Суверенный ИИ на импортных чипах
Первого сентября 2017 года Путин, выступая перед школьниками в Ярославле, сказал фразу, которую потом растащили на цитаты все мировые агентства:
«Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира».
Осень-2024. Россия в глобальном рейтинге Tortoise AI Index на 31-м месте из 83 стран, в Stanford AI Vibrancy Tool — на 29-м из 36. Не первая двадцатка. Не вторая. Тридцать первое место.
Эти данные необходимо помнить, когда вы будете слушать последнее выступление президента, состоявшееся 10 апреля 2026 года. Он снова говорил о прорыве, суверенных моделях, недопустимости административных барьеров. Говорил жёстко, с интонацией человека, который чувствует: реальная картина уходит от официальных докладов. Чутьё не подводит.
***
Что мы вообще называем «суверенной» моделью? Полный цикл под своим контролем: проектирование и производство микросхем, архитектура нейросетей, обучающие выборки, инфраструктура. Как в атомном проекте сороковых. Там уран свой, центрифуги свои, реакторы свои. Любая зависимость от поставщика — провал. Если слово «суверенный» произносится не ради протокола, то и к ИИ надо подходить по той же логике.
Теперь факты
Все российские суперкомпьютеры из списка TOP500 собраны на NVIDIA и AMD. Все. Не семьдесят, не девяносто процентов — ровно сто. «Эльбрус» и «Байкал» делались на тайваньской TSMC. После 2022 года TSMC просто закрыла двери. Производство остановилось. У нас нет литографий, способных выдавать хотя бы 28 нанометров, не говоря о 7 или 5, на которых живёт современный ИИ. «Микрон» в Зеленограде держит 65 нанометров. Для масштаба: мировой уровень 2006 года.
Получаем абсурд. Суверенную модель предлагают вырастить на чужом фундаменте. Она может говорить по-русски, обслуживать госуслуги и банки, но жить всё равно будет на американских GPU, формально запрещённых к поставке в Россию.
Без денег разговор о технологиях превращается в ритуал
Расходы на гражданскую науку в России упали до 0,36% ВВП. Это минимум за пятнадцать лет. Южная Корея отдаёт 4,8%, Израиль — 5,4%, США — 3,5%. Даже Малайзия с Египтом в процентах щедрее.
По патентам и публикациям в сфере ИИ мы держимся на 12-13 месте. На бумаге звучит бодро. Но половину всех разработок оплачивает государство. Частный капитал почти не участвует. В 2023 году в российские ИИ-стартапы пришло 300–500 миллионов долларов. Для сравнения: один раунд финансирования Anthropic принёс 4 миллиарда от Amazon. Один раунд. Китай влил в ИИ за 2023 год больше 15 миллиардов, США ушли за 60.
Когда бюджет платит за пол-рынка, получается вертикаль, а не экосистема. Решения принимают чиновники. Они же ставят задачи. Они же подписывают акты. Они же отчитываются наверх. Такая схема умеет строить ракеты и атомные станции, но плохо переносит другой режим — быстрый, хаотичный, венчурный, где девять проектов проваливаются, чтобы десятый выстрелил.
Инфраструктура — отдельная головная боль
Три четверти мощностей дата-центров сосредоточены в Москве и области. Управлять удобно, устойчивость никакая. Одна авария на подстанции, один пожар, одна удачная кибератака — и большая часть вычислений ложится. Заявленная энергетическая мощность ЦОДов — около 3,6 гигаватт, но немалую долю отъедает майнинг. После легализации в 2024 году фермы активно жрут те же ресурсы, что нужны под обучение нейросетей.
Обучение модели масштаба GPT-4 требует десятков тысяч GPU, работающих месяцами, и бюджет в сотни миллионов долларов. У «Яндекса» есть кластер для YandexGPT. У «Сбера» — для GigaChat. Но и тот, и другой построены на импортных железках, купленных до санкций или в обход. Расширить их легально нельзя. Серый импорт через третьи страны удваивает цену.
А что с людьми?
Математическая школа в стране сильная. Выпускники МГУ, Физтеха, ИТМО, ВШЭ востребованы в лучших лабораториях планеты. В этом и проблема. Они работают в мирах Google DeepMind, Meta AI, Anthropic. Суцкевер родился в Нижнем Новгороде. Карпатый рос в русскоязычной среде. Десятки ведущих исследователей — наши. Но работают не здесь. После 2022 года выехали 50–100 тысяч айтишников, по оценкам разных источников. Среди них много ML-специалистов: у них глобальный рынок открыт, визы оформляются легко.
Кадры решают всё. Можно придумать архитектуру на бумаге. Чтобы обучить модель, нужны люди, которые знают, как устроен механизм внимания в трансформерах, как бороться с галлюцинациями, как масштабировать инференс на миллионы пользователей. Таких специалистов — сотни, не тысячи. За них конкурируют работодатели с зарплатами, которые отечественным институтам и не снились.
Теперь к административным барьерам, о которых говорил президент
Забавно, но главный производитель этих барьеров — государство. Требования 152-ФЗ по локализации данных заставляют компании строить отдельные инфраструктуры внутри страны. Запреты на зарубежные ИИ-сервисы вроде ChatGPT, Claude и Midjourney отрезают разработчиков от привычных инструментов. Законопроекты об обязательной маркировке синтетического контента написаны людьми, которые, судя по тексту, представляют себе процесс генерации на уровне комиксов.
Путин просит убрать барьеры. Но у нас сама система заточена на их производство. Каждое ведомство охраняет свой кусок регулирования. Минцифры, Роскомнадзор, ФСБ, ФСТЭК, Минпромторг — у всех свои требования, реестры, сертификации. Стартап, который хочет вывести ИИ-сервис на рынок, попадает в лабиринт согласований. Пока он ждёт бумагу от ФСТЭК, китайский конкурент выпускает три новые модели.
Что на выходе?
Сценарий знаком. Распределят бюджет. Назначат ответственных. Создадут рабочие группы. Сбер, Яндекс и ещё несколько игроков получат госзаказы и налоговые льготы. Появятся прикладные модели для госуслуг, банков, оборонки. Презентации будут яркими. Стенды на форумах — эффектными.
Но того самого прорыва, о котором мечтают на совещаниях, не будет. Прорыв требует трёх условий: собственной аппаратной базы, крупных частных инвестиций, свободной конкуренции. Ни одно из них не выполнено. Совещание, даже самое представительное, ничего из этого не создаёт.
Россия умеет прилично адаптировать чужие архитектуры. Доучить открытую модель на русских данных. Встроить ИИ в госуслуги. Всё это полезно. Но называть результат «суверенным ИИ» — значит путать локализацию с независимостью. Перевёл инструкцию на русский — инструмент отечественным не стал.
В 2017 году Путин сказал: лидер в ИИ станет властелином мира. В 2025-м Россия на тридцать первом месте. Между этими двумя точками — восемь лет и десятки совещаний. Рейтинг зафиксировал текущую реальность, и никакое количество поручений её не поменяет, пока не поменяются условия для тех, кто пишет код, а не протоколы заседаний.
Информация