Демократия и капитализм: курс в закат
Еще четверть века тому назад все казалось ясным и понятным. Лучшим политическим строем считалась демократия, экономическим — капитализм, а самыми развитыми странами являлись те, кто сочетал оба этих строя. Почему так было?
Политический строй
Вбив «Достоинства демократии» в поисковик, мы получим ответ, скрупулезно перечисляющий множество этих самых достоинств. Тут гарантия и защита политических и личных прав и свобод, политическое равенство, плюрализм, ограничение произвола власти, социальная справедливость и т. д. и т. п.
Но нужно понимать, что демократия сильно идеализирована. Капиталистический способ хозяйствования подразумевает деление общества на классы, да и вообще — бесклассовое общество реализовать на практике, на мой взгляд, невозможно. Человеческое общество однозначно склонно к расслоению на элиту и всех остальных, ей подчиняющихся. Даже в самой обычной семье есть ведущие, принимающие окончательные решения по важным вопросам, и ведомые.
Ну а если есть разделение на классы, то никакая демократия не уравняет в правах «патриция» и «плебея». Элита по определению обладает большим влиянием и ресурсами, поэтому в любой демократии мы увидим «первых среди равных». Даже в самом демократическом обществе, где в правах равны решительно все, обязательно найдутся индивидуумы, которые все-таки равнее других...
В этом, конечно, ценители демократии могут со мной не согласиться. И привести много примеров, когда высокопоставленные граждане демократических стран по первое лицо государства включительно в случае нарушения законов больно по этому самому лицу получали. Отвечу, что если присмотреться внимательнее, то такие случаи часто являются следствием борьбы и сведения счетов отдельных группировок внутри элиты. И нарушение закона — лишь повод, основание для отстранения от дел представителя проигравшей группировки.
Сила демократии не в том, что она делает всех граждан равными, а в том, что она в значительно большей степени ограничивает произвол элит, нежели способны сделать это авторитаризм или тоталитаризм. Но почему это важно?
Ответ очень прост. Очевидно, что наиболее успешным будет государство, которое наилучшим образом управляется. Под успешностью, кстати, я подразумеваю наиболее полное удовлетворение потребностей всех членов общества.
Чтобы добиться максимальной эффективности управления, требуется, чтобы им занимались те члены общества, которые способны делать это лучше остальных. Отмечу особо, что управлением должны заниматься не лучшие по своим моральным качествам люди, а те, кто лучше умеют управлять — это разные вещи. Я видел много крупных предприятий, и лучший управленец из известных мне лично не был хорошим человеком. Его не любили, побаивались, с ним было тяжело работать, но он достигал выдающихся результатов. При этом сплоченность и благосостояние вверенного ему коллектива за время его работы значимо улучшились.
Итак, идеальной политической системой государственного устройства будет такая система, которая приведет к государственной власти лучших управленцев из имеющихся. И при этом их усилия будут направлены на благоденствие общества в целом, а не отдельного его класса или классов.
Проблема здесь заключается в том, что искусству управления практически невозможно научиться. Человек без задатков может зазубрить горы литературы на эту тему, но все равно не сможет стать хотя бы средним управленцем. И наоборот — талантливый от природы в этом отношении гражданин может стать великим лидером без всяких книжек. А может и не стать, если общественное устройство изначально не предполагало для него возможности дорасти до руководящих должностей, или же дорасти, но не выше определенного уровня. Как это было, например, при феодальных порядках в ряде средневековых армий. Ты можешь быть превосходным стратегом и тактиком, но если ты не аристократ, то тебе никогда не получить высшее воинское звание и даже не приблизиться к нему. Даже если умом и доблестью выслужишь дворянство — ну, до командования полком, быть может, дорастешь...
Понятно, что даже и в таких ситуациях находились гении, способные шагнуть «из грязи в князи», но такое было, конечно же, исключением из правил. А, собственно, почему?
Человеку свойственна любовь и привязанность — к своим детям, родным, близким. Когда-то это было необходимо для выживания человечества. Мы, люди, по своим физическим качествам никогда не находились на вершине пищевой пирамиды и даже не приближались к ней, отчего умели выживать только в коллективе. Ну а любовь и привязанность к близким как раз и обеспечивали формирование коллектива, связывая его членов друг с другом.
У элиты все эти качества вполне сохранились. Отсюда возникает и кумовство, как средство обеспечить себе дополнительную поддержку родных и близких людей и стремление передать по наследству свое положение детям. Все это естественно и в природе человеческой, так что удивляться этому не стоит. Бесспорно, были и есть лидеры, способные осознать ложность такого пути и не тянувшие своих отпрысков во власть, если отпрыски ее недостойны. Но это, опять же, исключение из правил.
Так вот, наследование положения в обществе по праву рождения приводило к быстрому вырождению элиты и падению качества управления страной — по многим причинам. При таком государственном устройстве социум, из которого в ходе естественного отбора будут выбраны наилучшие управленцы, резко сужается, потому что выбираются лучшие из ограниченного круга элиты, а не лучшие из всех членов общества. И поскольку управление — это талант, а не ремесло, то многие хорошие управленцы из народа просто остаются за бортом.
Спасти от вырождения элит может только механизм, именуемый «социальным лифтом». Он представляет собой возможность для «плебея» возвыситься до «патриция» за счет личных качеств и талантов законным (не революционным) путем.
И опять же — надо сказать, что социальные лифты существовали во все времена и при любом политическом строе. Но вот пропускная способность у них была очень разной. Где-то из народа могли возвыситься лишь единицы, лучшие из лучших, а масса талантливых, но не столь одаренных или удачливых, оставалась внизу, в то время как страной и «службой государевой» руководили посредственности из числа наследных дворян.
Так вот, демократия до недавнего времени:
1) Хотя и не уравнивала в правах элиту и остальное население, но все же предоставляла наиболее широкие социальные лифты. Не следует считать, что демократическая система работает в этом отношении идеально, но в среднем она позволяла выдвинуться во власть большему количеству талантливых управленцев, нежели в ином политическом строе.
2) Обеспечивала власти получение обратной связи от народа — поскольку выбирал именно народ, то элита, волей-неволей, вынуждена была учитывать интересы общества в целом, а не только своего класса.
И все какое-то время было хорошо. Но ничто не вечно под луной, и человечество столкнулось с тем, что механизмы демократии сперва слегка засбоили, потом пошли вразнос... И, вероятнее всего, в ближайшие десятилетия перестанут работать совершенно.
Почему такое произошло? Чтобы разобраться с этим, следует вспомнить основы работы капитализма и то, какая синергия достигалась раньше при совмещении капитализма и демократии.
О капитализме
Как уже было сказано выше, эффективность политического строя государства определяется тем, насколько хорошо он решает две задачи:
1) Привлекает к руководству страны лучших управленцев из имеющихся;
2) Мотивирует этих управленцев работать не только на благо элиты, но и в интересах народа в целом. Понятно, что своя рубашка всегда ближе к телу, но все-таки в иерархии целей государственного управленца интересы общества присутствовать должны.
С экономическим строем еще проще. Каждое государство обладает тремя родами ресурсов — капитальными (средства производства), трудовыми и природными, причем все они конечны. Каждое государство состоит из граждан, и каждый гражданин имеет свои потребности. При этом потребности человеческие, увы, бесконечны: сколько их ни удовлетворяй, всегда будет хотеться больше.
Так вот, задача экономического строя заключается в том, чтобы удовлетворить максимум потребностей граждан за счет наиболее эффективного использования имеющихся в распоряжении государства ресурсов. В долгосрочном периоде, конечно: нельзя сегодня устроить пир на весь мир, а завтра умереть от голода, потому что все съели вчера.
И капитализм, опять же, до недавнего времени справлялся с этой задачей на «отлично».
Конкуренция позволяла, с одной стороны, наиболее полно и быстро реагировать на изменения спроса клиентов, а с другой — преуспевать наиболее эффективным производителям. То есть тем, кто производит товар с минимальными издержками и при этом постоянно совершенствует его, внедряя достижения научно-технического прогресса.
И опять же — многие вспоминают, что СССР во многих отраслях (ВПК, атом, космос) производил продукцию ничуть не хуже, а то и лучше, чем любые капиталистические страны. Все так, но нужно понимать, что в СССР в указанных отраслях конкуренция как раз таки присутствовала. К примеру, за право создавать боевые самолеты боролись конструкторские бюро Сухого, Микояна-Гуревича и Яковлева. А вот во многих других отраслях, включая товары народного потребления, с конкуренцией были большие проблемы, отчего, например, полки магазинов были завалены однотипной и немодной одеждой.
Капитализм предусматривал свободу предпринимательства и юридическое равенство. Что, опять же, никогда не достигалось полностью, так как крупные корпорации всегда имели больше возможностей, чем собственники малого и среднего бизнеса. Тем не менее капитализм позволял практически любому человеку попробовать себя в предпринимательстве с неплохими шансами на успех — все зависело от самого человека, и подняться от гаражного производства до транснациональной корпорации при капитализме было вполне возможно.
Таким образом, если демократия выводила лучших управленцев к государственной власти, то капитализм отлично способствовал тому, чтобы экономикой занимались лучшие предприниматели.
При этом синергия демократии и капитализма проявлялась в первую очередь в обратной связи между капиталистом и рабочим. Демократия позволила наемным работникам формировать профсоюзы и бороться за свои права легальными способами. Поскольку наемные работники всегда были куда многочисленнее капиталистов, их голоса много значили для политиков, что еще более упрощало достижение приемлемых условий найма. Но повышение благосостояния наемных работников было ценно и для экономики, так как формировало платежеспособный спрос, который капиталист мог удовлетворять — и зарабатывать на этом.
В общем, до недавнего времени связка «капитализм&демократия» работала очень даже хорошо, а потом...
Хвост начал вилять лошадью
Как известно, реклама — двигатель торговли, отчего она получила широчайшее распространение. Причем изначально реклама была действительно крайне полезной для экономики в целом, так как предоставляла информацию о товарах, о которых потенциальные покупатели еще не знали, или же о новых компаниях рискнувших конкурировать с уже выпускавшейся другими фирмами продукцией. При этом прямая ложь в рекламе была наказуемой — если качество товара не соответствовало рекламному, то покупатели переставали «голосовать рублем» за мошенника.
Но затем рекламы стало слишком много для того, чтобы отдельный человек мог охватить и проанализировать ее всю. Так возникла конкуренция за внимание. И самым простым способом выиграть эту конкуренцию стало использование в рекламе приемов прикладной психологии.
Вначале цели были сравнительно невинными — обратить на себя внимание, сделать рекламу броской и запоминающейся, чтобы потребитель выделил именно ее на фоне прочих реклам аналогичных продуктов. В этом еще не было криминала, но разрушительное зерно уже присутствовало — реклама перешла от информирования потребителя к манипуляции его сознанием. Пока еще невинной, направленной лишь на то, чтобы реклама была замечена и запомнилась. Но все же манипуляцией.
Ну а дальше, как говаривал один недоброй памяти генсек: «Лучше начать и углубить, чем кончить и консенсус». Если возможно манипулировать сознанием потребителя в малом, то почему бы не перейти к большему?
И вот так, шаг за шагом, реклама прошла путь от информирования потенциального покупателя до навязывания ему стандартов потребления. С некоторых пор хвост начал вилять лошадью: вместо того чтобы помочь удовлетворить наши потребности, реклама стала формировать их, объясняя нам, что именно мы должны хотеть.
Масса товаров — хорошо или плохо?
С одной стороны, вроде бы очевидно, что чем больше товаров, тем богаче выбор и тем проще человеку удовлетворить свои потребности. Увы, но тут тоже не все так просто.
Скажем, 200 лет назад ассортимент товаров, покупаемый среднестатистическим гражданином, не то что в разы, но на порядки уступал сегодняшнему. И в этом был один важный плюс — человек мог самостоятельно оценить качество и функциональность подавляющего большинства товаров, которые он покупал. Иными словами, люди, зная свои потребности, очень хорошо понимали, соответствует ли их нуждам приобретаемый товар или нет.
Но в наше время, когда научно-технический прогресс привел к гигантскому росту количества товаров и их сложности, ни один из нас не способен оценить реальность рекламных обещаний по всей номенклатуре предлагаемой населению продукции. А это значит — нас очень легко ввести в заблуждение, продавая нам то, что, обладая всей полнотой информации о товаре, мы бы вряд ли купили.
Идеальный пример — реклама архимодной в 90-е годы посуды ZEPTER.
В числе прочих преимуществ продавцы этой посуды никогда не забывали упомянуть, что она сделала из особого материала, который при нагревании не выделяет канцерогенов и тем самым не отравляет пищу. А дальше мозг покупателя самостоятельно выстраивал совершенно логичную цепочку. ZEPTER стоит очень дорого, наверняка это из-за особого материала, который не выделяет канцерогенов. Но другая, обычная посуда стоит много дешевле — значит, материал, из которого эта посуда сделана, наверняка выделяет канцерогены! Следовательно, высокая цена ZEPTER оправдана, так как заплатив за эту посуду, я получаю не только средство для приготовления пищи, но и здоровье в придачу. Выгодная сделка, надо брать!
И ведь что интересно — продавцы ZEPTER нисколько не лгали. Они просто умалчивали о том, что ZEPTER производился из обычной нержавеющей стали, которая действительно не выделяет никаких канцерогенов при приготовлении пищи. Как, собственно, и любая отечественная посуда, сделанная из такой же стали, но стоящая при этом кратно дешевле.
То есть ZEPTER, не обманывая покупателя прямо, создавал иллюзию конкурентного преимущества своей посуды, которого на самом деле у нее не было. И люди, будучи не в состоянии проверить это, переплачивали.
Таких примеров множество. Можно, например, вспомнить отечественный «Арбидол», который длительное время был самым продаваемым противовирусным препаратом в РФ, при том что эффективность данного препарата не была научно доказана ни перед запуском его в широкую продажу, ни в ходе этих самых продаж.
Эффективность? Нет, важнее прибыль!
Изначально в капиталистической конкуренции выигрывал тот, кто мог предложить товар лучшей или равной функциональности (и качества) в сравнении с аналогами, но по меньшей цене. Чтобы добиться этого, следовало иметь меньшие издержки на производство, чем у конкурентов. А меньшие затраты на производство равной по качеству продукции — это и есть эффективное использование ресурсов, что предопределяло эффективность капитализма в целом.
Длительное время при капитализме продукция совершенствовалась, росла функциональность, эргономика, долговечность... Последнее стало играть с капиталистами злую шутку. Да, японцы где-то в 1980–1990-х годах стали производить бытовую технику с пожизненной гарантией. Но... Если гарантия на стиральную машину пожизненная, то у человека не будет потребности купить новую стиральную машину. Следовательно, надо убеждать его в целесообразности новой покупки, доказывать, что новая модель будет удобнее и лучше удовлетворять потребность в чистой одежде... Но все это сложно, малоэффективно и требует больших рекламных бюджетов.
А потом до кого-то дошла очень простая истина. Самый простой способ заставить человека купить новую вещь — сделать так, чтобы у него сломалась старая. И после этого «открытия» мир вступил в эпоху вещей с ограниченным сроком годности. При этом в ряде сфер сервисные услуги оказались сильно сокращены — модель потребления строится такая, что в случае поломки покупатель должен не ремонтировать ее в сервисе, а купить новую вместо сломавшейся.
Опять же, в ряде случаев это правильно. К примеру, сегодня компьютерная отрасль развивается очень быстро, хотя и не настолько, как это было 20 лет тому назад. Соответственно, нет никакого смысла делать пожизненную гарантию на ноутбук, если этот ноутбук совершенно устареет лет через 5–8 после приобретения до полной неспособности выполнять присущие ему задачи. Но вот, скажем, легковой автомобиль — это уже совсем другое.
Синергия рекламы и недолговечности
Вместе все вышеописанное дало убойный коктейль. Производителю стало выгодно делать сравнительно недолговечную продукцию, потому что это увеличивает объемы продаж, а значит и прибыль. В то же время агрессивная реклама разъясняет нам, что мы должны намного чаще, чем это действительно необходимо, приобретать новые вещи взамен старых. Но к чему это приводит в макроэкономике, в масштабах страны и мира?
Скажем, есть некая вещь, пусть будет холодильник, чей средний срок службы, при достаточном его ресурсе, составлял бы 20–25 лет. Многие семьи вообще не склонны менять такую технику, пока она совсем не сломается, а другие, которые могут себе это позволить, покупая новую технику, продают старые холодильники по малой цене. На них всегда будет спрос среди населения с невысокими доходами, так что техника продолжит свою службу, пусть и другой семье. Однако промышленность выпускает холодильники, которые в среднем служат, скажем, только 7–10 лет.
Это означает, что холодильников выпускается примерно втрое больше, чем нужно для того, чтобы удовлетворить действительные потребности общества в них. Соответственно, и ресурсов на производство холодильников человечество тратит… ну, пусть не втрое больше, потому что производство продукции с малым сроком службы обходится дешевле, чем с большим. Пусть будет вдвое больше.
Но и это в масштабах даже одной страны приводит к гигантскому перерасходу ресурсов, как материальных, так и трудовых. Излишние производственные мощности, излишний расход материалов на выпуск, излишний производственный персонал — все это поглощается корпорациями на удовлетворение потребности потребителя... Которой на самом деле у него нет, и которую для него придумали корпорации, чтобы продавать ему холодильники в три раза чаще, чем ему это действительно нужно.
И тут уважаемый читатель вполне может высказать здравую мысль: «Так ведь есть же конкуренция!». И действительно, ведь если человеку на самом деле нужен будет долговечный холодильник, то это создаст спрос, а раз так, то обязательно должен найтись предприниматель, который этот спрос удовлетворит. Ну а раз нет такого предпринимателя — значит и потребности у населения в «долгоживущих» холодильниках на самом деле не существует, так что заканчивай фантазировать, автор!
Вроде бы и так, да только совсем не так. Дело в том, что попытка выйти с долгоживущими холодильниками на рынок в таких условиях заведомо обречена на провал.
Первое — конкурентное преимущество такой продукции далеко не очевидно. Вот появилась новая компания, она утверждает, что ее холодильник будет работать 30 лет. А где гарантия, что будет? Фирма обещает заменить холодильник в случае его поломки бесплатно? А где гарантия, что она сможет выполнить свое обещание, скажем, через 10 лет? Вдруг она обанкротится к этому времени…
Более надежный холодильник, очевидно, будет стоить дороже. И еще дороже, потому что на стороне мегакорпорация — гигантские объемы производства, позволяющие уменьшить издержки на единицу производимой продукции. К тому же, если корпорация производит втрое больше холодильников, чем Ваша фирма, она может вдвое уменьшить прибыль с одного холодильника и все равно иметь в полтора раза больше прибыли, чем Вы.
Иными словами, Ваше конкурентное преимущество на старте невозможно подтвердить, Ваши рекламные бюджеты не идут ни в какое сравнение с Вашими конкурентами, но Вы будете предлагать холодильники существенно дороже рынка. И Вы не можете рассчитывать на сколько-то сопоставимые объемы производства и продаж, потому что... Правильно. Те люди, которых Вы убедили купить Ваши холодильники, придут за новыми только через 30 лет.
И да, если в таких условиях продержаться лет 40–50, то люди увидят преимущество Вашей техники и действительно могут отвернуться от конкурентов в пользу Вашей продукции. Но в течение этих 40–50 лет бизнес не будет приносить должной отдачи, Ваша прибыль на вложенный рубль/доллар/йену/евро будет много ниже конкурентов, если она, эта прибыль, вообще будет. Ну и зачем предпринимателю ввязываться в рискованный и малоприбыльный проект, до окупаемости которого, если она вообще случится, он, скорее всего, не доживет? Ведь его-то интересует личное процветание, а не макроэкономические идеи о целесообразном использовании ресурсов в долгосрочном периоде...
Корпорации научились навязывать потребителям систему ценностей, позволяющую им максимизировать свои прибыли. Но именно эти прибыли делают конкуренцию с корпорациями если и не совершенно невозможным, то чрезвычайно затруднительным делом. Пользуясь этим, корпорации «формируют спрос», продавая не то, что нам действительно нужно, а то, что им удобнее производить.
«Отрицательный рост» трудовых ресурсов
В борьбе за эффективность производительных сил капитализм, конечно же, стремился максимально вовлечь ресурсы, до которых только мог дотянуться. Ну а люди — важнейший ресурс любой экономики.
И здесь, конечно, капитализм никак не мог обойтись без вовлечения женщин в производительный труд, потому что это фактически удваивало количество работников, что давало огромное конкурентное преимущество в сравнении с обществом, которое такого не делало. Но, поскольку труд становился все более сложным, потребовалось еще и давать женщинам образование. При этом рост благосостояния граждан и появление социальных гарантий привели к тому, что отдельному гражданину, для того чтобы в старости сводить концы с концами, дети стали совершенно не нужны.
Я далек от утверждения, что именно капитализм привел к постепенному вымиранию населения развитых стран. Тому виной множество причин. Но факт в том, что эмансипация, вовлечение женщин в производство продукции в сочетании с культом потребления (а иного капитализм предложить не может — ему нужно, чтобы Вы потребляли, иначе как же капиталисты будут богатеть?) исключают возможность восстановления рождаемости хотя бы до уровня воспроизводства трудовых ресурсов.
«Время итожить говоренное»
Итак, капитализм перестал справляться с задачей эффективного управления экономикой. Текущая капиталистическая система ориентирована на максимизацию прибылей крупных корпораций, даже несмотря на то, что интересы этих корпораций пришли в противоречие с интересами общества в целом. Капитализм более не служит способом эффективного распределения материальных ресурсов и не может обеспечить воспроизводство трудовых ресурсов. В отношении населения капитализм выродился в вампиризм: перенос производств в развивающиеся страны, где достаточно населения, а рабочая сила дешева, и поток иммигрантов из развивающихся стран.
Но страны, в которые приходит современная промышленность, быстро перенимают капиталистические принципы, так что рождаемость начинает сокращаться и там. И то же касается стран-доноров населения. Вот взять ту же Африку. Коэффициент суммарной рождаемости (количество детей, которых в среднем рождает одна женщина) в Зимбабве в 1950 г. составлял 7,16, а в 2018 г. — уже только 3,62. В Египте — 6,72 и 3,33. В Марокко — 7,04 и 2,42. Конечно, есть африканские страны, которые не потеряли так сильно в рождаемости, но… потеряли почти все. Распространение лекарств, возможность планирования семьи и распространение капиталистического способа хозяйствования делают свое дело...
В силу вышесказанного, вполне очевидно, что капитализм пережил свою полезность обществу и не удовлетворяет более развитию человечества. Что может прийти ему на смену — сказать затруднительно, поскольку сегодня не просматривается формаций, которые могли бы его заменить.
Однако до недавнего времени стагнация капитализма была, скажем так, делом предсказуемым: совершенно ясно было, что капитализм быстро не сдаст своих позиций и пребудет с нами как минимум еще в течение многих десятилетий, а то и более. Просто по отсутствию альтернатив и тому, что с задачей поддержания уровня жизни общества он пока еще кое-как справляется.
Но... В мир пришла новая сила, воздействие которой на демократию и капитализм можно оценить как воистину сокрушительное, при том что мы пока даже не понимаем до конца, насколько.
Имя этой силе — Интернет.
Продолжение следует...
Информация