Учить или бить?
Как читатели уже знают, я часто пишу статьи по мотивам уже вышедших публикаций, используя поднятую в них тему для разбора какого-нибудь сложного вопроса. Вот повод сегодняшнего разбора — это статья Александра Самсонова о школе.
Статья представляет собой набор благоглупостей от людей, ничего не знающих о школе как таковой. И это не персонально Самсонов так ошибается — его статья стоит в длинном ряду подобных же публикаций с такими же благоглупостями, похожими вплоть до почти идентичных формулировок. Это показатель того, что в обществе отсутствует четкое понимание, что такое школа, что она должна делать и как должна воспитывать.
У меня есть тут и теоретический опыт — я учился в свое время на учителя истории, и практический опыт — преподавание в школе. Так что этот вопрос я могу осветить изнутри самого процесса.
Корни буллинга
Посыл о том, что школьному хулигану надо «дать физический отпор», причем со стороны учителей, вплоть до присвоения учителю права на разного рода физические наказания, абсолютно неверен, как и то, что из отказа от узаконенного школьного насилия растет травля и детское насилие.
Дело в том, что примерно на 80 % в любой травле, буллинге и детском насилии в школе виноват учитель. Травля начинается с того, что учитель делит детей на «любимчиков» и «нелюбимчиков», начиная в отношении последних разного рода неуважительное отношение. Чаще всего это делается вследствие слабости педагогической подготовки и опыта учителя. Недоученный, неопытный, да и не желающий учиться сам учитель думает, что так ему будет проще: обращать внимание на детей, которые легко и хорошо учатся, а тем, кто учится тяжело и плохо, в силу разных причин, ставить бесконечные «двойки» в некоей надежде, что за них «возьмутся родители».
Опытный учитель, работая в неоднородном классе, наоборот, больше внимания уделяет слабым ученикам, плотнее их контролирует и... чаще хвалит за успехи, даже очень небольшие, категорически не допуская к ним неуважения, насмешек, ругани.
Когда неопытный учитель расслоил класс на «любимчиков» и «нелюбимчиков», тем самым он создал предпосылки к травле и насилию. Дети почти не восприимчивы к словесному внушению, но очень чуткие на примеры поведения. В сущности, дети учатся и воспитываются путем подражания тому или иному поведению взрослых. Так вот, когда дети видят, что к некоторым одноклассникам учитель относится плохо, то они начинают этих отвергнутых учителем детей задевать, дразнить, потом бить. Они же понимают, что такой ребенок не получит защиты, потому что для учителя он «тупой двоечник», и его можно обижать почти безнаказанно.
Ситуацию особенно усугубляет то, если родители «любимчиков» имеют сильное влияние на учителя и тот не может с ними разговаривать на равных. Вот тут травля начинает процветать как в теплице.
Другой немаловажный фактор — учитель все видит. Стоя в классе, а уроки почти всегда ведутся стоя, так удобнее, в том числе и тем, что хорошо видно, кто что делает и чем занят, учитель имеет перед глазами всю картину класса со всеми нюансами его внутренней структуры и отношений.
Вот класс примерно с высоты глаз учителя. Присмотритесь — все дети, со всеми их особенностями, настроением и отношениями как на ладони
Мимику, позы, реплики — это ведь не спрячешь. Ученика, который озабочен конфликтом, сразу видно, хотя бы потому, что у него резко падает обучаемость. Нередко он перестает хорошо усваивать то, что раньше ему давалось легко.
Иногда, заходя в класс на урок, уже в первые же секунды ощущаешь всю психологическую атмосферу, сначала вообще, а потом в деталях микрогрупп, которые есть в любом классе.
Поэтому, в случаях, когда травля дошла до серьезных инцидентов, не говоря уже об убийстве, обычное оправдание учителей, что они, мол, не видели — это 100%-ное вранье. Они видели, но не желали замечать, если не сами участвовали в поддержке этой травли. После серьезного инцидента они, разумеется, в этом ни в жизнь не признаются.
Учитель должен быть человек зрелый
Одна из обязанностей учителя состоит в том, чтобы держать дисциплину в классе, хотя бы потому, что это необходимо для учебного процесса. Но не все учителя это могут. Для детей далеко не все взрослые являются однозначным авторитетом, которому будут подражать и которого, как следствие, будут слушаться. Учителей это тоже касается в очень большой степени.
Провал воспитательной функции школы связан даже не со статусом учителей, и даже не с зарплатой, а с тем, что сами учителя в основной своей массе составлены людьми, практически не имеющими своего жизненного опыта, твердого воспитания и ряда других нужных качеств.
Когда я сам учился в школе № 4 г. Ачинска, в старших классах (это были 1997–1998 годы) перед выпуском, я был свидетелем примера, который меня убедил в важности личности учителя. Школа, и без того не отличавшаяся порядком, некоторое время была без директора. Но ГорОНО удалось найти отличную кандидатуру — майор милиции в отставке Балабанов Анатолий Николаевич. Его уговорили взять школу буквально сразу после ухода из органов. Всегда носил костюм-тройку и был очень похож на Ленина в 1905 году. Результат: за год в школе совершенно прекратилось хулиганство, серьезно поднялась успеваемость, был проведен ремонт изрядно поношенной школы. Балабанов не только директорствовал, но и лично вел правоведение в старших классах. Всем был хорош, у него был только один недостаток — нездоровое пристрастие к решеткам.
Вот это влияние дисциплины и организованности сразу стало ощущаться во всем, хотя ни ученики, ни учителя не менялись. Появился человек, который знает что и знает как — все пошло почти что как по маслу.
Отсюда я вывел свое убеждение. Основной костяк учителей школ должны составлять люди никак не менее 45 лет, с послужным списком и личным опытом. Хороший вариант — отставные военные и полицейские чины, выходящие на пенсию в офицерских званиях, еще лучше, если с мундиром. Можно ветеранов СВО, главное, чтобы без выраженного посттравматического синдрома, что будет негативно влиять на учебный процесс. На среднюю школу минимум должно быть два-три таких учителя, причем основные предметники: математика, физика, история и т. д. Научить зрелого и грамотного человека премудростям педагогики — это вопрос примерно годичных интенсивных курсов; собственно педагогических предметов не так много.
Молодых учителей, особенно учительниц, только из пединститута, не следует допускать более чем 20 % личного состава учителей в конкретной школе.
Тогда вопрос с воспитательным воздействием в значительной мере решается, если учитель — зрелый, опытный, повидавший всякого человек, при необходимости способный скомандовать: «Встать! Смирно!».
Удушающая петля избиений
Школа и учитель в ней нередко вынуждены починять то, что сломали в семье, сталкиваясь с последствиями т. н. «семейного воспитания». Немалая часть родителей, особенно женского пола, почему-то уверена в том, что воспитание — это исключительно систематическое унижение и избиение. В таких семьях процветает самая душная дедовщина, которая негативно влияет на ребенка во всем, и в его способности к обучению тоже.
У меня только один вопрос к таким родителям: постоянно унижая и избивая своего ребенка, почему вы считаете, что из него таким образом вырастет добрый, справедливый и всесторонне развитый человек? После такого «воспитания» получается лишь подонок со всеми характерными принадлежностями.
«Воспитанный» таким образом ребенок создает в школе серьезные проблемы, особенно если подобным образом его «воспитывали» с ясельного возраста, что случается. В школе он оказывается между дедовщиной в семье и требованиями учителя.
Учить таких детей трудно, и не потому, что они сами по себе плохи, а потому, что сначала требуется хотя бы ослабить это негативное влияние, пробудить крепко забитую криком, визгом, матом, побоями детскую любознательность. Требуется сначала завоевать доверие такого ребенка, поскольку в своей короткой жизни он уже приучился взрослым, то есть в первую очередь родителям, не доверять. Потому что потому: что бы он ни сделал — крик, мат, побои.
Хорошо, если такому ребенку попадется учитель, который сообразит, в чем дело, и постепенно его вытянет, просто за счет теплого, уважительного отношения. Но если учитель недоученный, непрофессиональный, да и просто равнодушный, то получается примерно так. Ученик учится плохо (что ввиду отношений в семье совершенно неудивительно; все небольшие психологические ресурсы ребенка уходят на противостояние родительской агрессии), учитель считает его «тупым», начинает унижать в классе, обращается к его родителям с требованием «взяться за ребенка». Они и берутся, как считают наилучшим образом, то есть — крик, мат, побои. Постепенно такого ребенка начинают преследовать одноклассники, понимая, что ему некуда метнуться, никто его не защитит и это жертва для безнаказанного издевательства. Потом эта петля начинает закручиваться все туже: в семье — бьют, орут, в школе — бьют, орут, на улице — нередко тоже бьют и орут. Все для такого подростка враги. Вот и сложились предпосылки для школьного насилия, вплоть до расстрелов и прочих вооруженных нападений.
В свете всего этого требование дать учителю право телесных наказаний означает лишь резко усугубить ситуацию в целом и создать условия для ускоренного вызревания инцидентов со школьным насилием.
О личном достоинстве
Единственно эффективный педагогический метод — поощрение и похвала за достижения. Только хвалить можно лишь того, за кем признается личное достоинство.
В этой теме надо дать четкий ответ лишь на один вопрос: мы своих детей в принципе уважаем или нет? Если да, то можно создать школу, которая их научит и разовьет в достойных людей. Если нет, то школа неизбежно превратится в вольер для зверенышей и подонков.
Информация