Взлёты и падения флота Российской империи. От Петра I до начала правления Анны Иоанновны
Ю. Кушевский. «Новое дело в России»
Регулярный российский морской военный флот, как известно, был создан при Петре I. За прошедшее время было одержано немало громких побед, русские боевые корабли появились не только на Чёрном и Балтийском морях, но также на Северном и Тихом океанах. Имеется и Каспийская боевая флотилия. Но было и несколько трагедий, после которых Россия лишалась огромного количества с таким трудом построенных кораблей. Первая из них произошла уже при жизни Петра I: после катастрофы авантюрного и плохо подготовленного Прутского похода 1711 года, царю пришлось уничтожить корабли многострадального Азовского флота (который строился несколько раз, но корабли приходили в негодность, как только царь отвлекался на другие дела). Пришлось возвратить Турции и все недавно завоёванные крепости — в том числе Азов, Каменный затон и предполагаемую будущую столицу Таганрог. А в 1727 году в Воронеже сгорела верфь и все готовые либо строившиеся на ней суда.
Но проблема состояла еще и в том, что сразу после завершения очередной войны российские монархи обычно теряли интерес к флотским делам, и, когда начиналась новая война, оказывалось, что флот находится в полном упадке, корабли не готовы к выходу в море, экипажи плохо обучены. И многие императоры и императрицы могли повторять за Екатериной II:
У нас в излишестве кораблей и людей, но нет ни флота, ни моряков.
К сожалению, не обходилось и без случаев вопиющего воровства. Уже после поражения в Крымской войне, в 1857 году, петербургская газета «Голос» опубликовала речь Александра Мануйлова, произнесенную им на собрании Вольного экономического общества. В ней были такие слова:
За тысячелетнюю историю нигде не было такого хищнического и бесполезного расходования народных средств, как при строительстве военных кораблей на Чёрном море… Пятидесятилетняя эпопея воровства, низости и мздоимства позорной печатью осталась на совести тех, кто делал днища из гнилого леса и шил паруса из негодного холста.
В 1858 году контр-адмирал Григорий Бутаков, военный губернатор Севастополя и Николаева, писал великому князю и генерал-адмиралу Константину Николаевичу:
Почти весь Николаев со своими огромными домами, большей частию выставляющими втихомолку на улицу только три, а много пять окон, выстроился от них (украденные казённые деньги). Множество окрестных деревень выросли из того же источника.
Результат был неожиданным: Константин, которого многие современники подозревали в тесных связях с черноморскими ворами и казнокрадами, объявил Бутакову строгий выговор, и через полгода излишне принципиальный губернатор был переведен на Балтику.
Но не будем забегать вперёд.
Морские победы Петра I
Петр I все же сумел создать Балтийский флот. И дело было не только в большой любви этого монарха к морским кораблям. После громкой победы под Полтавой и капитуляции остатков армии Карла XII у Переволочной, единственным обстоятельством, позволявшим Швеции затягивать подписание неизбежного мира с формальным признанием территориальных потерь, было отсутствие у России достаточного количества боевых кораблей, которые могли бы сразиться с шведским флотом и угрожать побережью этой страны. Но 17 линейных кораблей были куплены в Англии и Голландии, 20 — построены в Санкт-Петербурге, 7 — в Архангельске, по два — в Новой Ладоге и на Олонецкой верфи. В Голландии были приобретены 7 фрегатов, еще два — в Англии. Кроме них в составе нового Балтийского флота оказались 16 шняв (двухмачтовое судно с 14–18 пушками на борту) и более 200 галер.
Кстати, надо заметить, что покупка кораблей за границей обычно обходилась значительно дешевле постройки их на собственных верфях — при том что строились они за рубежом не из сырой, а из высушенной древесины и служили примерно в два раза дольше.
Фридрих Вильгельм Беркгольц, сын петровского генерала, покинувший Россию в 1727 году, называет в своем дневнике причины короткой службы кораблей, построенных на российских верфях:
Здешний строевой лес нехорош, по крайней мере рубится невовремя и поднимается не так, как бы следовало, а частью и оттого, что кронслотская и ревельская гавани омываются не совсем хорошей морской водой.
Об этом же в 1710 г. писал британский посланник Ч. Уитворт:
Из-за леса — частью зеленого, частью переросшего, срубленного в большинстве своем весною, после того как поднимется сок, что делает древесину рыхлой, из-за влажности воздуха и сырости земли все корабли гниют, как только их построят.
Отметим, кстати, что корабли часто строились не из пиленых, а из тесаных досок — и потому из огромного бревна получалась одна доска.
Однако на Балтийском море флот Петра I одержал несколько больших побед. О каждой из них можно написать отдельную статью, но множество таких статей уже написано, ход сражений расписан чуть ли не по минутам, и в данном случае вряд ли стоит повторяться. Отметим лишь, что главную роль в большинстве морских сражений Северной войны играли не большие парусные корабли, а гребные суда. Это хорошо видно на гравюрах современников. Вот, например, как выглядит Гангутское сражение (1714 г.) на гравюре Маврикия Бакуа:
Здесь против русских выступила шведская эскадра, в составе которой было 15 линейных кораблей, 3 фрегата, 2 бомбардирских корабля (парусные двухмачтовые суда с 12–14 пушками крупного калибра или 2–4 мортирами, которые использовались для обстрела крепостей и портов) и 9 галер. Против них сражались не большие морские корабли, а 99 русских галер, скампавей (галеры облегченного типа с двумя мачтами для латинских парусов и вооруженные из 1–2 пушками малого калибра, принимали до 150 солдат) и вспомогательных судов. Этот бой стал самым крупным морским сражением между Швецией и Россией в Северной войне, в честь этой победы название «Гангут» было присвоено 5 большим военным кораблям. Однако, как уже отмечалось, именно гребные суда атаковали «потерявшие ветер» большие шведские корабли.
А это гравюра А. Зубова «Гренгамское сражение» (1720 г.), написанная через год после этой битвы:
В шведской эскадре находились линейный корабль, четыре фрегата, три галеры, три шхербота (парусно-гребные суда с одной мачтой и 6–8 парами весел, имели на борту от 4 до 6 легких пушек), шнява, галиот (небольшое двухмачтовое судно для посыльной и транспортной службы) и бригантина. Со стороны русских в бой вступила шхерная эскадра М. М. Голицына — 61 галеры и 29 лодок. Несмотря на сильный артиллерийский огонь противника, от которого сильно пострадали 42 русские галеры (многие из них потом были сожжены), удалось захватить 4 фрегата, едва не был взят на абордаж линейный корабль. Находившаяся рядом союзная шведам английская эскадра не решилась вступить в бой.
Любопытно, что сражения при Гангуте и Гренгаме состоялись в день поминовения целителя и святого великомученика Пантелеймона. И в 1735 году в Петербурге в честь этих побед была заложена церковь, освященная 27 июля 1739 г.
Пантелеимоновская церковь (храм святого великомученика и целителя Пантелеимона) на фотографии начала 1900-х гг. Санкт-Петербург
Настоящим морским сражением стала битва у острова Эзель (Саарема, 1719 г.), в которой эскадра Н. Сенявина, состоявшая из 6 линейных кораблей и одной шнявы (легкое двухмачтовое военное судно для разведочной и посыльной службы, имело от 14 до 18 пушек среднего калибра), захватила три шведских судна — линейный корабль, фрегат и бригантину. Шведами командовал один из представителей известного рода Врангелей: семь Врангелей стали фельдмаршалами, более тридцати — генералами (из них 18 — русскими), еще семь — адмиралами (русскими — два из них).
Людвиг Рихард. «Линейный корабль „Вахмейстер“ сражается против русской эскадры в 1719 году»
С июля 1719 года начались успешные операции по высадке десантов на побережье Швеции, русскими войсками командовали Ф. Апраксин и П. Ласси. Удалось захватить 8 городов и 1363 сел, были сожжены 140 загородных домов и замков шведских аристократов, уничтожены 21 завод, 21 мельница и 26 военных складов.
Между делом Петр I в 1723 году совершил поход в Персию, во время которого русской армией были взяты Дербент и Баку. Для поддержки войск в 1722 году в Астрахани была создана Каспийская флотилия из 200 островских лодок («островки» — гребные плоскодонные суда вместимостью до 40 человек, которые могли ходить только по мелководью) и 45 ластовых судов (грузовые, транспортные и вспомогательные суда парусного флота).
К 1723 году относится странная авантюра с попыткой принять в русское подданство мадагаскарских пиратов, однако два фрегата, отправленные к этому острову, сразу же дали течь и вернулись в Ревель. Идея Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга оказалась гораздо более удачной.
Первая Камчатская экспедиция на карте
Даже любимое детище Петра I — Балтийский флот, начал приходить в упадок еще при жизни императора. В последние годы резко сократилось количество закладываемых кораблей: один в 1722 году, один в 1723-м, два в 1724-м, и один в 1725-м. Между тем в это время для поддержания численности флота требовалось закладывать по три корабля в год.
Всего за время царствования Петра I было построено 90 больших кораблей — 58 линейных и 32 фрегата. «За ветхостью» были разобраны 5 и 13 соответственно. Два линейных корабля и 6 фрегатов пришлось перестраивать, 3 линейных корабля были проданы, 1 линейный корабль и три фрегата — захвачены шведами. Еще 10 линейных кораблей и 3 фрегата — просто потеряны по разным причинам. Один фрегат так и остался недостроенным. В итоге на момент смерти Петра I на Балтике насчитывалось около 800 судов, и лишь 48 из них были линейными кораблями и фрегатами. Их судьба была печальна: практически не выходя в море, петровские корабли очень быстро сгнили у причалов, поскольку строились из сырого леса.
Флот при Екатерине I и Петре II
Первым преемникам Петра было не до морских кораблей. Императрица Екатерина I всю оставшуюся жизнь провела за обеденным столом, и 10 % всех средств российского бюджета тратилось тогда на закупку токайского вина для царского Двора. Недаром И. М. Василевский назвал вдову Петра I
чудесной экономкой, очень хорошей горничной из тех, кто весь век считаются преданными и только под старость умудряются украсть у доверяющей ей благодетельницы кругленькую сумму.
Екатерина Алексеевна, гравюра, 1724 г.
О состоянии флота можно судить по рассказу генерал-адмирала Ф. Апраксина, который свидетельствует, что уже вскоре после смерти первого императора, в 1725 году:
Мало что не все корабли шли непорядочно и своему командиру (флагману) не следовали… некоторые капитаны шли не так, как по морскому искусству довлеет (следует).
А также, что многие из матросов не имели «весьма мундиру, а иные даже и рубашек, были наги и босы».
Средств выделялось так мало, что в мае 1726 года Апраксин вынужден был дать флотской казне взаймы две тысячи рублей из собственных средств.
Ф. Апраксин на портрете работы неизвестного художника XVIII в.
Вступивший на престол в мае 1728 года Петр II — внук императора, вопреки устоявшемуся мнению, был очень многообещающим подростком. Назначенный наставником и воспитателем Петра Алексеевича вице-канцлер А. Остерман обнаружил, что на момент знакомства 11-летний мальчик знал 4 действия арифметики, латынь и свободно говорил на французском и немецком языках, а также отлично стрелял из настоящих ружей и пушек. Он был высок, силен не по годам, да ещё и «ангельски красив».
А. П. Антропов. Портрет императора Петра II в парике
Но малолетний император связался с «дурной компанией» Долгоруких, которые возили его на охоту, учили играть в карты и «обращаться с женщинами». Впрочем, на момент смерти ему было всего 14 лет, а пример Карла XII доказывает, что даже из легкомысленных и ветреных шалопаев порой вырастают отличные воины. Да и французский король Людовик XIV в первые годы жизни если и обращал на себя внимание, то лишь непутевым поведением.
При втором императоре удалось ввести в строй пять линейных кораблей и один фрегат, строительство которых началось еще при Петре I. Из новых судов строились лишь галеры. Одним из своих указов Петр II распорядился «сохранить» уже существующие парусные боевые корабли, но в море не выводить — «во избежание убытку». Можно делать выводы о состоянии этих судов. Шведский посланник в ноябре 1728 года в своем докладе в Стокгольм с похвалой отозвался о русских сухопутных войсках, о флоте же писал, что количество галер, несмотря на строительство новых, сильно уменьшилось, а корабельный флот «в прямом разорении» — линейные корабли почти сгнили и в море могут выйти лишь четыре или пять из них.
Сам Петр II как-то сказал:
Когда нужда потребует употребить корабли, то я пойду в море; но я не намерен гулять по нему, как дедушка.
Малолетний император умер неожиданно от оспы в возрасте всего 14 лет, на его могильной плите была высечена надпись:
Великих благ чаянием подданных своих вкратце обнадежив, изволением Божиим к вечному царствию преселися в лето 1730 иануария 18. Разсыпася радость сердец наших, обратися в плач лик наш, спаде венец с главы нашея, горе нам, яко согрешихом.
Российский императорский трон теперь перешёл к дочери «старшего» царя — Иоанна V. Анна Иоанновна стала последней чистокровной русской представительницей династии Романовых на российском престоле.
О флотских делах в период правления «женского правления» трех российских императриц мы поговорим в следующей статье.
Информация