Немного о ПВО Ирана, Украине и воздушном господстве
Немного истории
Общеизвестно, что операция «Буря в пустыне», проведенная в 1991 г., была выиграна международными коалиционными силами в воздухе. Иракская система ПВО понесла невосполнимые потери буквально в один день, в ходе первого удара ВВС США и примкнувших к ним стран, в результате чего средние и большие высоты оказались в полном распоряжении самолетов МНС. И те не замедлили этим воспользоваться — завоевав господство в воздухе, ВВС Америки и ее союзников методично изолировали театр боевых действий, прерывая и уничтожая коммуникации к занявшим оборону иракским дивизиям, а заодно нанесли сильнейшие удары по самим этим дивизиям, уничтожив в отдельных случаях до 50% их боевых средств.
Иракское ПВО, разумеется, не было уничтожено и продолжало сопротивление, нанеся авиации МНС известный урон. Но ни защитить войска и инфраструктуру от систематического уничтожения с воздуха, ни нанести противнику ущерб, настолько значимый, чтобы не то чтобы прекратить, но хотя бы ограничить боевые операции ВВС МНС, иракцы не смогли. Американцы настолько вольготно чувствовали себя в небе Ирака, что использовали стратегические бомбардировщики В-52 для ковровых бомбардировок свободнопадающими бомбами. А затем их сухопутные войска просто зачистили то, что осталось после сокрушительных авиаударов.
Триумф ВВС над наземной ПВО оказался настолько блистательным, что в 1999 г., желая приструнить Югославию (и, по моему личному мнению, за счет серьезного военного конфликта в Европе подорвать стабильность европейской валюты — евро), США вообще не планировали сухопутную операцию. Решить «югославский вопрос» планировалось исключительно воздушными силами. Увы, но американцам это вполне удалось, несмотря на относительно неплохую ПВО Югославии, насчитывавшую свыше 30 дивизионов С-125 и «Куб-М».
На руку югославам могло бы сыграть относительно небольшое количество самолетов, задействованных в начале операции (около 350 машин, это в дальнейшем их количество выросло до 1000), а также то, что американцы нередко предупреждали югославов об объектах своих налетов, чем и объясняется не столь уж большое число погибших гражданских. К сожалению, югославы, так же как и иракцы, не смогли ни защитить себя от американских налетов, ни нанести существенных потерь ВВС США.
Всё вышесказанное, конечно же, не означает, что ВВС США добивались своего легко, непринужденно и совершенно без потерь. Той же «Буре в пустыне» предшествовала многомесячная круглосуточная разведка — у границ Ирака висели самолеты РТР и ДРЛО, использовались спутники и другие средства разведки. Были вскрыты иракские районы ПВО, их позиции, американцы оборудовали по их подобию полигоны, имитирующие ПВО Ирака, и обучали на них пилотов, готовящихся к войне.
В общем, американцы готовились очень всерьез и, безусловно, преуспели. Но не бесплатно — по самым минимальным оценкам потери США составили 35 самолетов, сбитых в ходе боевых действий, и еще 7 потерянных в разного рода катастрофах. Здесь учтены также небоевые потери, понесенные в том числе и на этапе подготовке операции, еще до начала боевых действий. Кроме того, американцы утратили в Ираке не менее дюжины вертолетов и 13 БПЛА RQ-2 «Pioneer». В Югославии подтвержденные со стороны НАТО американские потери оказались много меньше — 4 самолета и 2 вертолета. При этом в бою США потеряли только 2 самолета, остальные — от небоевых причин.
Конечно, всегда нужно учитывать, что МО США не слишком приятно выплачивать «гробовые» в случаях, когда их солдаты погибают в ходе боевых действий, а потери в боевой технике не слишком способствуют поддержанию имиджа абсолютного технологического превосходства США. Поэтому вполне можно допустить, что какие-то потери были скрыты и что на самом деле они больше. Но по тем же причинам невозможно предположить, что реальные потери ВВС США ниже официально признанных ими, потому озвученные выше цифры стоит рассматривать как минимальные.
А что у нас?
Разумеется, патриотически настроенная общественность РФ с началом СВО рассчитывала увидеть нечто, если не подобное, то хотя бы близкое тому, что демонстрировали ВВС США в Ираке и Югославии. В исполнении ВКС РФ, разумеется. Но, увы, надеждам этим не суждено было сбыться. Наша авиация нанесла удар по ПВО ВСУ и далее попыталась действовать над территорией Украины, но тут же оказалось, что оставшегося у ВСУ-шников ПВО вполне достаточно, чтобы причинять нам чувствительные потери. В итоге ВКС РФ вынуждены были уйти из воздушного пространства противника, ограничившись расчисткой воздуха от украинской авиации по линии боевого соприкосновения, атаками по переднему краю да применением крылатых ракет воздушного базирования. И всё это — не входя в украинское воздушное пространство вообще либо же лишь иногда и недалеко. Но даже и так ВКС РФ периодически несли и несут потери, попадая в засады украинских ЗРК, кочующих неподалеку от ЛБС.
Конечно же, горек хлеб украинских зенитчиков.
За ними охотятся и уничтожают, потери несут и РЛС, и пусковые установки зенитных комплексов ВСУ. Тем не менее ВКС РФ не смогли завоевать господство в воздухе над территорией противника и, соответственно, не сумели ни обескровить бригады ВСУ, ни изолировать районы боевых действий.
На мой взгляд, такой результат (вернее, его отсутствие) продиктован системными ошибками в деле строительства ВКС РФ и также кадровыми вопросами в управлении. Как известно, командующим ВКС РФ в 2017–2023 гг. был С. В. Суровикин, и совершенно очевидно, что это назначение продолжало генеральную линию нашей партии. По мнению руководства РФ, для того чтобы управлять чем-либо, профессионалом быть вовсе не обязательно. Примеров тому громадье: и руководитель Центрального Банка РФ, которая до этого в своей трудовой деятельности ни разу в банке не работала, и журналист-директор «Роскосмоса», и министр обороны, который только срочную в армии служил, руководство Минпромторга и Минэкономразвития, не имеющие опыта в промышленности и т. д. и т. п.
Ничем иным объяснить назначение общевойскового генерала на пост командующего воздушно-космическими силами я не могу. Ну вот серьезно, где мотострелки, которыми командовал С.В. Суровикин, и где ВВС, ПВО, ПРО и космические войска.
Но, разумеется, признавать, что наши ВКС не могут воевать в американском стиле по причине нашей же нераспорядительности, неприятно. Поэтому очень хочется верить в то, что дело не в наших ВКС, а в неких особых условиях, в которых и американцы ничего бы не смогли. И вообще в том, что мир изменился, и наземная компонента ПВО впервые за всю историю своего существования одержала верх над воздушной мощью.
Под такую точку зрения приводится множество соображений. Например, что ВВС впервые столкнулись с современными ЗРК, хотя украинские С-300 к началу СВО имели почтеннейший возраст в 30+ лет, то есть примерно такой же, какой был у иракских к началу «Бури в пустыне». Но иракские хотя бы модернизировались, а вот у Украины на совершенствование ПВО денег хронически не хватало. При этом опускается также и то, что каким бы хорошим ни был С-300, какие-то недостатки у него имеются. И нашим военным, которые десятилетиями их эксплуатировали, эти недостатки и тактика применения ЗРК известны в деталях — школа-то одна. Всё это облегчает борьбу с ними.
Или вот, к примеру, много говорят о внешнем целеуказании, упуская при этом, что в силу географии самолеты ДРЛО НАТО просто не в состоянии контролировать воздушное пространство большей части Украины. Кто-то берется утверждать, что американская спутниковая группировка способна отслеживать полеты нашей тактической авиации в реальном масштабе времени и выдавать целеуказание на украинские ЗРК, но если уж у США столь всевидящие спутники, зачем тогда НАТО вообще применяет разведывательную авиацию у наших и иранских границ? Кто-то заявляет, что Украину завалили ЗРК иностранного производства, упуская из виду факт, что первые такие поставки пошли едва не через год после начала СВО.
Но 28 февраля сего года заревел израильский лев, а американцев обуяла эпическая ярость, и наши взоры обратились к Ирану в надежде, что персы смогут дать отпор неспровоцированной агрессии.
ПВО Ирана — беглый обзор
По поводу персидского ПВО высказывались разные мнения, но в целом по состоянию на 2025 г. оно выглядело весьма и весьма неплохим. Персы еще в 70-х годах прошлого столетия осознали необходимость эшелонированной ПВО и контроля воздушного пространства. Сперва они, разумеется, закупали РЛС и ЗРК за рубежом, затем модернизировали их, а там уже приступили и к собственному производству.
К примеру, взять ЗРК MIM-23 I-Hawk, закупленные в старые добрые шахские времена. В ирано-иракской войне комплексы оказались весьма полезны, но, разумеется, ЗУР расходовались весьма интенсивно, а восполнить их запасы промышленность Ирана тогда не могла. Соответственно, в 80-х годах пришлось закупать ракеты в США и Израиле окольными путями, нелегально, в рамках сделки «Иран-контрас». Что-то, конечно, завезли, но большого количества ЗУР раздобыть таким образом, конечно, не удалось.
Итог: Иран осваивает производство собственных ЗРК Mersad, аналогичных «Усовершенствованным Хокам», только лучше, потому что в аппаратной части комплекса практически вся электроника переведена на современную твердотельную элементную базу. Изначально Mersad-ы вооружались аналогом ЗУР MIM-23В иранского производства, получившего именование Shahin. Затем на вооружение ЗРК появилась более совершенная ракета — Shalamcheh, у которой существенно улучшена система наведения, в результате чего выросла помехозащищённость и вероятность поражения цели. Кроме того, новая ЗУР комплектуется более эффективной боевой частью.
Я не буду рассматривать подробно иранскую ПВО во всех нюансах - всем желающим разобраться в вопросе, с удовольствием рекомендую блестящую работу уважаемого Сергея Линника «ПВО Исламской Республики Иран (часть 5)». Ссылка ведет на завершающую статью цикла, но она содержит ссылки на все предыдущие. Единственное, что хотелось бы отметить, — цикл этот опубликован в 1-й половине 2017 г., поэтому не включает в себя последних изменений в ПВО.
Я же пробегусь по верхам.
В части радиолокационных станций Иран стремился обеспечить сплошное радиолокационное покрытие не только своего воздушного пространства, но также и своих ближайших соседей. С этой целью персы построили загоризонтные РЛС Sepeh, которые рассчитывались на контроль пространства по дальности до 3 000 км, и Ghadir — 1100 км, по высоте — до 300 км. При помощи ЗГРЛС Иран мог бы контролировать воздушное пространство и ближний космос над Саудовской Аравией, Египтом, Израилем, Турцией, Пакистаном, Западной Индией, а также частью Аравийского моря и Восточной Европы — при условии, что указанные загоризонтные станции достигли паспортных характеристик, разумеется.
А они вполне могли достичь. Иран, бесспорно, не является лидером научно-технического прогресса, но, как и Китай, всегда готов к «реверс-инжинирингу» нужных ему технологий. Кроме того, Китай не особо поддерживает санкции против Ирана, отчего в тех же ЗРК Mersad используются китайские комплектующие. Поэтому не стоит снисходительно относиться к иранскому ВПК в вопросах радиолокации, в конце концов, они смогли довести РЛС с активной фазированной решеткой Najm 802 до стадии войсковых испытаний, пусть даже закупая что-то в Китае.
В целом же в 2025 г. на вооружении Ирана стояла масса обычных, не загоризонтных РЛС, как собственного производства, так и приобретенных в РФ и Китае, и ранее в США, в том числе с фазированной решеткой с дальностью действия до 400 км, а Fath-14 — так все 600 км. Особый интерес представляет то, что, помимо дециметровых и сантиметровых диапазонов, часть РЛС Ирана используют метровый диапазон (например, 1Л119 «Небо-СВУ»), что, в теории, должно было бы дать персидскому ПВО возможность обнаруживать цели с малой ЭПР, такие как В-2 Spirit и нежно любимые сообществом «ВО» F-35.
Что особенно интересно — Иран нередко устанавливает свои РЛС на возвышенностях. Так, РЛС дальнего предупреждения Nazir была расположена в горах на высоте 2900 м, что превращает ее в эдакое стационарное подобие самолета ДРЛО.
В части ЗРК. По сути дела, Ирану удалось сформировать «многослойную» ПВО, имеющую ЗРК дальнего, среднего и ближнего радиуса действия, причем впечатляющей численности. Точных данных о количестве ЗРК нет, но, во всяком случае, речь идет о сотнях пусковых установок, не считая ПЗРК, разумеется.
ЗРК дальнего радиуса действия представлены четырьмя дивизионами С-300ПМУ-2 и иранской разработкой Bavar-373.
При этом Иран утверждает, что Bavar-373 даже первой модификации (2019 г.) способен обнаруживать воздушные цели на расстоянии 320 км, а его ЗУР обеспечивают их поражение на дальности 200 км и высоте 27 км. А в 2022 г. пришла информация, что усовершенствованный Bavar-373 (2022 г.) отслеживал цель на дальности в 450 км и поразил ее новой ЗУР на дальности свыше 300 км.
И вот что интересно. Сами иранцы утверждают, что Bavar-373 превосходит С-300ПМУ-2 и подбирается по своим возможностям к С-400. Это косвенно подтверждалось отсутствием у персов интереса к приобретению российских ЗРК большой и средней дальности. Вполне очевидно, что у иранских военных были все возможности сравнить С-300ПМУ-2 и Bavar-373. По некоторым данным, китайцы были весьма высокого мнения о Bavar-373. Возможно, конечно, эта оценка и завышена, но во всяком случае следует предполагать, что Bavar-373 как минимум конкурентоспособен с С-300ПМУ-2.
А сам С-300ПМУ-2 появился на свет уже после развала Союза, в 1997 г., и, конечно, превосходил более ранние модели С-300, стоявшие на вооружении ВСУ. То есть как минимум в части ЗРК большой и средней дальности у Ирана можно предположить даже и техническое превосходство над украинской ПВО.
Помимо С-300ПМУ-2 и Bavar-373, Иран располагал некоторым количеством устаревших уже С-200, а в 2024 г. был презентован новейший ЗРК «Arman».
В части ЗРК среднего радиуса действия наблюдается примерно та же картина. Иран брал за основу имеющиеся у него системы и ракеты и воспроизводил их, а затем совершенствовал. К примеру, очень похоже на то, что их ЗРК средней дальности ЗРК Talash имел на вооружении ЗУР, спроектированную на базе морской зенитной ракеты RIM-66 SM-1MR.
Но далее Иран развивался сам, приняв на вооружение в 2012 г. Raad-2, затем усовершенствованные ЗРК на его основе Khordad. Новейший на сегодня Khordad 15 способен обстреливать одновременно шесть целей на дальность до 120 км (по другим данным — 150 км) на высоте до 27 км. Интересно, что на данном ЗРК был предусмотрен особый режим для малозаметных объектов.
Есть информация, что Китай в 2025 г. передал Ирану некоторое количество ЗРК HQ-22 — вполне современный комплекс, поступивший на вооружение КНР в 2016 г.
В части ЗРК малого радиуса действия. Здесь, вероятно, лучшими остаются 29 боевых машин «Тор-М1», но имеются и другие — такие как «Azarakhsh», использующий иранские копии знаменитой Sidewinder и РЛС, способной обнаруживать цели в 50 км.
В части ПЗРК картина примерно та же, что и в части ЗРК.
В части ствольной артиллерии. Иран до сих пор уделяет ей большое внимание. К примеру, в 2009 г. была принята на вооружение 100-мм зенитная пушка Saeer. Батарея данных орудий управляется централизованно с КП, сами пушки ведут огонь без участия личного состава, но способна отправить 60 снарядов в минуту на высоту 15 км при дальности в 21 км. Конечно, всё это безнадежно устарело, и эффективность Saeer в высшей степени сомнительна. Тем не менее, иранцы располагают большим количеством (порядка 1000) установок 35-мм Oerlikon GDF-001, производство которой иранцы освоили под названием Samavat, представляющих собой весьма неплохие зенитные автоматы со скорострельностью до 1100 выстр/мин.
В части управления. Тема весьма мало освещена, но иранцы с самого начала пытались выстроить не просто частокол ЗРК и РЛС, но свести их в единую управляемую систему. После того как их старые АСУ к началу 2000-х совершенно устарели, персы закупали их у РФ и КНР, а также производили сами. Из РФ они получили как минимум «Сенеж-М1Э» (поставлялась совместно с ЗРК С-200ВЭ), «Байкал-1МЭ» (С-300ПМУ-2) и, вероятно, «Ранжир-М1» (ЗРК «Тор-М2Э» и ЗРПК «Панцирь-С1Э»).
В части радиотехнической разведки и РЭБ. Это может показаться странным, но Иран и здесь продвинулся весьма неплохо. Например, в 2012 году иранский телеканал IRIB сообщил, что во время крупных учений сил ПВО были использованы станции радиотехнической разведки 1Л122 «Автобаза». Эта станция представляет собой пассивное средство обнаружения, не демаскирующее себя радиолокационным излучением. «Автобаза» способна засечь авиационные радиотехнические системы и определить по ним координаты вражеских самолетов и БПЛА, а также в автоматизированном режиме передать эти данные расчетам ЗРК, в штабы и пр. Идея иранцам явно понравилась, в результате чего они приняли на вооружение собственный аналог «Автобазы» — Alim.
Что же до РЭБ, то американские разведчики, летая вдоль границ Ирана, неоднократно сталкивались с излучением, весьма умело мешающим их работе, отчего возможности радиоэлектронной борьбы Ирана весьма высоко оценивались в США.
В части боевого опыта. К началу «Эпической ярости» кое-какой опыт в ПВО у иранцев имел место быть. Во-первых, это ирано-иракская война 1980-1988 гг., а во-вторых, двенадцатидневная война 3-24 июня 2025 г. Не так чтобы много, но у украинских зенитчиков на начало СВО не было и такого.
Достоинства и недостатки ПВО Ирана
Мне совершенно не хочется, чтобы у уважаемого читателя на основании всего вышесказанного сложилось мнение об иранской ПВО как о некоей ультимативно-мощной структуре. Она совсем не такова. Безусловным плюсом является то, что руководство Ирана уделяло этому роду войск большое внимание, которое, очевидно, было связано в том числе с невозможностью в силу санкций построить современные ВВС. Очень полезным Ирану было сотрудничество с РФ и Китаем, особенно последним, так как значительная часть комплектующих иранских систем явно родом из Поднебесной.
На мой взгляд, достоинствами ПВО Ирана являются:
1. Собственная промышленная база;
2. Мощная сеть наземных РЛС;
3. Весьма высокие качества новейших иранских ЗРК, при том, что и более старые модели способны создавать проблемы современной авиации;
4. Хорошее сочетание ЗРК большой, средней и малой дальности с дееспособной малокалиберной артиллерией и ПЗРК;
5. Наличие РТР, РЭБ, АСУ, пусть что-то из этого имеется в недостаточном количестве либо устарело;
6. Боевой опыт, пусть даже и устаревший и ограниченный.
Но наряду с этим, имеются и серьезные недостатки:
1. Разнотипность вооружений и систем. Думается мне, что это настоящий бич ПВО Ирана, имеющего на вооружении системы как собственного производства, так и американские, российские и китайские. Что немаловажно — даже системы собственного производства, выстроенные на основе совершенно разных импортных аналогов, вряд ли хорошо сочетаются друг с другом. Огромное количество моделей РЛС, ЗРК и прочего, состоящего на вооружении ПВО Ирана, наверняка создают массу проблем в части обучения персонала, материально-техническом снабжении, передаче информации и управлении. Всё это может вести к недостаточному освоению техники обслуживающим персоналом и низким коэффициентом технической готовности. Вероятно, не будет ошибкой предположить, что, несмотря на известные усилия в части организации управления и внедрения АСУ, иранское ПВО представляет собой набор весьма неплохих средств поражения, неспособных действовать как единая система. Или, по крайней мере, неспособных действовать как система против высокотехнологичного противника, каковыми являются США и Израиль.
2. Отсутствие воздушного компонента ПВО. Попытка доработать и использовать в качестве самолетов ДРЛО иракские машины, перелетевшие в Иран в ходе «Бури в пустыне», успехом не увенчались, поэтому «летающих радаров» в персидском государстве не имеется. С истребителями-перехватчиками проблема практически такая же, так как лучшие истребители, которые сегодня есть у Ирана, это МиГ-29 первых серий, и они совершенно неконкурентоспособны с многофункциональными истребителями развитых стран.
Ситуация могла бы несколько выправиться в результате поставки Су-35С, но данные машины пришли в Иран совсем недавно, и иранские пилоты явно не успели с ними освоиться.
3. Крайняя слабость ВВС Ирана. С одной стороны, вроде бы это проблема ВВС, а не ПВО. Но следует учитывать, что совершенно устаревшая материальная часть персидских воздушных сил ведет к застою теории войны в воздухе и невозможности проверить современные тактические приемы путем проведения учений, приближенных к боевым. Иными словами, застой в развитии ВВС не может не сказаться на качестве подготовки ПВО.
Теперь же посмотрим, как проявили себя ВВС и ПВО Ирана в ходе текущей войны и может ли Иран ее выиграть или хотя бы получить мир на приемлемых для себя условиях.
Продолжение следует...
Информация