Ядерное табу, которое перестало работать
Виктор Гао — фигура занятая. Он родился в 1962 году. Его карьера начиналась в 1985 году, когда он стал английским переводчиком лично у Дэн Сяопина — реформатора, изменившего облик Китая. В 1988 году Гао перешёл работать в Секретариат ООН, затем окончил Йельский университет. По данным CCG, он имеет обширный опыт в правительстве, дипломатии, регулировании ценных бумаг, инвестиционном банкинге и управлении корпорациями. Сейчас он вице-президент Центра Китая и Глобализации в Пекине.
Вот только есть нюанс. Гао не занимает государственных постов. Он не министр, не посол, не официальный представитель МИД КНР. Его высказывания — экспертная позиция, а не государственная линия. Но учитывая его прошлое переводчика у одного из важнейших лидеров Китая и его нынешнюю роль в крупном аналитическом центре, к его словам прислушиваются.
По данным многочисленных публикаций в социальных сетях и на платформе Facebook, Виктор Гао заявил:
«Я хочу сказать правительству Израиля: если Израиль применит ядерную боеголовку против любой страны, включая Иран, это будет означать уничтожение Израиля как государства.»
Контекст: по данным альтернативных новостных источников, это заявление прозвучало на фоне обсуждений возможной эскалации конфликта на Ближнем Востоке. В Пекине также призывали мировое сообщество «объединиться и утихомирить Израиль и США».
Почему это важно
Разберёмся по порядку.
Во-первых, Израиль официально никогда не подтверждал и не отрицал наличие ядерного оружия. Это так называемая политика «намеренной двусмысленности». Но по данным международных экспертов и оценкам разведывательных сообществ, Израиль располагает ядерным арсеналом. Если кто-то из китайских аналитиков говорит «если Израиль применит», это означает, что в экспертном поле Китая ядерный потенциал Израиля считается фактом.
Во-вторых, формулировка «уничтожение Израиля как государства» — это не метафора и не гипербола в дипломатическом контексте. Это сигнал о том, что применение ядерного оружия кем бы то ни было рассматривается как пересечение красной линии, за которой следуют необратимые последствия. Примечательно, что Гао говорит не только об Иране, а о «любой стране».
В-третьих, сам факт того, что подобные высказывания появляются из Пекина, говорит о сдвиге в тональности. Китай традиционно избегал прямых угроз в адрес конкретных государств. Когда аналитик, связанный с китайским экспертным сообществом, говорит о «конце государства», это можно рассматривать как зондирование реакции или как сигнал, который официальный Пекин формально не делает, но не запрещает.
Пять моментов
Первый. Ядерное табу — договорённость, которая держалась с 1945 года. Ни одна страна не применяла ядерное оружие в боевых действиях после Хиросимы и Нагасаки. Любое публичное обсуждение возможности его применения — даже гипотетическое — ослабляет это табу. Когда китайский эксперт говорит о таком сценарии вслух, это уже меняет информационный фон.
Второй. Китай выстраивает позицию ответственной державы на международной арене. Предупреждения вроде высказывания Гао вписываются в эту логику: Пекин против ядерной эскалации, но формулирует это в максимально жёсткой форме.
Третий. Для Израиля такие заявления — дополнительное давление. Даже если Гао не говорит от имени правительства, его слова ретранслируются в мировых медиа и формируют общественное мнение. По данным социальных сетей, видео с его высказываниями набрало десятки тысяч репостов.
Четвёртый. Война в Газе и обострение отношений с Ираном заставляют все стороны обозначать свои красные линии. Китай делает это голосами экспертов, а не официальных лиц — так можно сказать жёстче, сохранив дипломатический манёвр.
Пятый. Ситуация показывает, как меняется архитектура международной безопасности. Раньше ядерные предупреждения звучали из Вашингтона и Москвы. Теперь к дискуссии подключается Пекин, причём в заметно более прямой форме.
Информация