Почему нет эффективных средств РЭБ против дронов?
Есть мнение, что сейчас как раз самое время поговорить о том некотором смещении, которое произошло в наших и не только оборонительных схемах. Позволю себе цитату из одного издания с постсоветского пространства, которая очень четко иллюстрирует подход тех, кто сам ничего не способен произвести, но покритиковать соседей и бывших братьев — в первых рядах.
Ссылок, сами понимаете, не будет, это противоречит духу нашего издания, делать рекламу таким, упоминая их, мы не станем. Добавлю только, что данная цитата была в статье, посвященной очередному форуму в Алабино, и в ней содержалось очень много ехидной критики, в том числе и справедливой, но нас интересует сейчас РЭБ и его возможности, а все остальное мы оставим в стороне.
Да, дроны летят. Они летят через зоны радиоподавления, через заглушенное пространство, через территории, объявленные защищёнными. И это не единичные случаи. Это системная проблема, корни которой уходят в саму природу противостояния между радиоэлектронной борьбой и беспилотными летательными аппаратами.
К сожалению, до сих пор не все понимают принципы работы комплексов РЭБ, их сильные и слабые стороны. Многие вообще дошли до того, чтобы объявить РЭБ проигравшим и обреченным на вымирание.
Кстати, в свое время при массовом появлении ПТУР типа «Джавелин» и противотанковых дронов танки тоже объявили в очередь на списание и отправку в историю. А они все еще вполне себе, если применять по уму и в связи со сложившейся ситуацией.
Чтобы понять проблему, нужно сначала понять сам принцип.
Многие считают, что любая система РЭБ работает по одному простому сценарию: она обнаруживает радиочастотный сигнал вражеского устройства и подавляет его помехами. Условно говоря, если дрон общается с оператором по радиоканалу на частоте 2,4 гигагерца, РЭБ генерирует мощный шум на этой же частоте. Связь обрывается. Дрон теряет управление. Казалось бы, всё просто, но…
Классический FPV-дрон, которым сейчас массово пользуются обе стороны на Украине и теперь не только там, управляется оператором через радиоканал.
Оператор видит картинку с камеры дрона в реальном времени и направляет его руками. Такой дрон действительно зависит от радиосвязи. Если связь глушится, оператор теряет контроль, и дрон либо падает, либо улетает неизвестно куда.
Самый болезненный удар по концепции радиоэлектронной борьбы нанесли не сложные военные разработки, а простое решение из мира телекоммуникаций. Оптоволоконный кабель.
FPV-дрон на оптоволокне не использует радиоканал вообще. Он летит с катушкой тонкого оптоволоконного провода, который разматывается в полёте. Сигнал с камеры и команды управления передаются по этому проводу. Никакого радиоизлучения. Никаких частот. Никакой видимой возможности для вмешательства РЭБ, не так ли?
Первыми массово использовать оптоволоконные дроны начали украинские военные в 2024 году. Российская сторона быстро переняла опыт. К 2025 году оптоволоконные FPV дроны стали отдельным классом вооружения. Их применяют для ударов по позициям, прикрытым системами РЭБ. Именно для этого они и создавались.
У оптоволоконных дронов есть свои ограничения. Длина кабеля обычно составляет от 10 до 20 километров, хотя существуют экспериментальные образцы с катушками на 40 километров. Кабель можно порвать о дерево или здание. После атаки дрон не возвращается, потому что кабель не смотать. Но все эти недостатки нивелируются преимуществом невосприимчивости к средствам РЭБ.
Даже Корпус морской пехоты США в феврале 2026 года провёл первые испытания оптоволоконных FPV дронов именно как средства для действий в условиях насыщенной помехами среды. Это красноречивое признание того, что радиоканал в современной войне стал слишком уязвимым.
Всё вроде бы так, но есть небольшой нюанс: уже давно и даже не только у нас появились системы РЭБ, которые могут работать не по излучению цели, а по целеуказанию радара. Здесь самый простой пример – это почему-то забытая «Красуха», которая может принять данные по цели и отработать по ней. «Красуха» представляет собой очень интересное явление тем, что у нее несколько иной принцип работы. Если основные виды станций подобны гире на веревке, то есть могут работать в секторе от 120 до 360 градусов, то «Красуха» более похожа на шпагу, нанося очень мощный «укол», но в очень узком секторе.
Зато мощности этого комплекса, чем-то схожие с здоровенной микроволновкой, способны «сварить» в кашу любую элементную базу любого летательного аппарата, от БПЛА до бомбардировщика. Что будет с БПЛА, который влетит в луч «Красухи»? Да то же самое, что с «Томагавком»: чипам будет критически неприятно до полного отказа со всеми выходящими последствиями.
Впрочем, уже по российским городам очень много было случаев, когда дроны со «сваренными» мозгами летели до первого здания и тупо втыкались в них.
Сейчас самое время сказать, что любой комплекс РЭБ практически беззащитен перед иными видами вооружений и ему самому требуется защита. Да, это так. Но это действительно абсолютно для любого вида вооружений без исключения.
Танк, вышедший в поле без прикрытия, становится легкой добычей ПТУР, БПЛА, артиллерии. Артиллерия на позициях уязвима от авиации, артиллерии и РСЗО, и, конечно, БПЛА. И так можно разложить любое оружие без исключения. Даже вроде бы неуязвимые беспилотники имеют свои слабые места, хотя, конечно, их меньше, чем у других. Но они есть.
Например, автономность полёта. Речь идёт о дронах, которые не требуют постоянного управления оператором, а выполняют задачу самостоятельно после того, как получили задание.
Простейший пример. Дрон получает координаты цели ещё на земле, взлетает и летит по заранее рассчитанному маршруту. Для навигации он может использовать не только GPS, но и инерциальную систему. Инерциальная навигация работает без внешних сигналов. Она основана на данных гироскопов и акселерометров, которые фиксируют каждое изменение положения и скорости аппарата. Заглушить её невозможно в принципе, потому что она не принимает никаких сигналов извне.
Конечно, инерциальная навигация накапливает ошибку со временем. Чем дольше полёт, тем больше отклонение от истинного положения. Но для дрона, который летит 10–15 минут до цели, эта ошибка вполне приемлема. Тем более что комбинированные системы используют GPS, когда он доступен, и переходят на инерциальные датчики, когда GPS заглушен.
Но самое интересное начинается с использованием систем компьютерного зрения и искусственного интеллекта. Дрон, оснащённый камерой и мощным процессором, может оказаться вполне способен самостоятельно распознавать цели. Он может сравнивать изображение с местности с загруженной в память картой, как это делают крылатые ракеты. Он может находить заданный объект по его визуальному облику. И он делает всё это без единого байта радиопередачи.
Такой дрон взлетает, летит по карте, находит цель и атакует. РЭБ ему не указ. Потому что на всём протяжении миссии он может не излучать ни одного сигнала. Однако здесь в полный рост встает вопрос точности. Инерциальные системы, способные вести межконтинентальные баллистические ракеты за тысячи километров, несколько отличны в размерах от аналогичных систем, которые можно разместить на дронах. Чем меньше гироскоп, тем меньше его точность.
И совсем уж немного физики для тех, кто считает дрон неуязвимой от РЭБ штуковиной.
БПЛА без оператора должен знать, куда лететь. Да, в него заложили карту, расписали маршрут полета, дальше что? Заложить кучу аэрофотоснимков, чтобы процессор сравнивал их с картой и вел аппарат? Простите, это уже сложность и стоимость крылатой ракеты, а не жужжалки с дальностью полета в 20 км.
А дрон должен знать свое место на карте. Если с GPS — без проблем, если без коррекции по спутникам — тут, извините, нужны датчики. Хотя бы скорости и барометрический. Первый позволит рассчитать количество пройденного, второй — дать высоту, на которой идет аппарат, чтобы огибать складки местности. И вот вам два просто прекрасных уязвимых места. Кто не понял, о чем идет речь, — посмотрите видео работы комплекса РЭБ «Ртуть». Очень показательно.
Найти уязвимое место и максимально эффективно ударить – это девиз, годный как для РЭБ, так и для БПЛА.
Даже если отвлечься от оптоволокна и автономности, у РЭБ есть ещё одна проблема. Это проблема геометрии.
На заднем фоне хочется услышать хохот расчета «Красухи-2», чья отработка по спутникам была зафиксирована и доказана. Или «Житель», который делает невозможной сотовую связь в радиусе 30-40 км. А в Сирии было и больше, но там рельеф располагает. Или «Синица», которая делает невозможной связь между самолетами на расстоянии 50 км. Про «Мурманск», который способен получить себе в тыльную часть свою же помеху, обошедшую весь мир (при определенных, конечно, условиях), лучше просто помолчать.
Здесь вопрос площади, занимаемой этим населенным пунктом. Одно, конечно, дело — прикрыть Санкт-Петербург, и совсем другое — Усть-Лугу.
Есть, конечно, вариант, что противник запускает не один дрон, а сотню. Одновременно. С разных направлений. Часть из них на радиоуправлении, часть на оптоволокне, часть летит автономно по карте. Какая система РЭБ справится с таким налётом? Правильно, никакая.
Уже говорят, что массированное применение дронов перечеркнуло саму концепцию точечной радиоэлектронной защиты. Когда противник может запустить дешёвых дронов больше, чем у вас имеется эффективных возможностей систем РЭБ, игра становится заведомо проигрышной. Один FPV-дрон стоит несколько тысяч долларов. Одна станция РЭБ стоит сотни тысяч. Экономика защиты проигрывает экономике атаки.
Однако почему очень большое количество рассмотрений и анализов делается столь однобоко? Почему волну дронов обязательно надо встречать только станциями РЭБ, да и то исключительно ради того, чтобы продемонстрировать их ущербность?
А как насчет всевозможных комплексов ПВО, зенитной артиллерии, которая неплохо показала себя на Украине, по крайней мере, ЗСУ-23-2М с оптико-электронной системой определения целей в нашем случае мог бы оказаться более чем серьезным противником для медленно летящих, в том числе и по карте, беспилотников? Самолеты и вертолеты, которые показали определенную эффективность на Ближнем Востоке? Опять же дроны-перехватчики никто не отменял.
Есть ещё один аспект, о котором редко говорят в открытых источниках. Дроны адаптируются к помехам быстрее, чем РЭБ может перестраиваться.
Современные дроны используют технологию расширенного спектра и быстрого переключения частот. Суть проста: дрон и оператор постоянно меняют частоту связи, прыгая по десяткам каналов за секунду. Если РЭБ глушит одну частоту, дрон уже на другой. Если РЭБ пытается глушить все частоты одновременно, здесь, во-первых, нужна приличная мощность, а во-вторых, возможны помехи и своим средствам связи.
Более того, частоты, которые используют коммерческие дроны, они из блока частот гражданской связи. Для этого требуются отдельные комплексы, поскольку, сами понимаете, невозможно одним комплексом глушить все диапазоны. У станций РЭБ давно уже осуществлен развод по частотам: какие-то глушат наземный диапазон, какие-то авиационный и так далее. В этом плане с БПЛА, конечно, удобнее. Грубо говоря, замена частоты на любую вызовет определенную головную боль для противодействующих.
РЭБ всегда будет отставать от дронов в этой гонке. С малыми станциями постановки помех еще более-менее можно все обустроить, но даже модернизация «окопного РЭБа» потребует времени: производитель должен получить данные о новых частотах, перепрошить новое оборудование или доставить обновление на позиции. Производитель дрона просто меняет программное обеспечение. Временные затраты несопоставимы.
Если так смотреть, то дрон выглядит этаким реальным чудо-оружием, на которое практически нет управы. И многочисленные эксперты, рассматривающие возможности противодействия, это вроде бы подтверждают, обсуждая способы нейтрализации.
Но все эти способы, они смотрятся радикально, но имеют еще больше недостатков, чем то, что имеется на сегодняшний день. Как пример можно взять лазерное оружие, которое на фоне других выглядит перспективнее.
Оно способно прожечь корпус дрона за секунды и разрушить схемы управления, например. Но лазеры требуют огромного количества энергии, чувствительны к погодным условиям и пока остаются штучными экспериментальными образцами. На вооружении массово они не стоят ни в одной армии мира. Израиль, отражая атаки Ирана, пробовал свои лазеры, но это действительно было больше похоже на испытания прототипа.
Военные аналитики и эксперты оборонной отрасли прекрасно понимают ситуацию. Доклады, исследования, конференции. Но между пониманием проблемы и решением проблемы лежит пропасть, и вот почему: военные ведомства привыкли закупать системы РЭБ как готовое решение. Стоит станция на позиции, значит, объект защищён. Такая логика работала, когда дроны были дорогими и малочисленными. Теперь она не работает. Но бюрократическая инерция колоссальна. Бюджеты на РЭБ уже выделены. Контракты уже подписаны. Производители уже получили деньги.
Признать, что вчерашние закупки бесполезны против сегодняшних угроз, значит признать ошибку. А признание ошибки в оборонном ведомстве — это самоубийство. Поэтому РЭБ продолжают закупать, устанавливать и рекламировать. А дроны продолжают прорываться.
Но что делать, если БПЛА стал неотъемлемой частью современного поля боя? Сложить ручки и ждать, пока прилетит?
Нет, надо перестать противопоставлять беспилотникам РЭБ. Самолётам – ЗРК. Танкам – ПТУР.
Современная война – многокомпонентный процесс, который, в первую очередь, требует осмысления и выработки стратегии. Украина хвастает тем, что выпускает в 10 раз больше беспилотников, чем Россия. Возможно, это и так, но сильно ли это помогло ВСУ? Максимум, на что хватает сил – топтаться на месте, сдерживая российские войска.
В нашем же случае вопросы противостояния следует рассматривать в комплексе мер противодействий, охватывая все возможности.
1. Зенитные системы малого калибра. Автоматические пушки, а то и многоствольные пулеметные установки с радарным наведением, способные сбивать малоразмерные цели.
Или, что, может быть, даже эффективнее, оптико-электронные системы захвата и ведения цели. Еще где-то в 2017-м году на выставке «Армия…» концерн «Алмаз-Антей» показывал ЗСУ-23-2 именно с блоком ОЭС.
Модернизированный вариант зенитной установки ЗУ-23-2 на форуме «Инженеры будущего» (с) фото Тульское отделение Союза Машиностроителей России
Дроны малого размера – не 23-мм снаряд, а 12,7-мм пуля. А вообще и 7,62-мм будет более чем достаточно, чтобы вывести из строя любой дрон.
А есть блок «Стрелец», который вместе с пушкой/пулеметом способен оперировать и ракетами «Игла». Малокалиберная зенитная артиллерия не сказала своего слова в современных конфликтах и на четверть. И у МЗА есть будущее в борьбе с дронами, это факт.
2. Малокалиберные средства поражения: дроны-перехватчики, ПЗРК, ракеты «Панциря». Это вторая составляющая часть обороны.
3. «Нормальное» ПВО.
4. Авиация. Как показала практика, против стай крупных БПЛА вполне нормально могут работать самолеты и вертолеты. Ближний Восток показал, что это действительно так.
5. РЭБ. Начиная от «окопного» и заканчивая станциями, способными глушить диапазоны.
Пять составляющих, способных стать щитом против БПЛА. Да, сегодня беспилотники могут действовать стаями, в которых будут лететь разные по управлению аппараты. Это уже есть, это уже используется.
Вопрос эффективности проработки стратегии защиты и возможности максимально четкого применения всех вариантов – вот первоочередная задача. Те, кто сегодня говорит о том, что «РЭБ умерла» – это либо глупцы, которые не понимают сути вопроса, либо враги, которые хотят возбудить общественное мнение тем или иным способом.
Понятно, что блокировка мобильного интернета и запрещения различных программ ничем не защитят нефтеперерабатывающие заводы от беспилотников. Они как летели (и в наше время всё более безнаказанно), так и будут лететь. Глушить надо немного не то и несколько не там, где сегодня глушат.
Сегодня сформировалось многообразие боевых БПЛА, различных и по способу доставки, и по размерам, и по управлению. Да, если мы хотим эффективной борьбы, то на пути дронов должны вставать не многоэтажные здания и танки с нефтью, а заслоны несколько иного характера.
Причем для каждого вида БПЛА — свой. У нас над этим работают многие умные головы, взять ту же «Дронницу», где обсуждаются как варианты нападения, так и варианты защиты.
А РЭБ, что бы там ни говорили, не умерла. Просто изменившаяся обстановка должна повлечь за собой кардинальный пересмотр всех концепций, оборонительных и наступательных тактик и стратегий.
Выбросить РЭБ как ненужный и устаревший – это просто выбросить один из элементов защиты и не более того. Оптоволоконные БПЛА – это оружие переднего края и не более того. Города, аэродромы, НПЗ атакуют при помощи аппаратов, которые идут с управлением по радиоканалам, с привязкой к спутникам, а значит – уязвимые для помех.
Да, станции РЭБ сами уязвимы для БПЛА и противорадиолокационных ракет. Но это не значит, что надо молиться на великий БПЛА и ждать, пока он прилетит. Надо вырабатывать способы защиты станций РЭБ, и тогда они смогут так же эффективно работать.
Чудо-оружия, против которого нет защиты, не бывает. Об этом стоит помнить всегда.
Отвечая на вопрос в заголовке статьи, стоит добавить, что средства против БПЛА есть. Просто над их эффективностью надо работать, что является задачей по силам далеко не всем. Вопрос, конечно, что проще: потушить горящий НПЗ или выработать стратегию защиты.
Ещё три года назад на любых оборонных выставках стенды с системами радиоэлектронной борьбы окружали толпы военных. Красивые антенны, многообещающие брошюры, уверенные презентации инженеров. РЭБ спасёт от дронов. РЭБ создаст купол безопасности. РЭБ изменит правила игры. Три года спустя мы наблюдаем картину, которую ни один производитель не обещал: дроны продолжают лететь.
Ссылок, сами понимаете, не будет, это противоречит духу нашего издания, делать рекламу таким, упоминая их, мы не станем. Добавлю только, что данная цитата была в статье, посвященной очередному форуму в Алабино, и в ней содержалось очень много ехидной критики, в том числе и справедливой, но нас интересует сейчас РЭБ и его возможности, а все остальное мы оставим в стороне.
Иллюзия безопасности: «РЭБ спасёт от дронов»
Да, дроны летят. Они летят через зоны радиоподавления, через заглушенное пространство, через территории, объявленные защищёнными. И это не единичные случаи. Это системная проблема, корни которой уходят в саму природу противостояния между радиоэлектронной борьбой и беспилотными летательными аппаратами.
К сожалению, до сих пор не все понимают принципы работы комплексов РЭБ, их сильные и слабые стороны. Многие вообще дошли до того, чтобы объявить РЭБ проигравшим и обреченным на вымирание.
Кстати, в свое время при массовом появлении ПТУР типа «Джавелин» и противотанковых дронов танки тоже объявили в очередь на списание и отправку в историю. А они все еще вполне себе, если применять по уму и в связи со сложившейся ситуацией.
Чтобы понять проблему, нужно сначала понять сам принцип.
Многие считают, что любая система РЭБ работает по одному простому сценарию: она обнаруживает радиочастотный сигнал вражеского устройства и подавляет его помехами. Условно говоря, если дрон общается с оператором по радиоканалу на частоте 2,4 гигагерца, РЭБ генерирует мощный шум на этой же частоте. Связь обрывается. Дрон теряет управление. Казалось бы, всё просто, но…
Но вот первая и фундаментальная проблема. РЭБ может подавлять только то, что излучает. А современный дрон может не излучать ничего.
Классический FPV-дрон, которым сейчас массово пользуются обе стороны на Украине и теперь не только там, управляется оператором через радиоканал.
Оператор видит картинку с камеры дрона в реальном времени и направляет его руками. Такой дрон действительно зависит от радиосвязи. Если связь глушится, оператор теряет контроль, и дрон либо падает, либо улетает неизвестно куда.
Оптоволоконный удар: когда помехи бесполезны
Самый болезненный удар по концепции радиоэлектронной борьбы нанесли не сложные военные разработки, а простое решение из мира телекоммуникаций. Оптоволоконный кабель.
FPV-дрон на оптоволокне не использует радиоканал вообще. Он летит с катушкой тонкого оптоволоконного провода, который разматывается в полёте. Сигнал с камеры и команды управления передаются по этому проводу. Никакого радиоизлучения. Никаких частот. Никакой видимой возможности для вмешательства РЭБ, не так ли?
Первыми массово использовать оптоволоконные дроны начали украинские военные в 2024 году. Российская сторона быстро переняла опыт. К 2025 году оптоволоконные FPV дроны стали отдельным классом вооружения. Их применяют для ударов по позициям, прикрытым системами РЭБ. Именно для этого они и создавались.
У оптоволоконных дронов есть свои ограничения. Длина кабеля обычно составляет от 10 до 20 километров, хотя существуют экспериментальные образцы с катушками на 40 километров. Кабель можно порвать о дерево или здание. После атаки дрон не возвращается, потому что кабель не смотать. Но все эти недостатки нивелируются преимуществом невосприимчивости к средствам РЭБ.
Даже Корпус морской пехоты США в феврале 2026 года провёл первые испытания оптоволоконных FPV дронов именно как средства для действий в условиях насыщенной помехами среды. Это красноречивое признание того, что радиоканал в современной войне стал слишком уязвимым.
Всё вроде бы так, но есть небольшой нюанс: уже давно и даже не только у нас появились системы РЭБ, которые могут работать не по излучению цели, а по целеуказанию радара. Здесь самый простой пример – это почему-то забытая «Красуха», которая может принять данные по цели и отработать по ней. «Красуха» представляет собой очень интересное явление тем, что у нее несколько иной принцип работы. Если основные виды станций подобны гире на веревке, то есть могут работать в секторе от 120 до 360 градусов, то «Красуха» более похожа на шпагу, нанося очень мощный «укол», но в очень узком секторе.
Зато мощности этого комплекса, чем-то схожие с здоровенной микроволновкой, способны «сварить» в кашу любую элементную базу любого летательного аппарата, от БПЛА до бомбардировщика. Что будет с БПЛА, который влетит в луч «Красухи»? Да то же самое, что с «Томагавком»: чипам будет критически неприятно до полного отказа со всеми выходящими последствиями.
Впрочем, уже по российским городам очень много было случаев, когда дроны со «сваренными» мозгами летели до первого здания и тупо втыкались в них.
Сейчас самое время сказать, что любой комплекс РЭБ практически беззащитен перед иными видами вооружений и ему самому требуется защита. Да, это так. Но это действительно абсолютно для любого вида вооружений без исключения.
Танк, вышедший в поле без прикрытия, становится легкой добычей ПТУР, БПЛА, артиллерии. Артиллерия на позициях уязвима от авиации, артиллерии и РСЗО, и, конечно, БПЛА. И так можно разложить любое оружие без исключения. Даже вроде бы неуязвимые беспилотники имеют свои слабые места, хотя, конечно, их меньше, чем у других. Но они есть.
Автономность и геометрия: дроны без оператора
Например, автономность полёта. Речь идёт о дронах, которые не требуют постоянного управления оператором, а выполняют задачу самостоятельно после того, как получили задание.
Простейший пример. Дрон получает координаты цели ещё на земле, взлетает и летит по заранее рассчитанному маршруту. Для навигации он может использовать не только GPS, но и инерциальную систему. Инерциальная навигация работает без внешних сигналов. Она основана на данных гироскопов и акселерометров, которые фиксируют каждое изменение положения и скорости аппарата. Заглушить её невозможно в принципе, потому что она не принимает никаких сигналов извне.
Конечно, инерциальная навигация накапливает ошибку со временем. Чем дольше полёт, тем больше отклонение от истинного положения. Но для дрона, который летит 10–15 минут до цели, эта ошибка вполне приемлема. Тем более что комбинированные системы используют GPS, когда он доступен, и переходят на инерциальные датчики, когда GPS заглушен.
Но самое интересное начинается с использованием систем компьютерного зрения и искусственного интеллекта. Дрон, оснащённый камерой и мощным процессором, может оказаться вполне способен самостоятельно распознавать цели. Он может сравнивать изображение с местности с загруженной в память картой, как это делают крылатые ракеты. Он может находить заданный объект по его визуальному облику. И он делает всё это без единого байта радиопередачи.
Такой дрон взлетает, летит по карте, находит цель и атакует. РЭБ ему не указ. Потому что на всём протяжении миссии он может не излучать ни одного сигнала. Однако здесь в полный рост встает вопрос точности. Инерциальные системы, способные вести межконтинентальные баллистические ракеты за тысячи километров, несколько отличны в размерах от аналогичных систем, которые можно разместить на дронах. Чем меньше гироскоп, тем меньше его точность.
И совсем уж немного физики для тех, кто считает дрон неуязвимой от РЭБ штуковиной.
БПЛА без оператора должен знать, куда лететь. Да, в него заложили карту, расписали маршрут полета, дальше что? Заложить кучу аэрофотоснимков, чтобы процессор сравнивал их с картой и вел аппарат? Простите, это уже сложность и стоимость крылатой ракеты, а не жужжалки с дальностью полета в 20 км.
А дрон должен знать свое место на карте. Если с GPS — без проблем, если без коррекции по спутникам — тут, извините, нужны датчики. Хотя бы скорости и барометрический. Первый позволит рассчитать количество пройденного, второй — дать высоту, на которой идет аппарат, чтобы огибать складки местности. И вот вам два просто прекрасных уязвимых места. Кто не понял, о чем идет речь, — посмотрите видео работы комплекса РЭБ «Ртуть». Очень показательно.
Найти уязвимое место и максимально эффективно ударить – это девиз, годный как для РЭБ, так и для БПЛА.
Даже если отвлечься от оптоволокна и автономности, у РЭБ есть ещё одна проблема. Это проблема геометрии.
Любая система РЭБ имеет ограниченную зону подавления. Даже мощные станции покрывают радиус в несколько километров. Мобильные комплексы, которые ставят на позиции, работают на ещё меньшем расстоянии. А фронт, на котором ведутся боевые действия, растянут на сотни километров.
Дрон может облететь зону подавления. Он может пролететь между двумя станциями РЭБ. Он может подняться на высоту, где сигнал помех уже слаб. Он может атаковать с направления, которое не прикрыто.
Дрон может облететь зону подавления. Он может пролететь между двумя станциями РЭБ. Он может подняться на высоту, где сигнал помех уже слаб. Он может атаковать с направления, которое не прикрыто.
На заднем фоне хочется услышать хохот расчета «Красухи-2», чья отработка по спутникам была зафиксирована и доказана. Или «Житель», который делает невозможной сотовую связь в радиусе 30-40 км. А в Сирии было и больше, но там рельеф располагает. Или «Синица», которая делает невозможной связь между самолетами на расстоянии 50 км. Про «Мурманск», который способен получить себе в тыльную часть свою же помеху, обошедшую весь мир (при определенных, конечно, условиях), лучше просто помолчать.
Для того чтобы создать сплошное радиоэлектронное прикрытие хотя бы одного населённого пункта, нужно разместить десятки станций РЭБ. И каждая из них потребляет электричество, требует обслуживания и занимает позицию, которую можно использовать для другого вооружения.
Здесь вопрос площади, занимаемой этим населенным пунктом. Одно, конечно, дело — прикрыть Санкт-Петербург, и совсем другое — Усть-Лугу.
Есть, конечно, вариант, что противник запускает не один дрон, а сотню. Одновременно. С разных направлений. Часть из них на радиоуправлении, часть на оптоволокне, часть летит автономно по карте. Какая система РЭБ справится с таким налётом? Правильно, никакая.
Уже говорят, что массированное применение дронов перечеркнуло саму концепцию точечной радиоэлектронной защиты. Когда противник может запустить дешёвых дронов больше, чем у вас имеется эффективных возможностей систем РЭБ, игра становится заведомо проигрышной. Один FPV-дрон стоит несколько тысяч долларов. Одна станция РЭБ стоит сотни тысяч. Экономика защиты проигрывает экономике атаки.
Однако почему очень большое количество рассмотрений и анализов делается столь однобоко? Почему волну дронов обязательно надо встречать только станциями РЭБ, да и то исключительно ради того, чтобы продемонстрировать их ущербность?
А как насчет всевозможных комплексов ПВО, зенитной артиллерии, которая неплохо показала себя на Украине, по крайней мере, ЗСУ-23-2М с оптико-электронной системой определения целей в нашем случае мог бы оказаться более чем серьезным противником для медленно летящих, в том числе и по карте, беспилотников? Самолеты и вертолеты, которые показали определенную эффективность на Ближнем Востоке? Опять же дроны-перехватчики никто не отменял.
Есть ещё один аспект, о котором редко говорят в открытых источниках. Дроны адаптируются к помехам быстрее, чем РЭБ может перестраиваться.
Современные дроны используют технологию расширенного спектра и быстрого переключения частот. Суть проста: дрон и оператор постоянно меняют частоту связи, прыгая по десяткам каналов за секунду. Если РЭБ глушит одну частоту, дрон уже на другой. Если РЭБ пытается глушить все частоты одновременно, здесь, во-первых, нужна приличная мощность, а во-вторых, возможны помехи и своим средствам связи.
Более того, частоты, которые используют коммерческие дроны, они из блока частот гражданской связи. Для этого требуются отдельные комплексы, поскольку, сами понимаете, невозможно одним комплексом глушить все диапазоны. У станций РЭБ давно уже осуществлен развод по частотам: какие-то глушат наземный диапазон, какие-то авиационный и так далее. В этом плане с БПЛА, конечно, удобнее. Грубо говоря, замена частоты на любую вызовет определенную головную боль для противодействующих.
РЭБ всегда будет отставать от дронов в этой гонке. С малыми станциями постановки помех еще более-менее можно все обустроить, но даже модернизация «окопного РЭБа» потребует времени: производитель должен получить данные о новых частотах, перепрошить новое оборудование или доставить обновление на позиции. Производитель дрона просто меняет программное обеспечение. Временные затраты несопоставимы.
Если так смотреть, то дрон выглядит этаким реальным чудо-оружием, на которое практически нет управы. И многочисленные эксперты, рассматривающие возможности противодействия, это вроде бы подтверждают, обсуждая способы нейтрализации.
Комплексный ответ: пять составляющих противодействия
Но все эти способы, они смотрятся радикально, но имеют еще больше недостатков, чем то, что имеется на сегодняшний день. Как пример можно взять лазерное оружие, которое на фоне других выглядит перспективнее.
Оно способно прожечь корпус дрона за секунды и разрушить схемы управления, например. Но лазеры требуют огромного количества энергии, чувствительны к погодным условиям и пока остаются штучными экспериментальными образцами. На вооружении массово они не стоят ни в одной армии мира. Израиль, отражая атаки Ирана, пробовал свои лазеры, но это действительно было больше похоже на испытания прототипа.
Военные аналитики и эксперты оборонной отрасли прекрасно понимают ситуацию. Доклады, исследования, конференции. Но между пониманием проблемы и решением проблемы лежит пропасть, и вот почему: военные ведомства привыкли закупать системы РЭБ как готовое решение. Стоит станция на позиции, значит, объект защищён. Такая логика работала, когда дроны были дорогими и малочисленными. Теперь она не работает. Но бюрократическая инерция колоссальна. Бюджеты на РЭБ уже выделены. Контракты уже подписаны. Производители уже получили деньги.
Признать, что вчерашние закупки бесполезны против сегодняшних угроз, значит признать ошибку. А признание ошибки в оборонном ведомстве — это самоубийство. Поэтому РЭБ продолжают закупать, устанавливать и рекламировать. А дроны продолжают прорываться.
Но что делать, если БПЛА стал неотъемлемой частью современного поля боя? Сложить ручки и ждать, пока прилетит?
Нет, надо перестать противопоставлять беспилотникам РЭБ. Самолётам – ЗРК. Танкам – ПТУР.
Современная война – многокомпонентный процесс, который, в первую очередь, требует осмысления и выработки стратегии. Украина хвастает тем, что выпускает в 10 раз больше беспилотников, чем Россия. Возможно, это и так, но сильно ли это помогло ВСУ? Максимум, на что хватает сил – топтаться на месте, сдерживая российские войска.
В нашем же случае вопросы противостояния следует рассматривать в комплексе мер противодействий, охватывая все возможности.
1. Зенитные системы малого калибра. Автоматические пушки, а то и многоствольные пулеметные установки с радарным наведением, способные сбивать малоразмерные цели.
Или, что, может быть, даже эффективнее, оптико-электронные системы захвата и ведения цели. Еще где-то в 2017-м году на выставке «Армия…» концерн «Алмаз-Антей» показывал ЗСУ-23-2 именно с блоком ОЭС.
Модернизированный вариант зенитной установки ЗУ-23-2 на форуме «Инженеры будущего» (с) фото Тульское отделение Союза Машиностроителей России
Дроны малого размера – не 23-мм снаряд, а 12,7-мм пуля. А вообще и 7,62-мм будет более чем достаточно, чтобы вывести из строя любой дрон.
А есть блок «Стрелец», который вместе с пушкой/пулеметом способен оперировать и ракетами «Игла». Малокалиберная зенитная артиллерия не сказала своего слова в современных конфликтах и на четверть. И у МЗА есть будущее в борьбе с дронами, это факт.
2. Малокалиберные средства поражения: дроны-перехватчики, ПЗРК, ракеты «Панциря». Это вторая составляющая часть обороны.
3. «Нормальное» ПВО.
4. Авиация. Как показала практика, против стай крупных БПЛА вполне нормально могут работать самолеты и вертолеты. Ближний Восток показал, что это действительно так.
5. РЭБ. Начиная от «окопного» и заканчивая станциями, способными глушить диапазоны.
Пять составляющих, способных стать щитом против БПЛА. Да, сегодня беспилотники могут действовать стаями, в которых будут лететь разные по управлению аппараты. Это уже есть, это уже используется.
Вопрос эффективности проработки стратегии защиты и возможности максимально четкого применения всех вариантов – вот первоочередная задача. Те, кто сегодня говорит о том, что «РЭБ умерла» – это либо глупцы, которые не понимают сути вопроса, либо враги, которые хотят возбудить общественное мнение тем или иным способом.
Понятно, что блокировка мобильного интернета и запрещения различных программ ничем не защитят нефтеперерабатывающие заводы от беспилотников. Они как летели (и в наше время всё более безнаказанно), так и будут лететь. Глушить надо немного не то и несколько не там, где сегодня глушат.
Сегодня сформировалось многообразие боевых БПЛА, различных и по способу доставки, и по размерам, и по управлению. Да, если мы хотим эффективной борьбы, то на пути дронов должны вставать не многоэтажные здания и танки с нефтью, а заслоны несколько иного характера.
Причем для каждого вида БПЛА — свой. У нас над этим работают многие умные головы, взять ту же «Дронницу», где обсуждаются как варианты нападения, так и варианты защиты.
А РЭБ, что бы там ни говорили, не умерла. Просто изменившаяся обстановка должна повлечь за собой кардинальный пересмотр всех концепций, оборонительных и наступательных тактик и стратегий.
Выбросить РЭБ как ненужный и устаревший – это просто выбросить один из элементов защиты и не более того. Оптоволоконные БПЛА – это оружие переднего края и не более того. Города, аэродромы, НПЗ атакуют при помощи аппаратов, которые идут с управлением по радиоканалам, с привязкой к спутникам, а значит – уязвимые для помех.
Да, станции РЭБ сами уязвимы для БПЛА и противорадиолокационных ракет. Но это не значит, что надо молиться на великий БПЛА и ждать, пока он прилетит. Надо вырабатывать способы защиты станций РЭБ, и тогда они смогут так же эффективно работать.
Чудо-оружия, против которого нет защиты, не бывает. Об этом стоит помнить всегда.
Отвечая на вопрос в заголовке статьи, стоит добавить, что средства против БПЛА есть. Просто над их эффективностью надо работать, что является задачей по силам далеко не всем. Вопрос, конечно, что проще: потушить горящий НПЗ или выработать стратегию защиты.
Информация