40 лет спустя: главная тайна роковой кнопки АЗ-5 - или о чем нам не расскажут никогда
Независимый доклад, посвященный альтернативному исследованию причин аварии на 4-м блоке ЧАЭС 26.04.1986.
Посвящается всем героям и участникам событий того героического времени.
На момент взрыва и после на станции был настоящий ад: но никто из сотрудников станции не покинул своих рабочих мест. Персонал станции и пожарники, прибывшие на тушение пожара (многие из них погибли), проявили беспримерный героизм. Мы обязаны помнить о вертолетчиках, забрасывавших реактор; сотнях инженеров, ученых, изучавших и планировавших меры по ликвидации аварии; обычных героях — солдатах, очищавших кровлю 3 блока в смертельных полях радиации; десятки тысяч простых рабочих; военных, делавших свою работу; шахтеров, копавших проход под реактором; подвиге водолазов, работавших под ним. Общее число участников ЛПА составило более 500 тыс. человек.
Основные причины аварии на ЧАЭС: битвы комиссий
Авария на ЧАЭС произошла в связи с проведением так называемого эксперимента выбега, в котором эксплуатационная группа пыталась использовать энергию инерции выбегающей турбины в качестве источника энергии до включения резервных генераторов.
Уже самая первая правительственная комиссия, начавшая работу по горячим следам еще 27 апреля 1986 г. (группа замминсредмаша А. Г. Мешкова), материалы которой до сих пор засекречены (!), к 11 мая сделала простой вывод: «Авария... произошла в результате неконтролируемого разгона реактора вследствие запаривания ТК активной зоны из-за срыва циркуляции в контуре МПЦ». Истина проста: всё было понятно с самого начала.
Среди дальнейших интерпретаций — официальных версий аварии есть две: доклад 1986 г. и доклад 1991 г. Первый доклад был исполнен разработчиками реактора, второй — его эксплуатационниками.
Доклад Легасова (Доклад №1 для МАГАТЭ, INSAG-1) видит основную причину аварии в программе испытаний и ошибках персонала. Главное нарушение — вывод из активной зоны не менее 204 управляющих стержней из 211 штатных, т. е. более 96%. При этом согласно Регламенту РБМК: «При снижении оперативного запаса реактивности до 15 стержней реактор должен быть немедленно заглушен». Второе грубейшее, катастрофическое нарушение — отключение важнейших средств аварийной защиты реактора, что также было строго запрещено согласно Регламенту: «Во всех случаях запрещается вмешиваться в работу защиты, автоматики и блокировок, кроме случаев их неисправности...».
Но самой роковой ошибкой оказался вывод защиты по остановке двух ТГ в связи с тем, что персонал якобы собирался проводить повторные эксперименты в случае неудачи, что предопределило непредусмотренное программой проведение эксперимента на работающем на мощности реакторе.
В результате этих действий персонал ввел реактор в неуправляемое состояние, затем произошло запаривание активной зоны, разгон — неуправляемая цепная реакция, которая закончилась тепловым взрывом реактора. Среди причин значились также «небрежность в управлении реакторной установкой», недостаточное понимание «персоналом особенностей протекания технологических процессов в ядерном реакторе», потерю персоналом «чувства опасности», «стремление быстрее закончить испытания».
В докладе были отмечены и некоторые недостатки в конструкции реактора, среди которых: «Разработчики реакторной установки не предусмотрели создания защитных систем безопасности, способных предотвратить аварию при имевшем место наборе преднамеренных отключений технических средств защиты и нарушений регламента эксплуатации, так как считали такое сочетание событий невозможным».
Мы уже писали о том, что реактор РБМК имел массу недостатков и был тупиковой ветвью развития атомной энергетики СССР, к которой его подтолкнули влиятельные люди, занимавшиеся военными реакторами. Он казался им более простым и дешевым в строительстве, имел хорошую эффективность. При этом критика недостатков реактора умалчивалась, а их устранение тормозилось. Но эти недостатки совершенно точно не стали превалирующими причинами аварии.
Уже следующий доклад Комиссии Госпроматомнадзора (ГПАН) СССР 1991 г. (так называемый доклад Н. Штейнберга, бывшего руководителем комиссии, ранее работавшим на ЧАЭС главным инженером с мая 1986 г. по 1987 г.), в ряде эпизодов, опираясь на формальное толкование нормативных документов, фактически опровергает его многие верные выводы, во многом снимая вину с персонала и концентрируясь на недостатках конструкции реактора. Есть такое понятие, как конфликт интересов, но в данном случае его почему-то не учли.
Главная изюминка доклада — утверждение о том, что из-за дефекта конструкции реактора при нажатии кнопки глушения реактора АЗ-5 наступила не остановка, а разгон реактора, который и вызвал взрыв. Действительно, у реактора был положительный коэффициент реактивности по пару и наличие длинных (до 1 м) графитовых вытеснителей воды на концах управляющих стержней. Поскольку они поглощают нейтроны хуже, чем вода, то при их одновременном вводе последние, вытеснив воду из каналов СУЗ, вносили в аппарат дополнительную положительную реактивность, так что оставшиеся 6...8 управляющих стержней уже не смогли её скомпенсировать. Это теоретически могло вызвать разгон реактора и его взрыв. При нажатии АЗ-5 стержни пошли вниз, но, как выяснилось в дальнейшем, до конца не дошли (!), о чем комиссия скромно умолчала. Но об этом ниже.
В дальнейшем и в более поздних официальных документах данная версия была признана в качестве основной. Главная вина в аварии возлагалась на создателей и проектировщиков реактора.
Приведем авторитетное мнение О. Ю. Новосельского (НИКИЭТ) о причинах популярности версии концевого эффекта:
Версия понравилась… по двум причинам: во-первых, стрелка автоматически переводилась на главного конструктора; во-вторых, это очень наглядное и простое объяснение произошедшего на 4-м энергоблоке ЧАЭС 26 апреля 1986 г. Особенно версия понравилась эксплуатационникам, их позиция понятна: зачем признаваться в каких-то неверных действиях — все равно всех собак на них повесят.
Согласно докладу 1991 года, сброс аварийной защиты произошел «по причине, которая достоверно не установлена». Но совершенно ясно, что за исключением плановой остановки реактора ее просто так не включают!
Альтернативная точка зрения заключается в том, что причина аварии не в дефекте системы глушения реактора, а в действиях персонала, которые нарушали регламент эксплуатации реактора и просто не успели вовремя заглушить реактор. Кнопка АЗ-5 была нажата при появлении первых признаков аварии — роста мощности или даже взрыва. К моменту нажатия стержни никуда не могли войти — каналы зоны были уже покорежены. Поэтому причина и время нажатия кнопки АЗ-5 является ключевым вопросом!
И наконец, очень важный момент, который мы тщательно исследовали в предыдущих материалах, но о котором упорно молчат все доклады, — исходной предпосылкой аварии было совмещение виброиспытаний и испытаний выбега, они несовместимы.
Проведение виброиспытаний имело два критических следствия: снижение мощности, что повысило риск потери мощности реактора; а также вывод защиты реактора по отключению обеих ТГ, что стало одной из главных причин аварии. Это было сделано для того, чтобы турбина могла продолжать работать на холостом ходу во время испытаний, не останавливаясь из-за срабатывания защиты. В частности, отключение этой защиты, являющейся важной мерой безопасности, привело к потере управляемости реактора и в конечном итоге к взрыву (подробнее ниже).
Зачем было пускать дымовую завесу?
В процессе подготовки этого эксперимента и его реализации у исследователей возникает масса вопросов, на которые до сих пор нет ответа. Один из вариантов, который до сих пор рассматриваются в кулуарах, — версия диверсии, предпринятой, чтобы, посеяв недовольство в стране и показать все недостатки системы — закрытость, отсутствие свободы и гласности, развалить СССР и оттолкнуть Украину от России. Нити событий абсолютно неожиданно ведут к сектору ЦК КПСС, руководитель которого оказывал на персонал непонятное давление и отдавал указания, которые могли способствовать этой трагедии. О версии «Д» писал автор, Н. Кравчук, многие другие, недавно к этой теме вновь вернулся Б. Горбачев, крупнейший украинский исследователь аварии.
Среди вопросов: так почему эксперимент решили проводить именно на ЧАЭС, которая «была единственной АЭС, на которой ни директор, ни главный инженер вообще не были специалистами-атомщиками…»? Почему основным мотивом поведения персонала было стремление быстрее закончить испытания или, более точно, довести их до конца во что бы то ни стало? Почему персонал заранее не был ознакомлен с программой эксперимента? Зачем испытания поручили самой неопытной смене, которая не была усилена более опытными специалистами!? Почему при проведении испытаний не присутствовали представители отдела ядерной безопасности!?
Зачем было отягощать проведение эксперимента другой сложной программой виброиспытаний турбины, при том, что эти оба эксперимента несовместимы, что тщательно скрывается до сих пор!? Для чего понадобилось отключать существенную часть систем автоматической защиты реактора и аварийную систему охлаждения (САОР)!? Какая была необходимость проводить эксперимент на работающем реакторе, что противоречило всей предыдущей истории этих испытаний и Регламенту!? Для чего было проводить испытания на низкой (6% от номинала) мощности 200 МВт, которая не предназначена для эксплуатации реактора, когда по программе необходимо было работать на мощности 700 МВт!? Почему персонал не остановил эксперимент ни после самозаглушения реактора, ни после падения числа стержней в зоне ниже нормативного? … И т. д. Не слишком ли много странностей для всей этой истории?
И наконец, главный вопрос: почему, несмотря на проведение альтернативных исследований, показывающих несостоятельность официальной версии, она так упорно не пересматривается?
Один из участников комиссии 1991, заместитель председателя комиссии В. А. Петров, направил резкое письмо с отказом подписывать этот документ: «…направленность доклада, его логика, объем затронутых проблем не соответствует моему пониманию темы, заданной заголовком».
Интересно, что Г. Копчинский, соратник Н. Штейнберга, бывший чиновник из того самого аппарата сектора ЦК КПСС, также считает доклад Легасова неверным, тогда как доклад 1991 г. правдивым: «…через год МАГАТЭ потребовало от СССР объяснений, пришлось обнародовать истинные результаты расследования правительственной комиссии. А в 1991 году группа Штейнберга подготовила более полный и подробный доклад». No comment.
Из этого следует, что комиссия Штейнберга, возможно, выполнила указание МАГАТЭ о переформатировании фабулы доклада, который по-прежнему (!) так сильно беспокоит наших зарубежных коллег. Зачем англосаксам снимать сериал НВО, который пиарит официальную версию? Забить последние гвозди в крышку гроба тайны ЧАЭС?
Напротив, наш российский легендарный ученый, один из самых опытных и именитых специалистов по ядерной безопасности Асмолов В. Г., бывший одним из соавторов того самого доклада, недавно высказал об этом нечто совсем противоположное (!): «В том докладе МАГАТЭ, в котором я был автором, не было ни одного слова лжи. Тысячи человек в зале, когда академик Легасов его произнес, стояли и аплодировали».
Есть еще просто поразительный факт, недавно озвученный Б. Горбачевым, существует: «…молва о том, что версию о движении стержней «вниз» придумал руководитель электротехнических испытаний (ЗГИС-2) примерно через 15 минут после взрыва реактора. И велел всем её придерживаться «во спасение». А там, пока наука разберётся...» ЗГИС-2 — это Анатолий Дятлов, руководитель эксперимента и безусловный виновник аварии. Находчивость и быстрота просто поразительные! В своих мемуарах А. Дятлов очень часто ссылается на концевой эффект, типа мы всё делали правильно, вот нажали, а в ответ взрыв! Получается, что официальные органы использовали версию виновника?
О сериале Чернобыль: зачем нам опять вешают лапшу на уши
Недавно снятый достаточно неплохой англо-американский сериал «Чернобыль», который, хотя во многом и отражает реальную картину событий, но также в качестве основной причины отрабатывает ту же официальную версию 1991 года. И это абсолютно не случайно, ибо в разыгранной сложнейшей шахматной партии какие-то ее участники пытаются вывести общество на ложный след!
Авторы фильма полностью искажают позицию покойного академика В. Легасова, якобы открывшего «правду» на суде, озвучив версию сброса защиты и роковую роль концевого эффекта. Авторы умудрились сделать эту версию не официальной, а наоборот, запретной! При этом в докладе 1991 года версия концевого эффекта вообще не рассматривается! За «открытие» которой академика потом якобы затравили, при этом Доклад №1 (INSAG-1) для МАГАТЭ, который делал В. Легасов, оказывается покрыт ложью, так как его «заставляли лгать».
Как известно, академик надиктовывал свои записи о причинах аварии, крайне нелестные, и последняя кассета оказалась стертой. Вот одно из его свидетельств. Как пишет академик В. Легасов:
…ошибки, которые совершили операторы, сами по себе являются чудовищными; поведение руководства станции является трудно объяснимым; наказание виновников является правильным; …это вина должностных лиц.
Академик Валерий Легасов
Смерть академика покрыта тайной – 27.04.1988 года он был найден повешенным у себя в особняке на Пехотной улице, дом 26. Легасов готовил свой доклад об этих событиях, и, возможно, какие-то спецслужбы (не обязательно наши) убрали важного свидетеля, инспирировав его суицид. Согласно мнению следователя Бориса Погорелова, расследовавшего обстоятельства смерти академика, узел на верёвке, которой был удавлён Легасов, был таким, что развязать его было невозможно. Его мог завязать только опытный альпинист, но такими навыками сам Легасов вряд ли обладал.
Это крайне интересная история с НВО свидетельствует очень о многом. На самом деле, всё было ровно наоборот: затравили академика, вероятнее всего, за тот самый доклад для МАГАТЭ, который содержал в целом правильные причины аварии. Зачем англосаксы пытаются увести нас по ложному следу, какое им дело до нашей (!) аварии на ЧАЭС?
По мнению Асмолова В. Г., талантливые люди, создавшие этот сериал: «…свою цель внедрить в мозги широкого слоя людей, в основном молодежи… то, что они хотят [выполнили]…»
Очень интересную информацию об аварии содержит фильм «ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК. Версия следователей» (2017 год).
Осторожно: возможность искажения информации!
Как считает следователь ГПУ (Главной прокуратуры Украины) С. Янковский, расследовавший дело об аварии:
…уникальное по своему документальному содержанию уголовное дело, состоящее из 57 томов следственных документов и многих приложений, доселе лежит мертвым грузом в архиве Верховного суда России. Многие из приложений до сих пор сильно «фонят», но зато заключают в себе убийственную по доказательной силе информацию. Уверен, что о большинстве документальных данных многие… даже не слышали. Дело-то было совершенно секретным, а первичные документы мы изъяли на станции незамедлительно, и к вечеру 28 апреля 1986 года они были уже в Москве. То, что потом изучали многочисленные специалисты, было в основном какими-то урезанными копиями или вообще фальсификатом… Враньем мы Чернобыль не преодолеем.
Далее автор призывает рассекретить все материалы данного дела.
Борис Горбачев приводит оценку специалистов НИКИЭТ от 1994 г.: «Опубликованные сведения подготовлены в спешке и неполны, ...либо выборочны и исподволь ориентированы на заданную версию».
Далее он выносит следующий вердикт про искажение информации:
…учёные, изучавшие причины аварии по первичным документам (распечаткам ДРЕГ и осциллограммам), обнаружили отсутствие в них синхронизации во времени. Подозрения ещё больше усилились, когда обнаружилось, что для изучения им подсунули не подлинники документов, а их копии, «на которых отсутствуют отметки времени». Это сильно смахивало на попытку ввести учёных в заблуждение в отношении истинной хронологии аварийного процесса. И учёные вынуждены были официально отметить, что «наиболее полная информация по хронологии событий имеется лишь... до начала испытаний в 01 ч 23 мин 04 с 26.04.86 г.». А дальше «фактическая информация имеет существенные пробелы... и в хронологии восстановленных событий имеются существенные противоречия». В переводе с научно-дипломатического языка это означало выражение недоверия представленным копиям.
Испытания и авария: как все было на самом деле
В своих прошлых работах мы подробно освятили основные события перед аварией. Сейчас мы посмотрим на самое главное. Чтобы наконец провести эксперимент, несмотря на самозаглушение и ксеноновое отравление реактора, персоналу нужно было поднять мощность: и это было сделано за счет вывода основной массы стержней из зоны.
Оперативный запас реактивности из-за ксенонового отравления реактора был значительно меньше нормы. Из 211 стержней по разным оценкам было от 6–8, по свидетельству Комарова – 1,5 стержня, по данным В. Федуленко (ИАЭ им. И. В. Курчатова) в соответствии с записями на лентах ДРЕГ всего 2 стержня при минимуме -16.
Предоставим теперь слово самому руководителю испытаний Анатолию Дятлову, рисующему идеальную картину удачного окончания эксперимента, и по его окончании реактор нужно было просто заглушить:
К 1 часу 23 минутам всё было готово, и в 1:23:04 был включен осциллограф… Начался выбег турбины. Предполагалось, что с началом выбега будет нажата и кнопка АЗ-5… Однако Акимов приказал это сделать позже на 36 секунд – в 1:23:40. До 01 часа 23 минут 40 секунд не отмечается изменений параметров на блоке. Выбег проходит спокойно… Услыхав какой-то разговор, я обернулся и увидел, что Саша Акимов приказал глушить реактор и показал пальцем: «Дави кнопку»… В их поведении не было ничего тревожного, спокойный разговор, спокойная команда. Это подтверждают Г.П. Метленко и только что вошедший на блочный щит мастер электроцеха А. Кухарь.
Далее нажатие кнопки и «неожиданный» разгон, затем и взрыв. Но что было на самом деле? Уже перед началом испытаний в реакторе шли аварийные процессы, которые были зафиксированы штатными системами.
Реальная картина аварии
Согласно докладу №1 INSAG-1, резкое снижение расхода питательной воды, которое произошло при начале испытаний, привело к увеличению температуры воды на входе в реактор. В 1 ч 23 мин 04 сек были закрыты задвижки турбины № 8 и начался выбег турбогенератора.
Согласно докладу Легасова 1986 г., причина нажатия АЗ-5 полностью ясна:
К 1 ч 23 мин параметры реактора были наиболее близки к стабильным… и испытания начались… В 1 ч 23 мин 04 сек оператор закрыл СРК ТГ № 8, и начался выбег турбогенератора.
Из-за уменьшения расхода пара из БС его давление начало слабо расти… Суммарный расход воды через реактор начал падать из-за того, что четыре из восьми ГЦН работали от «выбегающего» турбогенератора.
Повышение давления пара… и снижение расхода воды через реактор, а также подачи питательной воды в БС, с другой, являются конкурирующими факторами, определяющими объёмное паросодержание, а следовательно, мощность реактора… Конкуренция этих факторов в конечном итоге привела к росту мощности. Именно это обстоятельство могло быть причиной нажатия кнопки АЗ.
Кнопка АЗ-5 была нажата в 1 ч 23 мин 40 сек. Начался ввод стержней A3… Работа персонала с недопустимо малым оперативным запасом реактивности привела к тому, что практически все… стержни-поглотители находились в верхней части активной зоны.
В создавшихся условиях допущенные персоналом нарушения привели к существенному снижению эффективности A3. Суммарная положительная реактивность, появившаяся в активной зоне, начала расти. Через 3 сек мощность превысила 530 МВт, а период разгона стал намного меньше 20 сек. Положительный паровой эффект реактивности способствовал ухудшению ситуации…
Продолжающееся снижение расхода воды через ТК реактора в условиях роста мощности привело к интенсивному парообразованию, а затем к кризису теплоотдачи, разогреву топлива, его разрушению, бурному вскипанию теплоносителя, в который попали частицы разрушенного топлива, резкому повышению давления в ТК, их разрушению и тепловому взрыву, разрушившему реактор и часть конструкций здания и приведшему к выбросу активных продуктов деления во внешнюю среду.
Из-за уменьшения расхода пара из БС его давление начало слабо расти… Суммарный расход воды через реактор начал падать из-за того, что четыре из восьми ГЦН работали от «выбегающего» турбогенератора.
Повышение давления пара… и снижение расхода воды через реактор, а также подачи питательной воды в БС, с другой, являются конкурирующими факторами, определяющими объёмное паросодержание, а следовательно, мощность реактора… Конкуренция этих факторов в конечном итоге привела к росту мощности. Именно это обстоятельство могло быть причиной нажатия кнопки АЗ.
Кнопка АЗ-5 была нажата в 1 ч 23 мин 40 сек. Начался ввод стержней A3… Работа персонала с недопустимо малым оперативным запасом реактивности привела к тому, что практически все… стержни-поглотители находились в верхней части активной зоны.
В создавшихся условиях допущенные персоналом нарушения привели к существенному снижению эффективности A3. Суммарная положительная реактивность, появившаяся в активной зоне, начала расти. Через 3 сек мощность превысила 530 МВт, а период разгона стал намного меньше 20 сек. Положительный паровой эффект реактивности способствовал ухудшению ситуации…
Продолжающееся снижение расхода воды через ТК реактора в условиях роста мощности привело к интенсивному парообразованию, а затем к кризису теплоотдачи, разогреву топлива, его разрушению, бурному вскипанию теплоносителя, в который попали частицы разрушенного топлива, резкому повышению давления в ТК, их разрушению и тепловому взрыву, разрушившему реактор и часть конструкций здания и приведшему к выбросу активных продуктов деления во внешнюю среду.
Защита по отключению обеих генераторов из сети была отключена, так как персонал хотел продолжать испытания в случае неудачи, что, возможно, было связано с давлением, оказанным на руководителя испытаний А. Дятлова со стороны чиновника сектора по надзору за АЭС при ЦК КПСС, который, видимо, по каким-то причинам курировал данный эксперимент.
Вместе с тем есть альтернативная, практически неизвестная версия, говорящая о том, что проведение повторных испытаний было маловероятно из-за ограниченных временных возможностей персонала. Сами испытания подразумевали отключение части оборудования (турбина, ГЦН, ПЭН), которое пришлось бы запускать. Это длительный процесс, тем более с измененными электрическими схемами. В программе испытаний про повторные испытания сказано не было.
Реактор остался работать на мощности при обеих отключенных турбогенераторах! Так как сток пара прекратился, из-за сокращения расхода пара из БС (барабана-сепаратора) его давление начало расти.
Рост паросодержания был предопределен замедлением работы половины работающих ГЦН, которые были подключены к источнику тока от выбегающей (останавливающейся) турбины.
Согласно мнению главного конструктора РБМК, дополнительной причиной, приведшей к быстрому началу парообразования в активной зоне реактора непосредственно перед его разгоном, могло послужить отключение выбегающих ГЦН собственными защитами по снижению тока в обмотках статора двигателей насоса. Согласно К. Чечерову, в результате срабатывания первой ступени защиты минимального напряжения были отключены в течение 0,7 сек. четыре из восьми ГЦН в период времени с 1.23'39,9" по 1.23'40,6".
После отключения ГЦН, запитанных от ТГ8, защитой по напряжению, произошёл срыв подачи остальных ГЦН из-за кавитации при перегрузке по расходу (недостаточный подпор на всасе).
Самая подробная и четкая картина аварии приведена в очень грамотной работе (12/12/2016) «Легенда об аварийной защите, взорвавшей ядерный реактор», а также в работе (07/02/2020) «Куда делся графит» О. Ю. Новосельского, бывшего начальника теплофизической лаборатории НИКИЭТ до ноября 2014 г., написанные уже после выхода автора на пенсию. Новосельский активно участвовал в исследовании причин аварии и написал ряд научных работ по данной теме:
За 20 секунд до начала испытаний выбега ТГ расход питательной воды снизился до первоначального, почти нулевого. За время выбега ТГ8 частота вращения и производительность ГЦН, подключенных к выбегавшему ТГ, снизилась на (15¸20)%. В результате общий расход воды через реактор сравнялся с расходом при пусковом режиме… В этом режиме … устанавливается кавитационный режим, критическое течение. При этом неравновесное массовое паросодержание на выходе ЗРК может достигать 2%...
[прим. автора: Кавитация — процесс образования и последующего схлопывания пузырьков в потоке жидкости, сопровождающийся шумом и гидравлическими ударами… В результате схлопывания пузырьков образуются ударные волны, которые повреждают металлические поверхности].
Зависимость пустотного эффекта rэф от плотности теплоносителя в рассматриваемом случае почти линейная: при плотности воды эффект нулевой, при плотности пара — максимальный, равный +5b. Иначе эту зависимость приближенно можно представить прямой линией от объемного паросодержания j: rэф=0 при j=0 (вода) и rэф=+5b при j=1 (пар)… В нашем случае, если и когда на вход ТК попадет теплоноситель в виде пароводяной смеси с объемным паросодержанием, равным или более 20% (массовое паросодержание ~1%), разгон на мгновенных нейтронах обеспечен...
После почти полного прекращения подачи питательной воды в топливных каналах, в верхней их части, появилось кипение, пароводяная смесь с низким массовым паросодержанием (~1%) начинает поступать в сепараторы из активной зоны. Примерно через 20 секунд бóльшая часть водяного объема сепараторов замещается водой при температуре насыщения [прим. автора — кипения]. В это время начинаются испытания — закрывается СРК, в 1.23.04 прекращается подача пара на турбину. Давление в контуре начинает увеличиваться. В опускные трубы из БС поступает насыщенная вода, через 25–30 секунд из-за низкого перегрева на ЗРК развивается кавитация…
Приблизительно через 50 секунд после снижения расхода воды на многих ЗРК появилась кавитация, и пар начал поступать в трубопроводы водяных коммуникаций…
[прим. автора: Кавитация — процесс образования и последующего схлопывания пузырьков в потоке жидкости, сопровождающийся шумом и гидравлическими ударами… В результате схлопывания пузырьков образуются ударные волны, которые повреждают металлические поверхности].
Зависимость пустотного эффекта rэф от плотности теплоносителя в рассматриваемом случае почти линейная: при плотности воды эффект нулевой, при плотности пара — максимальный, равный +5b. Иначе эту зависимость приближенно можно представить прямой линией от объемного паросодержания j: rэф=0 при j=0 (вода) и rэф=+5b при j=1 (пар)… В нашем случае, если и когда на вход ТК попадет теплоноситель в виде пароводяной смеси с объемным паросодержанием, равным или более 20% (массовое паросодержание ~1%), разгон на мгновенных нейтронах обеспечен...
После почти полного прекращения подачи питательной воды в топливных каналах, в верхней их части, появилось кипение, пароводяная смесь с низким массовым паросодержанием (~1%) начинает поступать в сепараторы из активной зоны. Примерно через 20 секунд бóльшая часть водяного объема сепараторов замещается водой при температуре насыщения [прим. автора — кипения]. В это время начинаются испытания — закрывается СРК, в 1.23.04 прекращается подача пара на турбину. Давление в контуре начинает увеличиваться. В опускные трубы из БС поступает насыщенная вода, через 25–30 секунд из-за низкого перегрева на ЗРК развивается кавитация…
Приблизительно через 50 секунд после снижения расхода воды на многих ЗРК появилась кавитация, и пар начал поступать в трубопроводы водяных коммуникаций…
Далее автор описывает, что кнопка АЗ-5 была нажата и отпущена (хотя для работы в том варианте АЗ ее надо было удерживать непрерывно). Стержни не могли пройти большое расстояние, так называемый концевой эффект вытеснения воды графитовыми наконечниками стержней не мог сработать.
После этого начинается отключение сначала выбегающих, а затем и всех остальных ГЦН, разгон реактора начался примерно через 1 секунду после нажатия кнопки (по официальным данным) АЗ-5 в 1.23.41, о чем засвидетельствовали аварийные сигналы роста мощности АЗСР и АЗМ, авария началась в юго-восточном секторе активной зоны:
На осциллограмме, где записан ток двигателя ГЦН-14, запитанного от ТГ-8, зафиксирован момент отключения этого двигателя собственной защитой по напряжению, которое упало ниже 0,75 Uo, т. е. на 25% ниже исходного. Это произошло (по осциллограмме) в момент 1.23.40.2, после чего в течение одной секунды в режиме парных отключений прекратили подачу все четыре ГЦН, запитанные от ТГ-8 через секцию 8РБ…
Отключение половины насосов на каждом из напорных коллекторов вызвало перегрузку по расходу оставшихся в работе ГЦН, запитанных от внешнего источника. Теперь каждый из них должен был подавать примерно по 11 500 м3/ч… т. е. условия для кавитационного срыва подачи были созданы, он и произошел в течение секунды после отключения насосов, запитанных от ТГ-8…
Итак, разгон, начало которого зафиксировано в 1.23.41 сигналами АЗСР и АЗМ, через секунду привел к массовому разрушению топливных каналов в юго-восточном квадранте активной зоны…Роль «концевого эффекта» во всем этом плохо просматривается.
Отключение половины насосов на каждом из напорных коллекторов вызвало перегрузку по расходу оставшихся в работе ГЦН, запитанных от внешнего источника. Теперь каждый из них должен был подавать примерно по 11 500 м3/ч… т. е. условия для кавитационного срыва подачи были созданы, он и произошел в течение секунды после отключения насосов, запитанных от ТГ-8…
Итак, разгон, начало которого зафиксировано в 1.23.41 сигналами АЗСР и АЗМ, через секунду привел к массовому разрушению топливных каналов в юго-восточном квадранте активной зоны…Роль «концевого эффекта» во всем этом плохо просматривается.
При этом шум и дрожание здания происходило за счет срыва ГЦН, входящих в резонансное состояние на определенной частоте: «…каждый пуск и останов насоса связан с прохождением критической (резонансной) «балочной» частоты, максимум амплитуды достигается при 600 об/мин…». При этом создаются настолько сильные колебания, что если стоять на верхней площадке насосного агрегата, можно быть сбитым с ног.
Приближаясь к этой частоте, насосные агрегаты раскачивались с возрастающей амплитудой. Колебания передавались на перекрытие ППБ и на трубопроводы циркуляционного контура.
При срыве подачи ГЦН, запитанных от внешнего источника, эти четыре насоса удвоили ансамбль раскачивающихся насосных агрегатов: останавливаясь, они проходили через критическую частоту. Не забывая о том, что раскачиваются стотонные массы на перекрытиях ППБ, находим объяснение вибрации здания, так сильно ощущавшейся на БЩУ перед взрывом... Колебания передавались и на трубопроводы циркуляционного контура, возбуждение колебаний трубопроводов могло сопровождаться разнообразными звуковыми эффектами. Кавитационный срыв подачи насоса – тоже не бесшумное явление. Так что шумо-вибрационное оформление финальной части испытаний выбега ТГ было обеспечено в том числе и работой ГЦН.
При срыве подачи ГЦН, запитанных от внешнего источника, эти четыре насоса удвоили ансамбль раскачивающихся насосных агрегатов: останавливаясь, они проходили через критическую частоту. Не забывая о том, что раскачиваются стотонные массы на перекрытиях ППБ, находим объяснение вибрации здания, так сильно ощущавшейся на БЩУ перед взрывом... Колебания передавались и на трубопроводы циркуляционного контура, возбуждение колебаний трубопроводов могло сопровождаться разнообразными звуковыми эффектами. Кавитационный срыв подачи насоса – тоже не бесшумное явление. Так что шумо-вибрационное оформление финальной части испытаний выбега ТГ было обеспечено в том числе и работой ГЦН.
По мнению В. А. Винокурова, к. т. н., ВНИИ:
Сорвало 4 ЦНПК (из-за кавитации или из-за того, что они не получали достаточное электропитание от остановленного АТГ). Началось медленное увеличение мощности, по-видимому, за счет парового эффекта реактивности. В 01 час 23 минуты 40 секунд начальник смены, осмыслив ситуацию, дал команду на сброс аварийной защиты. По команде АЗ-5 все стержни пошли вниз, но через несколько секунд раздались удары, и стержни остановились. Примерно в 01.24 последовательно прогремели два взрыва.
Так сработали ли стержни АЗ-5?
Известно, что кнопка АЗ-5 была нажата дважды (один раз ее нажал оператор в 1.23.39, второй сигнал АЗМ-АЗРС сформирован автоматикой в 1.23.41), хотя для безостановочного движения стержней (в доаварийном исполнении) ее надо было удерживать постоянно.
По мнению О. Ю. Новосельского, этот факт ставит под сомнение действенность самого эффекта «вытеснения»: при практически мгновенном росте мощности нажимается кнопка АЗ-5, чтобы ускорить ввод стержней, оператор отпускает кнопку АЗ-5 и обращается к ключу КОМ, обесточивая муфты приводов стержней СУЗ, чтобы они упали под своим весом, но при этом стержни останавливаются. При скорости стержней около 0,4 м/с за время удерживания кнопки около 1 секунды стержни не могли пройти больше 0,3 м.
Но еще в 1997 году специалисты НИКИЭТ количественно показали, что: «при перемещении стержней СУЗ до 60 см SPSE отрицателен», их ввод не мог внести в активную зону не только избыточную реактивность, но и просто положительную реактивность! Этот факт уже тогда свидетельствовал об ошибочности версии-1991.
Остановка стержней свидетельствует о том, что к моменту нажатия кнопки аварийный процесс уже шел полным ходом и его результаты были налицо: активная зона и каналы были частично повреждены, что не позволило сработать аварийной защите. Т. е. как такового работающего реактора в этот момент уже не существовало (!).
Все эти факты свидетельствуют против основной, по сути абсурдной доктрины официальной версии, согласно которой кнопка АЗ-5 была нажата до взрыва, и ее нажатие и было основной причиной аварии.
Если, как пишут участники форумов, кнопка была нажата однократно якобы с целью снижения мощности, то это не меняет ничего, начавшийся аварийный процесс остановить было уже нельзя.
Однако сторонники официальной версии часто ссылаются на положения стрелок сельсинов-приёмников, указывающие на окончательные положения стержней, записанные в тетрадь 26 апреля независимыми свидетелями прямо на пульте управления 4-го блока. Но, оказывается, они не могут быть представительны.
Предоставим слово Б. Горбачеву:
Если бы показания этих стрелок были документально записаны перед аварией, то на этой основе можно было уверенно восстанавливать её сценарий. Однако оказалось, что на магнитных лентах компьютерного комплекса 4-го блока «Скала» такие важные записи просто отсутствуют. То ли «Скала» не сработала, то ли кто-то эти записи стёр. Поэтому первый раз показания этих стрелок было: «…зафиксировано по показаниям сельсинов днём 26.04.86». Т. е., через 12-15 часов после аварии.
При этом хорошо известно, что:
- если на сельсины-датчики воздействуют неизвестные механические силы, то стрелки сельсинов-приёмников могут занять любое положение;
- если с сельсинов снято электрическое питание, то стрелки сельсинов-приёмников также могут занять любое положение; это не механические часы, которые, разбившись, фиксируют момент своего падения.
Но известно, что на 4-м блоке во время аварии на сельсины воздействовали оба фактора. Поэтому показания стрелок сельсинов-приёмников, снятые после аварии, не могут быть доказательством ввода стержней в активную зону реактора. Таким образом, утверждение комиссии 1991 года, что «стержни пошли вниз», не описывает реальной картины.
Показания свидетелей: все было не так
Из абсолютно авторитетных показаний Ю. Трегуба, начальника предыдущей смены 4-го блока, что первые признаки аварии были четко слышны в момент начала испытаний на выбег в 01 час 23 минуты 04 секунды 26 апреля 1986 года (до нажатия кнопки АЗ-5 – время 01ч 23м 39с – АЗ-5 по телетайпу):
Начинается эксперимент на выбег… Мы не знали, как работает оборудование от выбега, …первые секунды… Появился какой-то нехороший такой звук. Я думал, что это звук тормозящейся турбины... Как если бы «Волга» на полном ходу начала тормозить и юзом бы шла. Такой звук: ду-ду-ду-ду… Переходящий в грохот. Появилась вибрация здания. Да, я подумал, что это нехорошо. Но что это, наверно, ситуация выбега.
БЩУ дрожал. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд, раздавался рокот, частота колебаний падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар. Я из-за того, что был ближе к турбине, посчитал, что вылетела лопатка. Но это просто субъективное, потому что я ничего такого никогда не видел…
Киршенбаум крикнул: «Гидроудар в деаэраторах!» Удар этот был не очень. По сравнению с тем, что было потом. Хотя сильный удар. Сотрясло БЩУ. И когда СИУТ крикнул, я заметил, что заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Мелькнуло в уме: «Восемь клапанов… открытое состояние!» Я отскочил, и в это время последовал второй удар. Вот это был очень сильный удар. Посыпалась штукатурка, все здание заходило… Свет потух, потом восстановилось аварийное питание… Открытие одного ГПК [прим. автора — главного предохранительного клапана, предназначенного для аварийного сброса пара] — это аварийная ситуация, а восемь ГПК — это уже было такое… что-то сверхъестественное...
БЩУ дрожал. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд, раздавался рокот, частота колебаний падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар. Я из-за того, что был ближе к турбине, посчитал, что вылетела лопатка. Но это просто субъективное, потому что я ничего такого никогда не видел…
Киршенбаум крикнул: «Гидроудар в деаэраторах!» Удар этот был не очень. По сравнению с тем, что было потом. Хотя сильный удар. Сотрясло БЩУ. И когда СИУТ крикнул, я заметил, что заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Мелькнуло в уме: «Восемь клапанов… открытое состояние!» Я отскочил, и в это время последовал второй удар. Вот это был очень сильный удар. Посыпалась штукатурка, все здание заходило… Свет потух, потом восстановилось аварийное питание… Открытие одного ГПК [прим. автора — главного предохранительного клапана, предназначенного для аварийного сброса пара] — это аварийная ситуация, а восемь ГПК — это уже было такое… что-то сверхъестественное...
Сравните это с вышеприведенной точкой зрения А. Дятлова и увидите разницу. Таких свидетельств не одно. Тот самый нехороший звук, который услышал Трегуб (и не только он), было реальным началом развития аварийной ситуации, когда произошло запаривание активной зоны, а затем за счет кризиса теплоотдачи (отсутствия нормального охлаждения топливных каналов) началось разрушение топливных сборок (ТВС). Те самые гидроудары, которые слышали также многие, — следствие срыва (см. ниже) и кавитации насосов ГЦН. Все пазлы сходятся!
Аналогичные свидетельства цитируются по результатам опроса персонала:
Через несколько секунд после начала испытаний послышался гул низкой частоты, объемный, похожий на раскат грома, зашатались колонны в помещении, послышались мощные удары сверху, с потолка посыпалась штукатурка, крошка, плитка, в машинном зале в районе ТГ-7 по ряду Б рухнули железобетонные плиты кровли, не дойдя до 8-й машины, после чего потух свет во всем машинном зале, на БЩУ, во всем блоке; через несколько секунд зажёгся аварийный свет; пересиливая шум, окриками операторы пытались выяснить, что произошло.
По мнению О. Новосельского:
После этого была дана команда на останов и аварийное расхолаживание реактора. Все эти шумные события имеют объяснимое происхождение, однако не могут быть точно привязаны ко времени. Однако отсюда следует вывод о том, что кнопку АЗ-5 нажали не только после начала роста мощности, но уже и после начала разрушения реактора.
Как считал легендарный исследователь аварии, «чернобыльский сталкер» Константин Чечеров (Курчатовский институт):
Что же было причиной гула, грохота, почему рухнула кровля машинного зала и затем погас свет? Хронологически понятно, что этой причиной не могло быть нажатие кнопки АЗ-5, поскольку соответствующая команда была дана позже.
Из рассказа свидетеля Лысюка Г. В. (мастер ЭЦ):
Испытания… До конца отработки этой программы я не досмотрел — меня что-то отвлекло. Наверно, это был крик Топтунова: «Мощность реактора растет с аварийной скоростью!»… Акимов быстрым, резким движением подскочил к пульту, сорвал крышку и нажал кнопку «АЗ-5».
Как считает Г. Медведев, первым на рост аварийного процесса отреагировал Топтунов:
Старший инженер управления реактором Леонид Топтунов первым заметил рост мощности и забил тревогу. — Надо бросать аварийную защиту, Александр Фёдорович, разгоняемся, — сказал он Акимову… Акимов быстро посмотрел распечатку вычислительной машины. Процесс развивался медленно. Да, медленно... Акимов колебался…
Те самые гидроудары, которые слышали также многие, по мнению О. Ю. Новосельского, – следствие срыва и кавитации насосов ГЦН, входящих в резонансное состояние на определенной частоте – 600 об/мин, с прохождением которой связан каждый пуск и останов насоса. Затем в реакторе произошли несколько взрывов.
Как пишет М. Федуленко (ИАЭ им. И. В. Курчатова) (в 1986 г. — начальник лаборатории им. И. В. Курчатова), в насосном помещении был слышен шум (кавитационный грохот). С целью выяснить, что там происходит, в насосную был послан оператор. В момент запаривания зоны все главные циркуляционные насосы прекратили подачу воды… Произошел массовый разрыв труб технологических каналов. В это время слышались шум, рокот и вибрация, которые приняли за первый взрыв в центральном зале. После разрыва труб каналов расход по всем насосам (по записям на самописцах осциллографов) возрос почти до номинала, так как воде ничего не препятствовало, и она пошла в графитовую кладку и из насосов, и из сепараторов, превращаясь затем в пар за счёт нагрева графитом. Это вызвало второй взрыв…
Приведем также крайне важное свидетельство абсолютно информированного следователя ГПУ (Главной прокуратуры Украины) С. Янковского, который принимал активное участие в расследовании аварии с первых часов после аварии:
В результате колоссального повышения давления в реакторном пространстве разрушались технологические каналы и начался неконтролируемый разгон реактора на мгновенных нейтронах. Только в этих условиях, а никак не раньше, начальник смены блока А. Акимов закричал: «Глушим аппарат!!!», и старший инженер управления реактором Л. Топтунов стал жать вручную кнопку АЗ-5. Стержни защиты двинулись вниз и «зависли» — каналы-то были уже повреждены…
В приведённом ниже отрывке О. Новосельский определяет степени важности различных факторов аварии:
…после нарушения программы испытаний выбега турбогенератора (ТГ)… были созданы условия для необратимого разгона мощности и взрыва активной зоны. Первое: при почти полном отсутствии штатных поглотителей в активной зоне происходил процесс распада и «выжигания» ксенона, разотравление – процесс с положительной обратной связью, т. е. саморазгоняющийся. Второе: ГЦНы, подключенные к выбегающему ТГ8, должны отключиться собственными защитами электродвигателей – по напряжению и/или частоте питающего тока. Срыв подачи остальных ГЦН неизбежен из-за недостаточного подпора на всасе – вполне ожидаемое явление. Далее запаривание активной зоны, разгон мощности за счет большого парового эффекта. Третье: кавитационный пар от ЗРК или даже от ДРК не конденсируется в потоке воды с низким недогревом и поступает на вход ТК. Опять-таки большой пустотный эффект обеспечивает мощный всплеск энерговыделения в нижней части активной зоны. Следует множественный разрыв ТК и дальнейшее развитие аварии. Каждый из трех факторов способен самостоятельно довести ситуацию до разгона на мгновенных нейтронах, различия – только в величине временного интервала от начала процесса до взрыва. В нашем случае все три фактора поучаствовали в аварии... При этом надо понимать, что все важные события, разрушившие реактор, укладываются в 6-7 секунд… Начало разгона обязано кавитационному пару, появившемуся на ЗРК. При этом объёмное паросодержание этого потока могло превышать 20%.
Почему персонал опоздал с нажатием кнопки?
Так снова зададимся вопросом. Зачем нажимать АЗ-5 два раза, если уже с первого раза «стержни пошли вниз»? И если всё идёт по порядку, то почему на стенде испытаний возникают проблемы?
Вот здесь у исследователей аварии возникли подозрения, что в 01 ч. 23 мин. 40 с. или чуть раньше произошло непредвиденное ЧП, разгон реактора, а потом взрыв и второй взрыв, о чём умолчала комиссия и сами «экспериментаторы». Как видно из показаний Трегуба, авария стала развиваться сразу после начала испытаний выбега.
Стоит ли удивляться? При проведении испытаний 1982–85 гг. пар переставал поступать на турбину (для обеспечения чистой инерции турбины доступ пару закрывался через задвижки — стопорно-регулирующие клапаны (СРК)), но при этом реактор по схеме эксперимента автоматически глушился (!) специальной защитой по закрытию СРК обеих турбин.
Персонал сделал двойную роковую ошибку: нарушил программу и отключил главную защиту по отключению обеих ТГ, сделанную якобы для продолжения работы в случае повтора эксперимента. Это основная, первая версия согласно докладу Легасова 1986.
Основной сток пара на работающем реакторе – через турбину. В случае отключения турбины сток перекрывается, но генерация пара реактором продолжается, что приводит к росту давления. Эта защита была создана с целью предотвратить скачок давления в первом контуре, связанный с остановкой турбин, при которой они перестают потреблять пар.
По мнению Ю. А. Потемкина, бывшего замначальника управления ГВП (Главной военной прокуратуры) СССР: «…отключили обе турбины при действующем реакторе. Это уже безумие, прямо скажем. Это привело к взрыву».
Вторая версия — по Дятлову: «Предполагалось, что с началом выбега будет нажата и кнопка АЗ-5… Однако Акимов приказал это сделать позже на 36 секунд — в 1:23:40».
Но есть еще третий вариант — персонал якобы «забыл» ее включить, как считает участник расследования аварии В. Жильцов:
Для проведения вибрационных испытаний турбогенератора они сняли одну защиту, а после того как закончили эти испытания, они забыли эту защиту ввести снова… Реактор должен был автоматически глушиться по сигналу «отключение двух турбин». Но одна турбина уже стояла, а на 8-й, на которой проверялся тот злополучный «выбег», была заблокирована защита, так как ее «забыли» разблокировать после окончания вибрационных испытаний. В этом серьезная вина персонала. Поэтому реактор продолжал работать еще почти 30 секунд после отключения турбины, после чего была предпринята попытка заглушить его кнопкой АЗ-5. Сделал это, согласно записи в «Оперативном журнале» СИУР Л. Топтунов. Он же через несколько секунд повернул ключ «снято питание муфт».
Возможно, персонал по неопытности не понимал, что нельзя в таком состоянии оставлять реактор на мощности без защиты по обеим ТГ даже на 30 секунд, но А. Дятлов и присутствующий Трегуб это знать были должны!
Этих 30 секунд оказалось достаточно, чтобы произошел разгон реактора. Если все это действительно так, то принятая в официальных документах мотивация действий персонала в части отключения защит может не отражать их реальную логику.
И наконец, четвертый. Есть еще версия, что Акимов полагал, что заглушение реактора через сигнал на АЗ-5 пойдет от наспех смонтированной так называемой кнопки МПА (максимальная проектная авария). Г. Медведев:
Можно также предположить, что блокировка на срабатывание аварийной защиты была заведена на кнопку «МПА», при нажатии которой стержни «АЗ» вниз почему-то не пошли. Это могло послужить причиной того, что Акимов в 1 час 23 минуты 40 секунд нажал кнопку «АЗ», пытаясь продублировать аварийный сигнал… Но это только предположение. Документальных подтверждений или свидетельств очевидцев на этот счет пока нет...
Уже потом, на суде, главный инженер ЧАЭС Николай Фомин, отвечавший за безопасность на ЧАЭС и ставший при этом основным инициатором пресловутого «эксперимента», открыто признает, что отключение данной защиты было одной из основных причин аварии:
Прокурор: Как по-вашему, что могло бы предотвратить аварию?
Фомин: Если бы выведения АЗ-5 от закрытия СРК не было, блок остался бы цел… В 1982, 84 и в 85 годах при выполнении программы сигнал АЗ-5 на реактор шел от закрытия СРК на турбине. А в 1986 году были внесены изменения в этой части. Сейчас мне ясно, что программу следовало согласовывать со специалистами. Незачем было оставлять аппарат на мощности, если все ТГ стоят.
Фомин: Если бы выведения АЗ-5 от закрытия СРК не было, блок остался бы цел… В 1982, 84 и в 85 годах при выполнении программы сигнал АЗ-5 на реактор шел от закрытия СРК на турбине. А в 1986 году были внесены изменения в этой части. Сейчас мне ясно, что программу следовало согласовывать со специалистами. Незачем было оставлять аппарат на мощности, если все ТГ стоят.
Как признает сам А. Дятлов, персонал опоздал с нажатием кнопки. На самом деле все надеялись, что они смогут нажать спасительную кнопку АЗ-5 и реактор будет все равно заглушен: «Почему Акимов задержался с командой на глушение реактора, теперь не выяснишь… Но я тогда, а тем более сейчас, не придавал этому никакого значения — взрыв бы произошел на 36 секунд ранее, только и разницы». Возможно, персонал ЧАЭС часто работал в режимах «на грани», что подтверждает показания Казачкова.
На самом деле все это неудивительно, а скорее закономерно, так как персонал загнал реактор в практически неуправляемое состояние (ксеноновое отравление, низкий уровень мощности 200 МВт, не предназначенный для работы, почти все стержни выведены из зоны, нарушен норматив минимального допустимого количества стержней в зоне), когда увидеть этот разгон было выше человеческих возможностей, а основная автоматика была отключена.
Вот как описывается обстановка и причина аварии на ЧАЭС по материалам суда: «…на АЭС создалась атмосфера бесконтрольности и безответственности, при которой грубые нарушения норм безопасности не вскрывались и не предупреждались. Только за период времени с 17 января по 2 февраля 1986 г. на четвертом энергоблоке ЧАЭС без разрешения главного инженера шесть раз выводились из работы автоматические защиты реактора, чем грубо были нарушены требования главы 3 Технологического регламента по эксплуатации блоков Чернобыльской АЭС… Безответственное отношение персонала, руководства станции… к обеспечению ядерной безопасности в сочетании с недостаточной профессиональной подготовкой оперативного состава, работающего на сложном энергетическом оборудовании, привели в конечном итоге к аварии 26 апреля 1986 года».
Персонал ЧАЭС часто работал в режимах «на грани»… что подтверждает также показания И. Казачкова, работавшего 25 апреля 1986 г. начальником дневной смены 4-го блока:
Почему ни я, ни мои коллеги не заглушили реактор, когда уменьшилось количество защитных стержней? Да потому, что никто из нас не представлял, что это чревато ядерной аварией… Прецедентов не было. Я работаю на АЭС с 1974 года и видел здесь гораздо более жестокие режимы. А если я аппарат заглушу — мне холку здорово намылят. Ведь мы план гоним… И по этой причине — по количеству стержней — у нас ни разу остановки блока не было.
Начальник смены блока Александр Акимов никогда (!) не работал СИУРом (СИУР — старший инженер управления реактором). СИУР Топтунов Л. Ф.: 26 лет, стаж работы СИУРом — 8 месяцев. По свидетельству главного инженера ЧАЭС Фомина, «СИУР Топтунов был не очень опытен, не имел навыков работы в переходных режимах», Акимов «был неопытным молодым специалистом».
В сходных условиях «поднятия большинства стержней в верхнем положении» аварийная защита во время аварии на ЛАЭС в 1975 г. сработала абсолютно эффективно, в том числе сработала и другая отключенная на ЧАЭС защита по закрытию СРК обеих ТГ.
Начав испытания на работающем реакторе, чтобы якобы повторить испытания в случае неудачи (что сделать было невозможно), персонал совершил роковую ошибку. Эксперименты, которые проводились на ЧАЭС ранее в 1982, 1984 и в 1985 годах, заканчивались неудачей из-за неполадок в системе генерации тока, но без всяких аварий и происшествий. Но в них реактор предварительно заглушался защитой и в испытаниях не участвовал, тогда как эксперимент 1986 проводился на работающем реакторе (!) с рядом отключенных защит, что было грубейшим нарушением программы испытаний и привело к запариванию и разгону реактора. У персонала было всего несколько секунд, чтобы заглушить аппарат, но они ждали конца выбега… и дождались… катастрофы.
Расчеты и моделирование: попытки понять истину
С целью объяснить возможность разгона реактора было сделано очень много попыток доказать это с помощью расчетов, однако здесь имеется большая чувствительность к входным данным, что не исключает возможность спекуляций.
Согласно официальной версии, разгон занял секунды, сам аварийный процесс — около 10 сек. Но даже официальные комиссии и международные эксперты признали, что ряд работ не подтверждают разгон реактора за столь малое время за счет только одного концевого эффекта.
Согласно докладу ГПАН (1991 г.):
…в работе американских специалистов, выполненной на основе информации, подготовленной специалистами СССР для МАГАТЭ, указано: «Расчеты не подтверждают утверждение об изменении мощности и взрыве в течение минуты испытаний». Этот же вывод содержится в отчете НИКИЭТ, выпущенном в 1990 г., и в публикации директора НИКИЭТ Е.О. Адамова.
Однако существует ряд работ, авторы которых пытаются показать возможность разгона реактора на концевом эффекте, например, В. А. Халимончук со авторами, работа директора ВНИИАЭС А. Абагяна со авторами.
Как считает О. Новосельский, попытки сделать адекватные расчеты крайне сложно, так как параметры и модели расчета оказывают очень сильное влияние на его конечные результаты.
Официальная версия взрыва не выдерживает никакой критики: реальное время взрыва реактора совсем другое
Б. И. Горбачев (Межотраслевой научно-технический центр «Укрытие» Национальной Академии Наук Украины) устанавливает абсолютно точное (!) время взрыва через сейсмические данные: «…в 1997 г. вышла серьёзная научная работа, в которой на основании анализа сейсмограмм, полученных сразу на трёх сейсмостанциях, расположенных на расстоянии 100-180 км от ЧАЭС, были получены наиболее точные данные об этом происшествии. Из них следовало, что в 1 час 23 мин. 39 сек. (±1 сек.) по местному времени в 10 км к востоку от ЧАЭС произошло «слабое сейсмическое событие»… Тротиловый эквивалент его интенсивности составил 10 т…»
По версии Горбачева, которая имеет очень веские объективные основания, этот сигнал мог быть вызван только взрывом на самой ЧАЭС, поскольку версия, что авария на ЧАЭС вызвала некое загадочное землетрясение, случившееся за 10 секунд до начала аварии, не выдерживает никакой критики. Отсюда следует, что, вероятнее всего, взрыв произошел не через 10 сек. (в 01 ч. 23 м. 49 с., примерно в 1 ч. 24 мин.) после нажатия кнопки, а непосредственно перед ее нажатием (или в момент нажатия), при этом, по мнению Б. Горбачева, основные первичные данные об аварии могли быть сфальсифицированы (!) Время регистрации толчка поразительно точно совпадает со временем нажатия кнопки АЗ-5 (!).
Добавим, что Горбачев не был первым. Точно такой же анализ провел еще в 1999 г. наш легендарный исследователь аварии К. Чечеров, однако текст его работы найти крайне сложно, и он малоизвестен.
Почему от нас скрывают правду?
Что мы реально знаем про аварию, кроме шаблонов, полученных из англо-американского сериала «Чернобыль» и недавней книги английского журналиста Адама Хиггинботама «Чернобыль. История катастрофы»? Почему англосаксонский мир так навязчиво «просвещает» нас в этом вопросе? Ведь есть много версий, что авария ЧАЭС, возможно, была диверсией.
Официальная версия хочет заставить нас уйти (!) от анализа богатейшей цепочки событий, предшествующей нажатию кнопки АЗ-5, и четко приведшей реактор к катастрофе, за исключением факта нахождения основной массы стержней в верхнем положении. Если основной фактор — дефект стержней, какая разница, что было перед этим?
Как считает следователь ГПУ С. Янковский:
следствием была установлена целая цепь по существу преступных деяний руководства станции и отдельных должностных лиц персонала еще до аварии. Об этом ядерные лоббисты предпочитают упорно молчать или врать, что вплоть до самого взрыва персонал действовал «регламентно».
Теперь обратимся к заключениям компетентных органов Украины, рассекреченных в 2001 г., – по ним уже 4 мая был сделан вывод о вине персонала:
«...получены дополнительные данные, подтверждающие версию о нарушении технологического процесса 26.04.86 г. при проведении эксперимента на турбогенераторе № 8 энергоблока № 4». (Документ СБУ № 25 от 4 мая 1986 г.)
Промежуточные выводы были сделаны к 7 мая 1986 г.:
«...общей причиной аварии явилась низкая культура работников АЭС. Речь идет не о квалификации, а о культуре работы, внутренней дисциплине и чувстве ответственности». (Документ СБУ № 29 от 7 мая 1986 г.)
А истинные причины взрыва реактора 4-го блока были установлены к 11 мая 1986 г.:
«Взрыв произошел вследствие ряда грубых нарушений правил работы, технологии и несоблюдения режима безопасности при работе реактора 4-го блока АЭС». (Документ СБУ № 31 от 11 мая 1986 г.)
Во-первых, значительная часть специалистов, задействованных в исследовании аварии, так или иначе связанных с ведомствами, ее допустившими, не смогли выйти за определенные пределы раскрытия информации об аварии на ЧАЭС. При их раскрытии они были бы моментально уволены. Но после выхода ряда авторов на пенсию такие работы, наконец, появились. Но история обычно пишется после того, как её действующие лица уходят со сцены.
Государственные органы, которые могут инициировать проведение дополнительного расследования данной трагедии, предпочитают закрывать глаза на совершенно очевидные вещи. При этом у российских атомных органов есть железный аргумент – это теперь не наша территория.
Вторая важнейшая причина сокрытия истинных причин аварии в том, что в ней вырисовывается достаточно парадоксальная картина аварии: если копать до самого конца, выяснить, кто был непосредственным заказчиком эксперимента, далее, кто курировал проведение «эксперимента» (а «концы» идут на уровень ЦК КПСС (!), подумать, а кто в свою очередь стоял и за ними, то кто (!) или что там будет? Версия Диверсия? Так кто развалил СССР? А кто получил выгоду от его развала и потом пришел к власти? Поэтому сейчас все упорно молчат: правду мы узнаем позже.
Выводы
Накопившиеся за последнее время научные работы многих авторов, в том числе О. Новосельского, Б. Горбачева, А. Тарапона, Н. Карпана, Н. Кравчука и пр., свидетельствуют о недостаточности официальной версии аварии на ЧАЭС, сводящейся к «концевому эффекту». Об этом свидетельствуют и сами официальные документы (доклады ГПАН (1991 г.) и последний доклад для МАГАТЭ INSAG-7 (1993 г.) «По-видимому, никогда не удастся узнать наверняка, соответствует ли действительности эта версия возникновения аварии”.
Но лед тронулся: по информации моих коллег, для работников АЭС был выпущен новый документ, в котором дается иная оценка событий аварии, совершенно отличная от официальной версии. Мои бывшие коллеги также были ознакомлены с новыми докладами 2026 года, посвященными аварии на ЧАЭС, в которых также пересматриваются причины аварии. Но что поразительно (!), эти доклады в общий сборник не попали, и ознакомиться с ними в открытом доступе невозможно. Тайна по-прежнему упорно сохраняется, и узнать всю правду мы сможем только после перезагрузки либеральной системы.
Государственные органы, которые могут инициировать проведение дополнительного расследования данной трагедии, предпочитают закрывать глаза на совершенно очевидные вещи.
В 2026 году исполняется 40 лет со дня этой страшной трагедии. Срок достаточный, чтобы, наконец, поставить все точки над «i». Наиболее эффективным шагом в этом направлении было бы создание новой рабочей группы, которая сняла бы все накопившиеся вопросы. Все материалы имеются и хранятся в секретных архивах Москвы. Еще живы ряд ключевых исследователей и свидетелей аварии.
Автор выражает огромную благодарность всем специалистам, которые в это сложное время решили взять на себя ответственность и публиковали оригинальные статьи по данной теме. А также ряду специалистов по реакторам РБМК, любезно согласившихся обсуждать с автором вопросы, возникших в процессе написания данной статьи, без чего данная работа была бы невозможна. И участникам форума IXBT, посвященных аварии на ЧАЭС, десятки лет споривших, пытаясь выяснить истину, также вступившим в диалог с автором.
Автор — бывший сотрудник НИКИЭТ (м.н.с.), ВНИИАЭС (руководитель группы).
Ссылки:
О.Ю.Новосельский, Легенда об аварийной защите, взорвавшей ядерный реактор
Б.Горбачев. Чернобыль. Несколько слов о версии «Диверсия». ProAtom.ru
http://elib.biblioatom.ru/text/istoriya-atomnoy-energetiki_v4_2002/go,332/
«Путь эвакуации из Припяти прошел по западному радиационному следу от разрушенного реактора…»
https://www.youtube.com/watch?v=gC9Cr8l7AsA
Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и её последствиях,подготовленная для МАГАТЭ, Доклад №1 (INSAG-1)
Валерий Алексеевич Легасов, Об аварии на Чернобыльской АЭС, Текст из пяти магнитофонных кассет, надиктованных академиком Легасовым В.А.
ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК, Версия следователей
Правда о Чернобыле лежит... в Москве, Сергей ЯНКОВСКИЙ, Зеркало недели№ 16 (441) Суббота, 26 Апреля - 7 Мая 2003 года
Б.И. Горбачев, Чернобыльская катастрофа и ультраконсерваторы, 26.04.2013
Отчёт ИРЭП. Арх. №1235 от 27.02.97
Чернобыль: СВИДЕТЕЛЬСТВО КОМАРОВА
В.М.Федуленко, в 1986 г. начальник лаборатории теплотехнических расчётов канальных реакторов, отд. 33 ИАЭ им. И.В.Курчатова
Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и её последствиях, подготовленная для МАГАТЭ, Доклад №1 (INSAG-1)
Канальный ядерный энергетический реактор РБМК. Под общей редакцией Ю.М. Черкашова.
К.П.Чечеров, РНЦ "Курчатовский институт", РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПРИЧИНАХ И ПРОЦЕССАХ,АВАРИИ НА 4-М БЛОКЕ ЧАЭС 26 АПРЕЛЯ 1986 г.
О.Ю.Новосельский, Куда делся графит
Технические аспекты аварии на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС, О. Ю. Новосельский, Ю. М. Черкашов, К.П.Чечеров
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F
Если не взрываются пузырьки или чем так опасна кавитация?
В.А.Винокуров, к.т.н., ВМИИ, Чернобыльская катастрофа: что, как, почему
Канальный ядерный энергетический реактор РБМК. Под общей редакцией Ю.М. Черкашова. ГУП НИКИЭТ, 2006
Николай Кравчук, Загадка чернобыльской катасрофы» (Опыт независимого исследования), М.: АИРО-ХХ1, 2011,
Щербак Ю. Н. Чернобыль: Документальное повествование. - М.: Сов. Писатель, 1991.
Канальный ядерный энергетический реактор РБМК. Под общей редакцией Ю.М. Черкашова. ГУП НИКИЭТ, 2006
Новосельский О.Ю., Продолжение «Легенды»
К.П.Чечеров, РНЦ "Курчатовский институт", РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПРИЧИНАХ И ПРОЦЕССАХ,АВАРИИ НА 4-М БЛОКЕ ЧАЭС 26 АПРЕЛЯ 1986 г.
Н.В. Карпан, ЧЕРНОБЫЛЬ МЕСТЬ МИРНОГО АТОМА, глава 6
О.Ю.Новосельский, Куда делся графит
В.М.Федуленко, О причинах и развитии аварии на 4-м блоке ЧАЭС
Правда о Чернобыле лежит... в Москве, Сергей ЯНКОВСКИЙ, Зеркало недели № 16 (441) Суббота, 26 Апреля - 7 Мая 2003 года
Б. Горбачев, Чернобыльская авария. Причины, хроника событий, выводы.
Анатолий ДЯТЛОВ, ЧЕРНОБЫЛЬ. КАК ЭТО БЫЛО
Юрий Николаевич Щербак, Чернобыль
ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ СУД
Рыжиков Л. Х. Так почему же взорвался реактор IV блока Чернобыльской АЭС
О причинах и обстоятельствах аварии на 4 блоке чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 г., Доклад Комиссии Госпроматомнадзора СССР
"США: Моделирование аварии на ЧАЭС", Национальная лаборатория, штат Айдахо. Перевод предприятия п/я 7755, № 92 от 12.07.88.
Обобщенный анализ аварии на 4-ом блоке ЧАЭС, НИКИЭТ, 13.168 От, 1990 г.
Анализ разрушительных сил, приведших к аварии на ЧАЭС. Nucl. Eng. and Design., V.106, № 2, 1988, р. 179-189.
В. А. Халимончук, А. В. Кучин, В. В.Токаревский, Оценка вклада парового коэффициента реактивности и концевого эффекта СУЗ в развитие аварии на энергоблоке № 4 Чернобыльской АЭС
Абагян А. А., Аршавский И. М., Дмитриев В. М., Крошилин А. Е., Краюшкин А. В., Халимончук В. А. Расчетный анализ начальной стадии аварии на Чернобыльской АЭС. — 1991
В.Н.Страхов, В.И.Старостенко, О.М.Харитонов и др. "Сейсмические явления в районе Чернобыльской АЭС". Геофизический журнал, т. 19, № 3, 1997.
Б.И. Горбачев, Чернобыльская авария и версия "Диверсия"
ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ АВАРИЯ: ДОПОЛНЕНИЕ К INSAG-1: INSAG-7
Информация