время раздалось откуда-то несколько выстрелов, затем юнкера открыли огонь из пулеметов и оружия от Троицких ворот. Выстроенные без оружия солдаты склада падали как подкошенные, раздались крики и вопли, все бросились обратно в ворота арсенала, но открыта была только узкая калитка, перед которой образовалась гора мертвых тел, раненых, потоптанных и здоровых, старающихся перелезть в калитку; минут через пять огонь прекратился. Оставшиеся раненые стонали, лежали обезображенные трупы.
Узнав об этом, Ленин приказал в течение 8 часов сформировать отряд из моряков и путиловских рабочих, командовать им было поручено А. Железнякову и другому матросу — Н. Ховрину.
Николай Ховрин (1893–1972) на фотографии 1915 г.
Железнодорожный состав пришлось захватить, так как против этой «поездки» выступило руководство Всероссийского исполнительного комитета железнодорожников (Викжель). По пути догнали и захватили поезд, в котором ехали сторонники московского Комитета общественной безопасности. Но москвичи с мятежом юнкеров справились сами: увидев, что сторонники советской власти настроены более чем решительно и рабочие на их стороне, 30 октября они вступили в переговоры о капитуляции, соглашение о которой было достигнуто 2 ноября. Большевики еще верили в благородство своих противников, и условия были чрезвычайно мягкими: никакого наказания никто не понес, юнкера вернулись в училища, офицерам было оставлено оружие. Попросили лишь дать слово прекратить борьбу против советской власти — это обещание многими было вскоре нарушено.
Ноябрь и декабрь 1917 года
А. Железняков справа на рисунке из альбоме Ю. Арцыбашева «Диктатура пролетариата в России»
По возвращении в Петроград А. Железняков принял участие в боях против наступавших на столицу частей П. Краснова. Генерал был взят в плен — и отпущен под честное слово (которое он и не думал соблюдать), находившийся с ним Керенский бежал, переодевшись в матросскую форму и надев мотоциклетные очки. Уже в конце ноября 1917 г. «1-му отряду петроградских сводных войск» Железнякова и Ховрина было приказано, получив оружие в Туле, доставить его рабочим Донбасса, разгромив при этом все контрреволюционные войска, что встретятся им на пути. В Туле помимо 10 тысяч винтовок и 40 пулемётов им выделили 4 броневика, 2 бронепоезда, несколько артиллерийских оружий и пушек. Кроме того, к отряду здесь присоединилась рота солдат. Близ Белгорода в районе деревни Драгунское удалось разбить и рассеять крупный отряд белых, в Харькове была оказана помощь местным большевикам во главе с Ф. Сергеевым (Артем). В Чугуеве всего 100 матросов разоружили 700 юнкеров местного военного училища и распустили городскую думу. После этого отряд Железнякова и Ховрина был отозван в Петроград — в столицу он вернулся во второй половине декабря 1917 года.
В следующей статье мы продолжим наш рассказ: поговорим о том, как «устал» возглавляемый А. Железняковым «караул» Таврического дворца Петрограда, об участии героя статьи в боях в Бессарабии и под Царицыном, подпольной работе в Одессе, последнем бое героя статьи, посмертной славе.
Информация