Взлеты и падения императорского флота России. Успехи Павла I, упадок при Александре I, трагическое отставание при Николае I

Н. Красовский. Возвращение в Севастополь эскадры Черноморского флота после Синопского боя

Сегодня мы продолжим рассказ об успехах и поражениях российского флота, поговорим о пике успехов, достигнутом при Павле I, деградации в период правления его сына Александра, посмотрим, как отзывались о русском флоте иностранцы накануне несчастной Крымской войны.

Военно-морской флот при Павле I

Сын Екатерины II Павел, вступивший на трон в 1796 году, ещё в возрасте 8 лет был назначен «генерал-адмиралом» и, надо сказать, к своим «обязанностям» уже тогда старался относиться серьезно. Теперь же новый император, впервые после Петра I, сам вывел флот в море (в 1797 году), при этом спал на шканцах, укрывшись обрывком паруса, что быстро стало известно всем экипажам и резко повысило его авторитет.

Именно Павел I отменил варварское наказание килеванием, при котором провинившегося протаскивали на канате под водой от одного борта к другому. Кроме того, он увеличил винную порцию нижним чинам (что также способствовало популярности). Были начаты работы по модернизации морских портов, активизировано судостроение: за недолгое царствование этого императора были спущены на воду 17 линейных кораблей и 8 фрегатов. Еще 5 линейных кораблей и 4 фрегата, заложенных при Павле I, были достроены при его сыне Александре. Именно при Павле была основана знаменитая Российско-американская компания, устав которой в 1799 году утвердил сам император.

Эскадра Ф. Ушакова успешно воевала в Средиземном море, причем под началом русского флотоводца оказались и турецкие корабли.

М. Иванов. Российская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова, идущая Константинопольским проливом

Очень повысился авторитет Ушакова и русских моряков после штурма защищаемой французами практически крепости острова Корфу.

Взятие Корфу на Почтовой марке России

Многообещающим был Мальтийский проект Павла I, который уже объявил этот чрезвычайно выгодно расположенный остров новой губернией Российской империи. В случае успеха у нашей страны появилась бы мощная и прекрасно защищенная база на Средиземном море.

Мальта на карте Средиземного моря

Кстати, именно по инициативе прибывших в Петербург мальтийских рыцарей было создано новое элитное учебное заведение – Пажеский корпус, и белый мальтийский крестик так и остался значком его выпускников.

Но Александр I, как известно, отказался от своих законных прав на Мальту, без всяких условий уступив эту – уже российскую – губернию англичанам.

Между тем британцы, разгневанные и очень испуганные союзом Павла с Наполеоном, направили в Балтийское море эскадру недавно ставшего виконтом Горацио Нельсона, девизом которого были слова:

Я придерживаюсь мнения, что самые смелые действия являются самыми безопасными.

Получив сведения о том, что русский флот находится в гавани Ревеля, британец гнал к нему свои корабли, намереваясь показать там русским, как он выиграл сражение при Абукире. Но Ревельская эскадра была отведена в Кронштадт, и это поставило Нельсона в крайне глупое и чрезвычайно опасное положение: вести корабли вдоль мощных фортов по узкому фарватеру — значило погубить эскадру, уйти без боя — подвергнуться осмеянию многочисленными врагами на родине. От позора знаменитого адмирала спасли к тому времени уже убившие Павла русские заговорщики. Узнав об этом, Нельсон сделал вид, что привел свои корабли лишь для того, чтобы поздравить с восшествием на престол нового императора.

Военно-морской флот при Александре I

Александр I распорядился держать на Балтике 27 линейных кораблей и 5 фрегатов (на один фрегат меньше, чем при Анне Иоанновне), на Черном море – 21 линейный корабль и 8 фрегатов. Кроме того, для строительства кораблей он приказал использовать только предварительно высушенную древесину. Однако, судя по всему, это распоряжение не выполнялось, поскольку ещё в 1853 году (до начала Крымской войны) английская газета Times в большой статье, посвященной флоту России, сообщала читателям:

Для кораблестроения Россия располагает всеми необходимыми материалами, и притом наилучшего качества. Дуб, который дают ее леса, ничем не уступает канадскому, из коего строятся британские корабли, однако в последние годы из-за чудовищных масштабов вырубки леса Средней России уже не способны удовлетворить потребности военного флота, и русским приходится доставлять древесину для своих кораблей с севера. Это дерево по условиям климата поступает на верфи сырым, но ему никогда не дают должным образом просохнуть. Следовательно, оно быстрее гниет и истребляется червями-древоточцами.

В 1803 г. группа из 30 лучших гардемарин, в числе оказался М. П. Лазарев, была отправлена на стажировку в Англию, где удалось устроить их на военные корабли. К 1803-1806 гг. относится первое русское кругосветное плавание русских кораблей (во главе с Крузенштерном и Лисянским).

В период царствования Александра I в русском военном флоте появились и первые суда с паровым двигателем: на Ижорском заводе в 1817 г. был построен пароход «Скорый», в 1825 г. – «Проворный»; в Николаеве – «Везувий» в 1820 г. и «Метеор» в 1825 году. Однако значение боевых пароходов недооценивалось, что привело к трагедии Черноморского флота во время Крымской войны.

В целом же сын Павла I морскими делами интересовался мало и сам говорил, что «судит» о флоте, «как слепой о красках». И 11 января 1826 года декабрист В. Штенгель (бывший моряк, дослужившийся до чина капитан-лейтенанта) писал о состоянии флота новому императору Николаю I:

Корабли ежегодно строились, отводились в Кронштадт и нередко гнили, не сделав ни одной кампании. И теперь – более 4 или 5 кораблей, которых нельзя выслать в море, ибо мачты для сего переставляются с одного корабля на другой. Прочие, хотя число их немалое, не имеют вооружения. Итак, переводится последний лес, тратятся деньги, а флота нет. Но в царствование блаженной памяти родителя вашего (Павла I) в 1797 г. выходило 27 кораблей, всем снабженных, а в 1801 г. готовилось 45 вымпелов! Можно сказать, что прекраснейшее творение Великого Петра уничтожено совершенно. Теперь на случай войны некого и не с чем выслать в море.

Всего же к концу царствования Александра I на Черном и Балтийском морях насчитывалось всего 15 пригодных к немедленному выполнению боевых задач линейных кораблей.

Действия русских эскадр на Средиземноморье историк Н. Д. Каллистов назвал «вспышками посреди мрака». О чем идет речь? Сформированная в Кронштадте русская эскадра Д. Н. Сенявина в 1805-1807 гг. снова пришла в Средиземное море, где со времен Ушакова находилась русская военно-морская база на острове Корфу и стояли черноморские корабли. Вначале эта объединенная эскадра действовала против французов в ходе войн Третьей и Четвертой антифранцузских коалиций, затем – разгромила османский флот в Дарданелльском и Афонском сражениях Русско-турецкой войны 1806-1812 гг.

Первое произошло в мае 1807 года во время попытки турок снять блокаду пролива Дарданеллы. Оно закончилось отходом османского флота и серьезным повреждением трех неприятельских линейных кораблей. Во втором, которое состоялось через месяц у мыса Афон, русский флот одержал решительную победу: турки потеряли три линейных корабля, четыре фрегата и один шлюп.

А. Боголюбов «Афонское сражение 19 июня 1807 года»

Но в том же 1807 году, по условиям Тильзитского мирного договора, Александр согласился отдать французам район Котора и Ионические острова, жители которых уже успели перейти в русское подданство. Возвращение русских кораблей на родину обернулось катастрофой. Балтийская эскадра (9 линейных кораблей и один фрегат) во главе с Сенявиным была блокирована англичанами в Лиссабоне. В результате 23 августа 1808 года Сенявин подписал конвенцию, согласно которой его корабли были переведены в Портсмут, их экипажи возвратились в Россию в 1809 году, в 1813 году англичане вернули нашей стране всего два корабля – остальные пришли в негодность.

Черноморскую эскадру во главе с капитаном I ранга Иваном Салтановым (5 линейных кораблей, 4 фрегата, 4 корвета, 4 брига, 20 призовых судов) турки не пропустили через подконтрольные им проливы. Линейные корабли «Москва» и «Святой Пётр» попытались прорваться через Гибралтар, но попали в шторм, а затем перешли в Тулон и в 1809 году были проданы Франции. Блокированный англичанами в Палермо фрегат «Венус» его капитан безвозмездно передал сицилийскому королю Фердинанду. Еще один линейный корабль и фрегат в 1809 году были проданы французам на острове Корфу. Четыре линейных корабля, два фрегата, два корвета и прочие суда пришли в Триест, где были сданы французам.

Так, всего за несколько лет своего царствования Александр I ухитрился не только отказаться от признанной его отцом частью России Мальты, но и потерять все уже принадлежавшие нашей стране базы на Средиземном море, а также две сильные боевые эскадры – Балтийского и Черноморского флотов.

Во время войны с Персией 1803-1813 гг. русские сухопутные войска поддерживала Каспийская военная флотилия, которая использовалась для подвоза войск, снаряжения и провианта, высаживала десанты, участвовала в штурме Ленкорани.
В 1808-1809 гг. корабли Балтийского флота приняли участие в очередной (и последней по счету) войне с Швецией, после которой эта страна потеряла Финляндию и Аландские острова. Здесь со стороны России традиционно и довольно успешно действовали именно гребные флотилии, по итогам 1808 года их трофеями стали 2 брига, 2 геммама (парусно-гребные фрегаты), катер «Атис», 2 галеаса, 11 яхт, 51 иола, 25 канонерских лодок, 6 транспортов и 12 других судов. А 23 июня 1809 года в Вазасском проливе состоялся закончившийся вничью бой 36-пушечного фрегата «Богоявление» и двух шведских 48-пушечных фрегатов.

А потом Невскую губу Финского залива стали называть «Маркизовой лужей» – по титулу морского министра Жана-Батиста де Траверсе, при котором с 1811 по 1821 гг. корабли Балтийского флота редко доходили дальше, чем до острова Котлин.

Маркизова лужа

Военно-морской флот при Николае I

А. Боголюбов. Смотр Балтийского флота Николаем I в море с палубы парохода

Начиная со времён Петра I служба на флоте даже для дворян считалась чуть ли не наказанием. Характерно второе название галер, широко употреблявшееся в официальных документах, – каторги. Но зато очень выгодной была служба на берегу. Вот, например, свидетельство генерал-губернатора Новороссии Александра Ланжерона (Людовик Александр-Луи Андро, граф де Ланжерон, маркиз де ла Косс, барон де Куньи):

Что касается до казнокрадства и злоупотреблений, то все это во флоте было гораздо хуже, нежели в сухопутной армии. Из дерева, предназначенного для постройки судов, строили дома для офицеров. Администрация флота состоит из мошенников.

Престижной профессия морского офицера стала считаться только во времена Николая I. Вырос и культурный уровень, о чем с некоторой иронией сообщается в цитировавшемся в предыдущей статье обзоре британской газеты Times 1853 года:

Русские адмиралы и офицеры нисколько не похожи на грубоватых, неотесанных морских волков... По утрам они встают неторопливо и вальяжно, щеголяя в домашних туфлях и халатах; днем нежатся на диванах малинового бархата с французскими романами, часами просиживают за пианино, играя этюды Шопена.

Появились «династии» морских офицеров. Рекорд здесь принадлежит семье Бутаковых, 120 членов которой стали военными моряками. Братья Григорий Николаевич и Иван Николаевич Бутаковы боевое крещение получили, будучи гардемаринами: первый во время Гогландского сражения 1788 года, второй – в 1790 году во время Красногорского и Выборгского морских сражений. Григорий Николаевич Бутаков дослужился до чина капитан-лейтенанта, но умер бездетным. И потому морскую династию продолжили потомки Ивана Николаевича Бутакова, который вышел в отставку в чине вице-адмирала в 1848 году. Все шесть его сыновей стали военными моряками, Алексей дослужился до звания контр-адмирала, Иван стал вице-адмиралом, наиболее известен Григорий Иванович Бутаков – «полный адмирал», один из основоположников тактики парового броненосного флота России.

Г. И. Бутаков

Правнук Ивана Николаевича – Григорий Александрович Бутаков, перешёл на сторону Советской власти, был награждён орденом Красного Знамени, во время Великой Отечественной войны участвовал в обороне Севастополя и Керчи, в отставку вышел в звании капитана 1-го ранга в 1951 году.

Капитан 1 ранга Г.А. Бутаков на фотографии 1950-х гг.

А вот его 20-летний сын Александр (младший лейтенант) погиб под Ленинградом 20 июня 1943 г. на морском охотнике МО-177 – корабль попал под прямой удар авиабомбы.

Вернёмся в середину XIX века и посмотрим, что в 1853 году автор британской газеты Times писал о русских матросах:

Большинство рекрутов приходит на флот из внутренних областей страны... В отличие от английских и французских матросов, они не дышали морским бризом с колыбели.

Далее он сообщает об излишней зарегламентированности и муштре на русских боевых кораблях:

Они (матросы) застывают по стойке смирно на палубе в высоких сапогах и тесных мундирах в точном соответствии с уставом, — ноги должны быть развернуты под углом ровно в 45 градусов, — такую же эту строевую выучку они должны выказывать и на спардеке, у помп или орудий. Правила и уставы регламентируют каждое движение русских моряков: даже в минуту величайшей опасности они будут методично поднимать якорь, хотя англичане в этом случае просто обрубили бы канат, развернули корабль и поставили бы все паруса до последнего, так чтобы мачты гнулись... Маневры выполняются с величайшей точностью, но, судя по всему, каждому члену команды отведено четкое место по боевому расписанию, и знает он только узкий круг своих обязанностей. Конечно, благодаря практике этими навыками он овладевает в совершенстве, но возникает вопрос — как все эти маневры будут выполняться в сражении, когда многие в команде будут убиты или ранены, а заменить их никто не сможет? Герцог Йоркский требовал, чтобы его люди умели управляться и с ружьями, и с пушками, и с парусами одновременно: такой принцип, несомненно, представляется более разумным.

Любопытно и такое наблюдение:

При всей этой регламентации нет единой системы наказаний за провинности. Их каждый капитан определяет по собственному усмотрению.

Данное обстоятельство, вероятно, способствовало самодурству и произволу капитанов кораблей и морских офицеров и приводило к многочисленным злоупотреблениям.

Продолжим цитату:

С орудиями канониры управляются споро и сноровисто, но в целом маневры на русском флоте выполняются гораздо медленнее, чем на английском: русские корабли имеют меньшую длину, что затрудняет повороты, а сигнальная система далека от совершенства. Своей неповоротливостью и толщиной бортов русские корабли напоминают плавучие крепости испанской Армады.

А вот это замечание британского автора, как говорится, «не в бровь, а в глаз»:

Русское правительство уделяет флоту большое внимание и тратит на него немалые средства, он, вполне возможно, в достатке снабжен всем необходимым. Но при всем вышесказанном России трудно будет вести войну на море, поскольку у нее нет собственного торгового флота. Ее морская торговля ведется руками немцев, англичан, греков и шведов. А в истории всех великих морских держав военный флот возникал на основе флота торгового.

Очень интересна характеристика географического положения императорской России середины XIX века:

Россия обладает тремя внутренними морями. Единственное открытое море, с которым она граничит – на Крайнем Севере – сковано льдами. Выходами из двух наиболее важных внутренних морей служат проливы Босфор и Зунд, что делает их уязвимыми в случае блокады. Русские порты, за исключением, конечно, Кронштадта и Севастополя, малопригодны для стоянки военных флотов. Гавань Гельсингфорса – лучшего порта Финляндии – слишком мала... Ревель – порт чисто торговый: некогда имевшиеся там укрепления почти полностью снесены. В Архангельске имеются верфи и укрепленная гавань, но этот порт находится далеко на севере и в случае войны сколько-нибудь значительную роль играть не будет. То же самое можно сказать о портах в Каспийском море, а гавань Астрахани в устье Волги к тому же приводят в негодность песчаные наносы. Азов и Таганрог слишком мелководны; это относится и ко всем другим портам на Азовском море, а также к Феодосии и Херсону. На пути из Кронштадта в Санкт-Петербург глубины настолько малы, что столицы могут достигать лишь суда с осадкой не более 7 футов. Корабли, построенные на петербургских верфях, приходится доставлять в Кронштадт волоком по суше: одно время для этого использовали верблюдов. Одесса – сугубо коммерческий порт, и единственной пригодной для военного флота гаванью на Черном море остается Севастополь – Севастопольская гавань обширна, глубоководна, защищена мощными укреплениями и обладает дополнительными преимуществами в виде регулярных приливов и благоприятных ветров. Порты Бессарабии ни малейшего военного значения не имеют... Русский флот, имея в тылу лишь Кронштадт и Севастополь, постоянно подвергается опасности оказаться отрезанным от своих баз... В подобных обстоятельствах стремление России приобрести более удачные гавани и береговую линию представляется совершенно естественным.

Заканчивает свою статью англичанин следующим умозаключением:

Цари не жалели забот и трудов для создания мощного флота, но все эти усилия останутся тщетными, если России не удастся завоевать и присоединить побережье Турции, Греции и Швеции, что даст ей выход в открытое море, удобные гавани и прирожденных моряков в качестве новых подданных.

Что касается «прирожденных моряков в качестве новых подданных»: отметим, что в русском флоте служило много остзейских дворян, самым известным из них является первооткрыватель Антарктиды Фаддей Беллинсгаузен. Адмиралами русского флота стали Фердинанд и Василий Врангели, Мориц Беренс, Григорий Платер, Богдан фон Глазенап, Михаил Дюгамель, Оскар Кремер, Николай Эссен. И это не считая множества морских офицеров.

К середине XIX века российский морской флот по количеству и качеству боевых кораблей и выучке экипажей вполне соответствовал европейскому уровню. Тот же британский автор пишет в 1853 г.:

Русский флот состоит из пяти дивизий, из коих три базируются на Балтике, а две – на Черном море... На российских верфях, не переставая, кипит работа, и в результате на сегодняшний день русский флот состоит из 60 линейных кораблей (от 70-пушечных до 120-пушечных), 37 сорока-шестидесятипушечных фрегатов, 70 корветов, бригов и бригантин, 40 пароходов, 200 канонерок и галер, несущих в совокупности 9000 пушек. Служит на нем 42000 моряков и 20000 морских пехотинцев.

Черноморский флот ещё одержал большую победу над турками в Синопском сражении в 1853 году.

А. Боголюбов. «Синопский бой 18 ноября 1853 года»

Палаш попавшего в плен командующего турецкой эскадрой Осман-паши, музей Черноморского флота, Севастополь

Потери османского флота составили 7 фрегатов, 3 корвета, 1 пароход, 2 вооружённых транспорта, 2 купеческих брига, были уничтожены 4 береговые батареи. Русский флот не потерял ни одного корабля. Но эту победу потом называли пирровой, а само сражение – «лебединой песней Черноморского флота». Эпоха парусных судов подошла к концу, а в составе Черноморского флота оказалось всего два военных колесных парохода («Владимир» и «Громоносец») и пять небольших колесных пароходо-фрегатов, предназначавшихся для каботажного плавания. Любопытно, что упоминавшийся выше «Владимир» стал участником первого в мировой истории боя паровых кораблей, который состоялся 17 ноября 1853 года. Его противником был турецкий пароход «Перваз-Бахри» («Владыка морей»). Капитан Григорий Бутаков очень удачно использовал то обстоятельство, что у турецкого судна не было орудий на корме. Через три часа, уже потерявший 58 человек экипажа, османский пароход спустил флаг и был отведен в Севастополь. После ремонта он сменил название (теперь – «Корнилов») и вошёл в состав Черноморского флота.

А. Боголюбов. Бой русского пароходофрегата «Владимир» и турецкого парохода «Перваз-Бахри»

Но это был всего лишь эпизод. Когда в войну 1853-1856 гг. вступили Британия и Франция, понимая бессилие парусных судов перед пароходами вражеского флота, А. Меншиков, командовавший сухопутными и морскими силами в Крыму, после поражения в битве при Альме 8 (20) сентября отдал приказ:

Вход в бухту (Севастополя) загородить, корабли просверлить и изготовить их к затоплению, морские орудия снять, а моряков отправить на защиту Севастополя.

Его поддержал Нахимов, который сказал:

Имея Севастополь, мы будем иметь флот…, а без Севастополя нельзя иметь флота на Черном море: аксиома эта ясно доказывает необходимость решиться на всякие меры, чтобы заградить вход неприятельским судам на рейд и тем спасти Севастополь.

А вот Корнилов в гневе покинул совет.

В следующей статье мы продолжим наш рассказ.