О необходимости проведения Специальной военно-морской операции в Ливии
При всей деградации ВМФ России как вида ВС, возможности применить его с пользой у страны всё ещё имеются, и сил иногда достаточно. На фото — пуск КР «Калибр» с фрегатов проекта 11356 Черноморского флота ВМФ по целям в Сирии. Также придётся отработать по целям в Ливии. Фото: МО РФ
Новость о том, что Украина развёртывает присутствие в Норвегии для атак на российские суда в Баренцевом и Норвежском морях, облетела СМИ 9 апреля. Вражеское издание Barents Observer (признано нежелательным в РФ) указывает, что в Норвегии присутствуют специалисты 385-й отдельной бригады морских беспилотных комплексов ВМС Украины в количестве 50 человек.
Оставим пока открытым вопрос о том, реально ли оттуда планировались атаки, или норвежцы хотели изучить украинский опыт.
Открытым пока побудет и вопрос, не спугнули ли норвежских военных публикации в отечественных СМИ, во всяком случае, в уже норвежских СМИ указывается, что Норвегия сотрудничает с Украиной, но не ведёт войны с Россией непосредственно.
За рамками норвежского «кейса», однако, «затерялся» другой, куда более важный, такой, который уже причинил России определённые материальные потери — ливийский.
Атаки в Средиземном море
Некоторое время в отечественной экспертной среде имелось непонимание того, как конкретно исполняются атаки на российские суда (или на суда с российским грузом) в Средиземном море.
А они были и имели эффект. И речь не о диверсионных атаках наших судов, которые, как предполагается, минировались в портах или были атакованы из-под воды.
Речь о других событиях. Так, 19 декабря 2025 года атаке с воздуха неизвестным средством подвергся танкер QENDIL, зарегистрированный в Омане, но систематически перевозивший потребителям российскую нефть.
Хотя точно неясно, как выполнялась атака, но видео со взрывами на палубе, распространенное анонимным источником, однозначно говорит о том, что на танкер сверху были сброшены маломощные боеприпасы, «сбросы» с малого беспилотного летательного аппарата (БЛА).
Это был типичный украинский «почерк», но было неясно, откуда был нанесён удар — малому БЛА было бы не долететь с берега — атака была в сотнях миль от земли.
Вскоре было распространено ещё одно видео — горящий танкер, снятый с находящегося неподалёку судна с низким бортом.
Стало ясно, что какая-то сила, предположительно украинцы (но тогда это не имело доказательств), вышло в море на каком-то малом судне или мореходном катере, нашло (судя по всему, по чьей-то наводке, своей разведки у ВСУ в регионе нет) танкер и атаковало его БЛА, привезённым с собой.
Но остался вопрос о том, где их база. Теоретически нельзя было исключать и работу без базы вообще, и этот факт некоторое время не давал понять точную картину происходящего.
Через несколько месяцев, 4 марта 2026 года, произошла новая атака, на этот раз у побережья Сицилии. Жертвой стал танкер-газовоз «Арктик Метагаз» под российским флагом. Судно сгорело, а появившийся позже видеоматериал показал — судно было атаковано в борт, судя по повреждениям, надводным взрывом. Стало ясно, что это результат атаки безэкипажного катера (БЭК), что уже точно указывает на Украину как источник атаки.
Уничтоженный безэкипажным катером ВСУ в Средиземном море танкер «Арктик Метагаз» под российским флагом. Если не бороться с ВСУ в регионе, то будущее российского судоходства будет вот таким
В начале апреля произошла утечка в СМИ. Французское агентство RFI сообщило о присутствии, как заявляется, 200 украинских военных специалистов в западной части Ливии, контролируемой так называемым правительством Абдельхамида Дбейбы в Триполи, находящимся у власти в западной части страны после агрессии НАТО против Ливии.
На сегодня известно, что украинцы небольшими подразделениями действуют из района авиабазы у Мисураты, из Триполи и из города Зуара. Как утверждают западные СМИ, присутствие украинских подразделений в Ливии санкционировано США и Турцией и негласно одобряется в ЕС как часть действий по давлению на Россию.
Это как раз тот самый недостающий фрагмент картины — теперь становится понятно, что наши танкеры были атакованы с ливийской территории, судя по всему, оттуда выходили какие-то катера с беспилотниками, атаковавшими QENDIL, и оттуда же — либо БЭК, либо судно-носитель БЭК, использовавшийся для атаки «Арктик Метагаз».
Надо понимать, что отсутствие противодействия только повышает азарт, а необходимость вредить экономике России, имеющаяся у Украины, делает продолжение нападений на наши танкеры полезной и осмысленной стратегией для Украины. А значит, впереди новые атаки.
Совсем недавно Зеленский посетил Сирию, где провёл переговоры с Ахмедом аш-Шараа, и по косвенным данным можно судить о том, что и военные вопросы там тоже поднимались. Не будем спекулировать на эту тему, но и не сказать, что ВСУ могут появиться в Сирии, нельзя. И тогда тревоги на Хмеймиме примут совсем другой оборот.
С этим всем пора что-то делать.
Великие державы в XXI веке не воюют живой силой. России пора попробовать воевать так же, тем более что для этого есть необходимые инструменты.
Обстановка в Ливии позволяет России провести специальную военную операцию по пресечению действий ВСУ в Северной Африке так же, как это делают развитые в военном отношении страны.
Численность украинского контингента в 200 человек или около того позволяет решить задачу его уничтожения высокоточным оружием морского базирования, причём достаточно небольшим нарядом сил.
Рассмотрим то, как могла бы выглядеть такая операция, в первую очередь — подготовка к ней.
Подготовка к спецоперации
Первый этап — разведка
Восточная часть Ливии находится под контролем относительно позитивно настроенного по отношению к РФ режима, управляемого т. н. командующим Ливийской национальной армией Халифой Хафтаром. Последний некоторое время пользовался поддержкой РФ.
При необходимости вполне возможно, опираясь на какие-то контакты в ЛНА, Хафтара, агентов, ранее сотрудничавших со структурами ЧВК «Вагнер» и другими потенциальными агентами, организовать сбор информации о том, где находятся украинские специалисты и куда они перемещаются.
Путём заброски уже своих агентов (не обязательно россиян) с транспортом, беспилотными летательными аппаратами и средствами радиоэлектронной разведки установить непрерывное наблюдение за дислокацией, действиями и перемещениями украинских военных.
Отслеживание действий подразделений ВСУ в Ливии позволит произвести расчёт потребного наряда сил и средств для нанесения им огневого поражения.
Выделение наряда сил и средств
Основной идеей операции является нанесение по местам дислокации личного состава ВСУ ударов крылатыми ракетами морского базирования с целью его уничтожения. При необходимости возможно добивание выжившего личного состава ВСУ с помощью ударных БПЛА различных типов и даже корабельной артиллерии. Также возможно использование подразделений специального назначения из состава ВМФ или специально подготовленных подразделений морской пехоты.
Необходимо, зная численность и варианты дислокации подразделений ВСУ, определить количество крылатых ракет, которое необходимо для их уничтожения.
Пуск крылатых ракет «Калибр». При удачном стечении обстоятельств этого может хватить. Фото: МО РФ
В настоящее время для проведения удара крылатыми ракетами доступны следующие корабли, способные действовать в дальней морской зоне и океанских районах.
Из состава Тихоокеанского флота: фрегат (в прошлом БПК проекта 1155) «Маршал Шапошников» и корвет проекта 20385 «Гремящий». Корабли регулярно выходят в море и находятся в боеспособном состоянии. Число вертолётов на борту двух кораблей — 3 ед. Суммарный ракетный залп — 18 крылатых ракет.
Из состава Северного флота: фрегаты проекта 22350 «Адмирал флота Советского Союза Горшков», «Адмирал Касатонов» и «Адмирал Головко». Число вертолётов на борту — 3 ед., суммарный ракетный залп — 48 крылатых ракет.
Фрегаты проекта 22350 — главная ударная сила предлагаемой операции
Из состава Балтийского флота: кораблей ДМЗ, несущих КРМБ, на Балтфлоте нет, однако ему придан фрегат Черноморского флота «Адмирал Григорович», 1 вертолёт на борту, 8 крылатых ракет.
Фрегат проекта 11356 «Адмирал Григорович». Фото: www.maltashipphotos.com
Также время от времени в Средиземном море находится какая-то из подлодок проекта 636, которая также способна применять крылатые ракеты типа «Калибр», примем залп за 4 ракеты.
Итого, в распоряжении ударной группы крылатых ракет — 78 единиц, вертолётных ангаров и палуб для обеспечения возможных действий ССО на вертолётах с моря — 7.
Для наращивания сил возможно использовать десантные корабли. Так, БДК «Иван Грен» проекта 11771 несёт на борту два вертолёта, к сожалению, он не может поднимать их одновременно, но их подъём с коротким интервалом вполне возможен.
Посадка Ка-29 на палубу БДК «Иван Грен», фото: Алексей Китаев / ИА ОРУЖИЕ РОССИИ
Кроме того, на борту БДК можно разместить некоторое количество ударных БЛА с пуском с катапульты для добивания уцелевших после ракетного удара украинских военных, а также отряд ССО с быстроходными малыми катерами, спускаемыми на воду с помощью крана, не считая подразделения на вертолётах.
Так как есть вероятность того, что ВМФ будет необходимо применить ССО, то также необходимо предусмотреть и вероятность того, что среди личного состава будут раненые, которым нужна будет срочная медицинская помощь.
Об этом необходимо позаботиться заранее, вплоть до перевода в базы на западе РФ госпитального судна «Иртыш» из состава Тихоокеанского флота, возможно, совместно с кораблями ТОФ, участвующими в операции.
Госпитальное судно «Иртыш» — единственный доступный плавучий госпиталь ВМФ. Фото: Википедия
«Иртыш» проекта В-320 («Обь») — единственное готовое к применению госпитальное судно ВМФ, такие же суда Северного («Свирь») и Черноморского («Енисей») флота сейчас используются как обычные медучреждения и гостиницы для личного состава и в море выйти не могут.
А «Иртыш» в 2025 году прошёл доковый ремонт в Центре судоремонта «Дальзавод». Этот корабль может понадобиться для участия в спецоперации.
Силы, участвующие в спецоперации, должны пройти подготовку: боевые корабли — дооснащение пулемётными модулями со стабилизацией и развёртывание на борту подразделений с FPV БЛА для защиты от украинских безэкипажных катеров, установку дополнительных пулемётов и средств обнаружения работы антенн системы «Старлинк», пусть и нештатных. Такие средства в настоящий момент существуют.
Также должны быть отработаны задачи поражения воздушных целей — как ракет, так и тихоходных летательных аппаратов, в том числе малых. В последнем случае должны быть отработаны также их перехваты своими малыми беспилотниками.
Все боевые корабли отряда должны отработать прицельный и точный артиллерийский огонь по береговым целям с корректировкой с БЛА. Это важно, так как у ВСУ могут быть обнаружены цели на берегу, или их подразделения могут туда зачем-то передислоцироваться, а артиллерийский огонь с кораблей на ходу по наземной цели — наше традиционное слабое место, что показали набеги на Одессу в первый период СВО (а до этого все войны, которые мы вели после Крымской войны). При этом не стоит думать, что артиллерийский огонь по берегу — это какой-то анахронизм. Американцы применяли корабельную артиллерию на Гренаде в 1983 и против Ирака в 1991, англичане — в 1982 году на Фолклендах и в 2011 г. Причём стреляли достаточно точно. Нам тоже нужно так научиться.
Вертолётчики и спецназовцы должны отработать свои задачи — перелёт к точкам высадки и подбора спецподразделений в ночное время, доставка на берег грузов в ночное время, прежде всего материально-технических средств расчётов малых ударных БЛА.
Посадка вертолёта Ка-27 на БПК «Адмирал Пантелеев». И БПК, и фрегат «Маршал Шапошников» могут нести на борту вертолёты и подразделения ССО для выполнения задач в рамках операции. НО требуется интенсивная подготовка, чтобы всё получилось. Фото: МО РФ
Должны быть отработаны задачи по сбору БЛА «Орлан» или им подобных при их посадке на территории противника и их вывозу по воздуху. Расчёты «Орланов» должны быть готовы действовать с кораблей ударной группы.
БЛА «Орлан-10» на корабле. Старт таких БЛА с корабля вполне возможен, как и управление им. Но возврат — серьёзная проблема. Однако она решаема, если подбором БЛА будут заниматься ССО на суше. Единственной проблемой в этом случае будет потребное количество таких БЛА у группировки. Фото: Саид Аминов
Опционально можно включить в состав КУГ ещё и разведывательный корабль, а также один из БДК Балтийского или Северного флотов. На БДК возможно также развернуть расчёты малых ударных БЛА, отряды ССО на бронетранспортёрах, способные действовать на наземной технике, и, возможно (но это требует проверки и отработки на учениях), расчётов пуска БЛА типа «Герань-2», запускаемых со специальной пусковой установки, как это делают иранцы со своими «Шахед-136». Впрочем, это опция, без которой можно обойтись.
Также БДК может нанести по береговой цели своим штатным оружием — РСЗО «Град», что неоднократно делалось в ходе первого полугодия СВО.
Все эти корабли также должны пройти курс спецподготовки для участия в операции.
Разведывательный корабль «Юрий Иванов» может быть задействован в проведении операции, как и другие разведывательные корабли
Также возможно, что одного разведывательного корабля может не хватить, тогда их нужно будет подготовить два.
Если окажется, что свободных ракетных ячеек не хватает для гарантированного поражения всех объектов, то наращивание залпа должно проводиться за счёт бомбардировщиков ВКС РФ с крылатыми ракетами.
Ту-95 МС с КР Х-101. Пары таких самолётов хватит, чтобы «подстраховать» флот, если будет нужно. Фото: Дмитрий Сухов, russianplanes.net
Параллельно с основными силами, на которые ляжет выполнение боевой задачи, необходимо также сформировать отвлекающие силы, которые оттянут на себя внимание разведки НАТО.
Идеальным решением было бы сформировать отвлекающий отряд, в состав которого вошёл бы тяжёлый атомный ракетный крейсер «Адмирал Нахимов». Этот корабль уже выходил в море, но его испытания далеки от завершения, флотом он пока не принят, и его использование в операции влечёт за собой риск. Но если бы это оказалось возможным, то можно смело гарантировать, что вся разведка НАТО будет крутиться вокруг этого отряда, что даст возможность настоящей ударной группе выполнить свою задачу беспрепятственно и даже, возможно, скрытно.
ТАКР «Пётр Великий». В отвлекающий отряд он войти не сможет в силу состояния, а вот «Нахимов» может и успеть. От кораблей отвлекающего отряда не требуется боеспособность, нужен только грозный вид. Фото: Григорий Сысоев/РИА Новости
В любом случае в состав отвлекающего отряда нужно включить большое количество кораблей ВМФ покрупнее, например ракетный крейсер «Маршал Устинов», БПК «Североморск», возможно, перевести с ТОФа ракетный крейсер «Варяг», с Балтики — СКР «Неустрашимый» и «Ярослав Мудрый», для обеспечения ПЛО отряда от возможных провокаций — корветы Балтфлота. Состав должен быть достаточно внушительным, чтобы ВМС стран НАТО в регионе, где отряд будет действовать, рассматривали бы его как главную цель для наблюдения, а всякой «мелочёвкой» бы пренебрегли.
В состав отряда должны входить суда плавтыла.
Заранее выделенные самолёты ВКС, как бомбардировщики, так и заправщики, должны отработать полёт «за угол» — в Средиземное море через Северную Атлантику.
После отработки всех упражнений и подготовки к походу нужно начинать переброску сил в район операции.
Проведение спецоперации
Наращивание ударной группировки в регионе должно быть постепенным. То, что один-два корабля у нас ходят на бестолковые боевые службы, для НАТО не новость, и возбуждения там не вызывает. Этим нужно воспользоваться.
Например, пара фрегатов может сходить в Африку, эскортируя туда транспорт для Африканского корпуса, а десантный корабль со спецназом сгонять туда же под видом корабля, перевозящего грузы. Другой десантный корабль может уйти в Тартус и там имитировать погрузку-выгрузку чего-то для Сирии, «Григорович» может болтаться в Средиземке туда-сюда, как пару недель назад делал БПК «Североморск», а «Шапошников» и «Гремящий» могут зайти в какой-нибудь западноафриканский порт.
Потом, например, «Шапошников» пойдёт следить за американской авианосной группой в Красном море, а «Гремящий» зайдёт в Хмеймим, фрегаты и один БДК будут неспешно идти на север, как будто бы в Россию.
Это всё от НАТО, конечно, не скрыть, но западники, привыкшие к пассивности и нежеланию защищать себя со стороны России, а также к неумению её не то что вести изолированную морскую или воздушную войну, а даже и понимать её, вряд ли будут сильно тревожиться.
Дальше отвлекающий отряд должен выдвинуться в назначенный район. А вот тут всё должно быть ярко, громко и большой массой кораблей, демонстративно.
Отвлекающий отряд, под фанфары СМИ, должен отвлечь на себя усилия НАТОвской разведки, пройдя совместно через Ла-Манш, Бискайский залив, помаячив у берегов Испании и войдя в Средиземное море в тот момент, когда нужно отвлечь максимум внимания от фрегатов и идущего с ними БДК. Госпитальное судно, кстати, может изначально прийти с отвлекающим отрядом, со стороны будет выглядеть так, как будто это группа идёт для участия в боевых действиях. Потом госпитальное судно может перейти в другой район.
Отвлекающий отряд должен вести себя дерзко и провокационно, проводя разведку у кромки территориальных вод Испании и Франции, ведя поиск подлодок стран НАТО в местах их обычного патрулирования, применяя средства РЭБ и беря на сопровождение ЗРК авиацию НАТО, выполняющую разведку наших кораблей, разделяясь на группы, собираясь снова, преследуя натовские корабли в Средиземном море и наводя максимум хаоса.
Фрегаты же должны, нарушая радиодисциплину, вести переговоры с базой в Тартусе, имитировать сопровождение БДК, от слежения натовских сил за ними не уклоняться и вести себя максимально мирно, как будто они выполняют какую-то рутинную задачу.
Описанные манёвры — это не попытка «в уме» прокрутить план операции, реально вводить противника в заблуждение можно будет и иначе, это просто демонстрация логики, в которой должна действовать ударная группа и отвлекающий отряд.
Пик отвлекающих действий должен совпасть с выходом ударной группировки на дистанцию, с которой она может применить и крылатые ракеты, и вертолёты со спецназом, и быстро перейти к берегу на дальность использования артиллерии.
Всё планируется таким образом, чтобы вход ракет в ливийское воздушное пространство произошёл бы после отбоя в расположениях ВСУ или, если их деятельность не настолько зарегулирована, после того, как они обычно уходят спать — и агентура вполне может эту информацию получить.
После подтверждения положения целей агентурой с земли и беспилотниками с кораблей (и, возможно, не только с кораблей, но это уже не принципиально) и ещё до сбора ударной группы в единый боевой порядок наносится удар крылатыми ракетами по объектам ВСУ в Ливии. После оценки результатов удара выполняется добивание всех уцелевших с помощью БЛА, запущенных с кораблей, принимается решение о задействовании или не задействовании ССО.
В интересах операции могут быть задействованы вертолёты Ка-27. Фото: Юрий Смитюк/ ТАСС
При необходимости спецгруппы с FPV-дронами высаживаются в относительно безлюдных местах в непосредственной близости от противника и добивают уцелевших с безопасного расстояния.
Если речь идёт о месте дислокации вблизи береговой черты, то один или оба БДК могут подойти к берегу и высадить на него наземный отряд, который дойдёт до расположения противника и уничтожит всех его военнослужащих, которые смогли избежать гибели от ракет и дронов.
Применение ССО должно быть спланировано таким образом, чтобы их рейд закончился с первыми лучами солнца следующего дня — необходимо, чтобы в светлое время суток наших подразделений на территории Ливии не было бы.
Также при необходимости корабли подойдут к берегу и используют для поражения объектов противника артиллерию.
Всё должно быть выполнено максимально быстро.
Ракетный крейсер Тихоокеанского флота «Маршал Устинов». Для отвлекающего отряда — отличный вариант. Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр КазаковПосле выполнения боевой задачи и эвакуации спецподразделений с берега ударная группа, находясь в состоянии максимальной боеготовности, уходит из региона, вместе с ней уходит и отвлекающий отряд, корабли Тихоокеанского флота уходят через Суэцкий канал в Красное море и далее в Индийский океан и домой.
Возможно, что ССО также выполнят эвакуацию агентуры, если это будет признано необходимым. Впрочем, если она будет вести себя грамотно, то это не понадобится.
Момент ракетного удара бомбардировщиками выбирается исходя из обстановки на момент выполнения ракетного удара кораблями. Если удар кораблями полностью достиг цели, то бомбардировщики возвращаются в воздушное пространство РФ с ракетами и атакуют запасные цели на территории Украины, а потом возвращаются на базы. Наличные самолёты-заправщики должны позволять такие действия.
Любые политические комментарии официальными лицами даются после оценки возможных ответных действий Запада и того, не погибли ли в ходе рейда западные военные.
В любом случае, операция позиционируется как ответ на уничтожение танкеров и ту угрозу для судоходства, которую создавали действия ВСУ в регионе.
Всё это возможно с имеющимся боевым составом флота и производящимся серийно оружием, и без отвлечения значимых сил от ведения СВО. Единственным рациональным доводом против можно считать необходимость расхода крылатых ракет не по Украине — и это в условиях, когда нам их не хватает на Украину и надо вести накопление ракетного оружия под войну на Балтике, которая может начаться уже в этом году.
Но при непредвзятом анализе военно-политической обстановки становится ясно, что эта операция важна, необходима, и расход ракет на «африканские» подразделения ВСУ полностью оправдан.
Значимые причины
Существует масса причин для того, чтобы провести подобную операцию не позднее конца лета 2026 года, край — сентября.
Во-первых, сам факт потери торговых судов неприемлем.
Во-вторых, то, как Россия ведёт СВО и реагирует на рост вовлечённости стран Европы в эту войну, породило на Западе крайне опасную для нас иллюзию, что Россия в современной высокотехнологичной войне не является опасным противником. Иллюзию того, что мы умеем гробить свою пехоту при штурмах деревень и посёлков, но вести современную войну флотом и авиацией не умеем.
Это отчасти так, хотя и не в такой степени, как в это верят на Западе.
Проблема здесь в том, что слабость провоцирует, и очень сильно. Уверенность европейцев в нашей неспособности вести современную высокотехнологичную войну неизбежно толкнёт их на то, чтобы с нами «немножко» повоевать, а потом будет поздно.
И в этой обстановке наглядная демонстрация того, что Россия вполне может воевать далеко от своих границ, причём с разрушительным эффектом, может стать настоящим спасением для нас. Она может иметь крайне серьёзный отрезвляющий эффект.
В-третьих, необходимо понимать, что если не оказывать украинскому ползучему проникновению в Африку сопротивление, то рано или поздно нашему Африканскому корпусу придётся воевать с украинскими силами беспилотных систем. Прямо сейчас Корпус ведёт тяжёлые бои в Мали, страна почти потеряна, появление там украинских «беспилотчиков» никак не идёт на пользу ни нам, ни тем странам, правительства которых поставили на сотрудничество с нами. Между тем это только вопрос времени.
Как и вопрос атаки наших баз в Сирии — тоже вопрос времени.
Механизм охоты на украинцев в Африке надо выстраивать сейчас, заранее, а не когда станет слишком поздно.
Более того, у расползания украинского присутствия в странах Африки и Ближнего Востока есть огромный террористический потенциал, который рано или поздно обязательно станет реальностью. В конце концов, подготовкой террористов-смертников на Ближнем Востоке зачастую занимаются именно своего рода «предприниматели» — люди, для которых торговля живыми бомбами или просто их подготовка — это бизнес.
Украинцы, с их менталитетом, прекрасно впишутся в это положение дел, дополнив традиционные террористические практики методами роботизированной войны. Кто-то может возразить, что они потом вернутся. Вернутся, но не сразу, и потом мы опять сможем их выполоть оттуда — благо опыт будет.
В-четвертых, не секрет, что в последнее время у части нашего населения, как бы это помягче выразиться, зреют сомнения в эффективности высшего политического руководства страны. Это даже в мирное время очень плохой знак, а в военное — плохой вдвойне. У нас же в этом году плюсом к этому и ускоряющийся экономический спад, и выборы в Госдуму, и, теоретически, возможность какого-то украинского «наката» на наши позиции, который Украина медийно отработает просто на 100%.
В таких условиях яркая, успешная, высокотехнологичная заморская операция без потерь (а это вполне возможно, если обеспечить внезапность), проводимая против той страны, с которой мы и так воюем, просто на другом ТВД, станет политически очень весомым вкладом в обеспечение внутриполитической стабильности в стране. Маленькая победоносная война, в которой мы фактически не рискуем.
Наконец, в-пятых, а ведь нам на самом деле надо учиться вести такие войны. Не миллионами пехотинцев, а точечными ударами, нанесёнными тогда, когда миллионы пехотинцев ещё не нужны. И теперь уже не будут нужны. Воевать не числом, а умением, не за счёт людей, а за счёт технологий. Атаковать не когда уже поздно, а когда угрозу можно купировать одним ударом.
И нам надо выращивать военачальников, умеющих так воевать. Понимающих, что корабли нужны не как источник людей для морской пехоты, а самолёты — это не летающая замена артиллерии для работы по переднему краю, знающих, что авиация и флот способны решать задачи самостоятельно, без мобилизации «массы людей» и без втягивания страны в разрушительную войну на земле.
И это, возможно, одна из самых важных причин.
Заключение
С вероятностью 99,9% ничего подобного никто не сделает. Но статья написана не для того, чтобы кого-то к чему-то побудить, её цель в другом.
Позже, когда последствия украинского присутствия в Африке и других местах потребуют от нас массы усилий, ресурсов и жертв для их ликвидации, с экранов телевизоров и страниц государственных СМИ нам будут подавать это положение дел как единственно возможное.
А ещё после СВО нас ждёт обвал даже того флота, который есть сейчас. И в качестве обоснования этого будет использована подмена фактов — то, что флот не использовали для победы должным образом, будут представлять как доказательство его ненужности в принципе. Притом, что блокада Украины с моря стала бы огромным ударом для Киева, а с пресловутыми безэкипажными катерами справился бы даже Алжир — это оружие сработало только против нас и только в силу организационных причин. И потом, в будущих войнах, уже наши дети и внуки будут платить за отсутствие флота кровью.
Кровью они заплатят и за то, что «время пилотируемой авиации закончилось, всё решают дроны». Так же, как иранские генералы, политики, зенитчики и ракетчики, не осознававшие, что с ними могут сделать современные ВВС. И девочки-школьницы тоже, если кого-то не трогают другие иранские примеры.
Так вот, цель этой статьи в том, чтобы потом, когда уже поздно будет решать вопрос одним ракетным залпом, все сохранившие способность мыслить люди знали бы, что, во-первых, сделать иначе можно было.
А во-вторых, знали бы, что делать иначе можно будет в будущем. В том нашем счастливом будущем, когда всё будет делаться эффективно и вовремя, и которое однажды обязательно наступит.
Информация