Флот и политика. Русский флот в Средиземном море, или Как заручиться поддержкой англичан
Итак, в 1768 г. французы были полны решимости не допустить победы Российской империи в войне против турок, которую во многом сами же и развязали. Соответственно, Франция и союзная ей Испания оказались враждебны Российской империи и не потерпели бы ее эскадр в Средиземном море. В то же время Балтийский флот был слишком слаб, чтобы бросить вызов французской военно-морской мощи.
Отправить русские эскадры в Средиземное море можно было только в случае, если бы за них вступились англичане. Лишь они одни могли защитить наши корабли от посягательств французского и испанского флотов, но бескорыстием британцы не страдали никогда. Соответственно, чтобы эту поддержку получить, нужно было понять, каким английским интересам наша Архипелагская экспедиция могла служить и как русский флот мог блюсти эти интересы — а затем «продать» экспедицию англичанам.
Морское соперничество Франции и Англии в Средиземноморье
Устремления Великобритании и Франции в восточной части Средиземного моря были, конечно, совсем противоречивы, но две точки пересечения их интересов хотелось бы выделить особо.
Первая — это, конечно же, морская торговля с территориями, входившими в состав Османской империи. В особенности англичан интересовал Левант.
И не то чтобы англичанам в Левант не было хода, но французы здесь опередили Великобританию, став первым торговым партнером Оттоманской порты. Англичан такое, конечно, не устраивало. Барыши от морской торговли были огромными, так что британское стремление подвинуть франков и сосредоточить торговые операции с Левантом и народами, населяющими берега Средиземного моря, очень даже понятно.
Второй же точкой был, как ни странно это прозвучит, Египет.
Нет, о строительстве Суэцкого канала тогда речь еще не шла, хотя в XVIII веке в этом не было ничего невозможного. Немного позднее, в 1798 г. Наполеон Бонапарт такую возможность рассматривал и распорядился провести предварительные изыскания. Но Египет и без канала представлял собой огромный интерес как для Франции, так и для Великобритании.
Торговый путь, связывающий Европу и Индию, в те годы был очень и очень длинным — судам приходилось идти в обход всего африканского континента, мимо мыса Доброй Надежды. Совсем другим делом был бы комбинированный сухопутно-морской путь: Средиземным морем до дельты Нила, затем по Нилу до Каира, оттуда по суше в Суэц, а уж из Суэца — снова морем в Индию.
Такой путь Великобритания с удовольствием прибрала бы к рукам сама, но ни в коем случае не могла допустить, чтобы им воспользовались французы. Мало того, что Версаль тогда выиграл бы большую фору в торговле с азиатскими странами, так заполучив Египет, французы могли продолжить экспансию, двинувшись сухопутным путем в Индию. И что бы тогда могло случиться с британским владычеством в стране слонов и священных коров?
Во Франции также понимали стратегическую важность Египта и желали утвердить свое владычество в нем. Причем, дабы не портить отношения с турками — мирным путем. Одно время во Франции бытовала в высшей степени оригинальная теория: заполучить Египет в подарок за свои заслуги в деле сдерживания Российской империи, за то, что Франция всячески препятствовала расширению России за счет Оттоманской порты. При этом учитывалось также, что хотя Египет номинально и числился в составе турецкой империи, фактически он весьма мало от нее зависел. Так, в «Considérations politiques» опубликована была статья анонимного автора, вопрошавшего:
Разве было бы удивительно, если бы Порта согласилась в знак признательности уступить нам страну, уже отделенную от (Оттоманской) империи или, по крайней мере, дать нам право свободного плавания по Красному морю.
Правда, писано это было в 1783 г., но и ранее французы ломали головы над тем, как бы «прихватизировать» столь выгодные для них территории.
Чем мог помочь Великобритании русский флот?
Могла ли Великобритания добиться своего силой оружия, разгромив Францию на море? Вопрос сложный, потому что англичане, конечно, могли уничтожить французский флот, но будет ли этого достаточно? Потребовалось бы блокировать побережье Франции, дабы не пропускать торговые суда. Это, конечно, сильно расстроило бы торговлю Франции и Оттоманской порты, но не менее сильно разозлило бы торговцев Леванта против Англии, чьи действия вызвали такой переполох в делах, и как потом договариваться с ними? Во всяком случае, если перехватить торговлю силой оружия и можно было, то лишь путем долгой и тяжелой войны, к чему Англия совсем не стремилась. Как писал один английский историк:
Англия, страна коммерсанта, нуждалась в мире, чтобы хорошо шли торговые дела.
Поэтому для Туманного Альбиона было бы совершенно замечательно, если б не его моряки, но чей-то другой флот помешал французской торговле.
Что собирался делать российский флот? Во-первых, организовать восстание греков, а также и черногорцев. Во-вторых, разгромить турецкий флот. И, наконец, в-третьих — захватить острова Архипелага, то есть Эгейского моря, являвшегося ключом к проливу Дарданеллы, тем самым перерезав морские перевозки в Стамбул.
Если бы наши флотоводцы не преуспели, то Великобритания ничего бы не выиграла, но при этом ничего и не потеряла. Отношения с французами у нее были и так из рук вон плохи, так что, надавив на Францию, дабы та пропустила русские корабли, англичане ничего б не ухудшили. Но вот если российский флот преуспеет...
В этом случае турецкие морские перевозки в Средиземном море будут парализованы, что самым негативным образом скажется на благосостоянии купцов Леванта. Винить они будут, разумеется, Францию, которая втравила Оттоманскую порту в войну против Российской империи. Англичанам, конечно, тоже достанется за то, что заставили французов пропустить российский флот, но все-таки англичане будут скомпрометированы несравненно меньше французов. А это давало отличные возможности перетянуть часть купечества в орбиту английской торговли.
Кроме того, совершенно очевидно было, что если бы российская эскадра утвердилась в Восточном Средиземноморье, то это нанесло бы престижу Франции в Турции столь сокрушительный удар, что уже и речи в ближайшие годы не могло бы идти о какой-то там переуступке Египта или же предоставлении Франции иной возможности реализовать там комбинированный сухопутно-морской путь.
Своими действиями российская эскадра вполне могла сломать англо-французское «статус-кво» в восточном Средиземноморье, что было крайне ценно для англичан. Но не менее важным было и то, что мешая карты французам, Российская империя не имела никакого шанса воспользоваться плодами этого замешательства. Перетянуть торговлю с Левантом или же дела египетские на себя и к своей пользе Екатерина II никак не могла. Российская эскадра с точки зрения британской морской мощи была ничтожна, а торгового флота у Российской империи почти не имелось, и уж тем более его не было в Средиземном море.
Таким образом, выгоды для Англии от успешных действий российского флота в Средиземноморье были несомненны. Россия же получала от них ровно то, на что и рассчитывала — диверсию, оттягивающую на себя войска Оттоманской порты, и тем самым лучшие шансы победить на основном театре боевых действий.
Безусловно, это была неплохая почва для взаимовыгодного соглашения. Но следовало понимать, что Великобритания, получая выигрыш в Леванте, должна была пренебречь своими интересами в Европе. Как уже было сказано ранее, англичане вовсе не хотели роста влияния Российской империи, а в случае победоносной войны против османов Россия, несомненно, усилилась бы.
В общем, у сэров и пэров на одной чаше весов лежала несомненная выгода от торговли в Средиземноморье, а на другой — опасность ненужного англичанам усиления Российской империи по результатам войны с Турцией. Чтобы подтолкнуть Туманный Альбион к правильному выбору, следовало объяснить англичанам, что Российская империя полностью осознает все обстоятельства и не думает даже о том, чтобы как-то вклиниться в торговлю с Левантом.
Екатерина II очень хорошо понимала и другое. Сейчас Великобритания может смотреть на русскую экспедицию вполне благосклонно, но если она завершится успехом, от которого англичане получат выгоду, их позиция может измениться. Потому императрица писала Н. И. Панину для русского посла в Лондоне, чтобы этот посол, в свою очередь, всячески успокаивал британское правительство:
По известной всех англичан без изъятия жалузии (ревности — прим. авт.) ко всяким морским предприятиям других держав, нельзя, правда, ручаться, чтобы они внутренне и на нашу экспедицию без зависти взирать стали, тем больше, что противу ее будет их еще поощрять и некоторое опасение относительно к левантской их торговле...
Политический расчет русской императрицы оказался верен — ей удалось заручиться поддержкой англичан. Как позднее писал Д. Стокер, хоть и не об этом случае:
Нация ясно показала, что верные и непосредственные выгоды торговли брали верх над отдаленными надеждами на политические преимущества.
Итак, дипломатия Российской империи проложила дорогу балтийским эскадрам в Средиземное море. Но это был лишь первый шаг, только предпосылка для успешного дела. Российским эскадрам предстояло не только разгромить турок и поднять восстание среди христианских народов, но и пройти по тонкому дипломатическому льду, не оступившись. С одной стороны, требовалось одержать военные победы, а с другой — сделать это так, чтобы не вызвать «жалузии» у англичан и не поддаться на возможные провокации французов.
Назначение командующим экспедицией графа А. Г. Орлова
Сколь бы ни были хороши русские моряки, дипломатического опыта у них не имелось. Но для успеха Архипелагской экспедиции ее должен был возглавлять человек, понимающий, когда стоит очертя голову лезть в самое пекло, а когда этого делать не нужно. Е. В. Тарле так описал выбор командующего:
При снаряжении экспедиции из Балтики на восток Средиземного моря Екатерине понадобились ум, хитрость, пронырливость, изобретательность Алексея Орлова, соединенные со способностью, где нужно — рискнуть, где нужно — поостеречься.
Иной раз «в интернетах» приходится читать, что выбор графа Орлова был сделан в благодарность и из желания возвысить участника заговора против Петра III, по результатам которого Екатерина II взошла на престол. Отчего, собственно, она и умудрилась вручить командование русской эскадрой человеку, который не был моряком, да и вообще не имел хорошего образования.
Но на самом деле, конечно, это было совершенно не так. По результатам переворота Екатерина узнала Алексея Орлова как человека безжалостного и ни перед чем не останавливающегося, но при этом разумного и хитрого — вот такой человек и нужен был для «диверсии» в Средиземном море.
Отправка эмиссаров
Разумеется, граф Орлов получил все необходимые ему полномочия, а равно и деньги для того, чтобы организовать восстание греков в Морее (Пелопонесс). Но кроме того, Екатерина II разослала эмиссаров, причем не только в страны Средиземноморья. В Молдавию и Валахию отправился Н. Каразин, в Албанию — И. Петушин, в Черногорию — Эвдемирович и Белич.
При этом императрица хотела, чтобы Орлов выступил координатором, чтобы восстание балканских народов было бы одновременным и всеобщим, а не выродилось в отдельные разрозненные выступления. Екатерина II совершенно справедливо указывала графу, что «восстание каждого народа порознь» бесполезно и невыгодно,
ибо ни который из них сам по себе столько не силен, чтобы иное что произвести мог, кроме одного набега и, так сказать, мимоходного на оном опустошении частицы ближней земли.
Императрица предлагала Орлову также вести переговоры с Венецианской республикой и перетянуть ее на российскую сторону, обещав ей возвращение Мореи, которой некогда владели венецианцы. Но она же не делала большой ставки на вовлечение Венеции, так как, по ее мнению, последняя уж слишком боится турок, отчего будет только интриговать, а помощи никакой не окажет.
Запрет корсарства
Зная слишком уж разностороннюю натуру Алексея Орлова, Екатерина II прямо запретила ему самому пиратствовать и выдавать грамоты на корсарство (арматорство) с разрешением нападать на торговые суда европейских держав или же христиан, живущих под властью турок. Делалось это с тем, чтобы:
1. Не восстанавливать против себя Францию, которую и так удерживала от удара лишь угроза британского флота;
2. Не давать Англии повода думать, что Россия намеревается как-то затронуть ее торговлю с Левантом;
3. Не испортить отношений с торговыми кругами Греции и Леванта.
Последнее было важно, опять же, по двум причинам. Во-первых, купцы-греки могли сильно способствовать христианскому восстанию, но если их обидеть, могли, наоборот, ставить ему палки в колеса. Во-вторых же, было вполне очевидно, что Архипелагская экспедиция может продолжаться несколько лет, и пока идет война, ей надо будет как-то снабжаться. В этом деле дружественные связи с купцами будут ей очень важны и полезны.
Инструкции адмиралам, командовавшим эскадрами, идущими в Архипелаг
Всего Российская империя отправила в Архипелаг пять эскадр, под командованием Г. А. Спиридова, Д. Эльфинстона, И. Н. Арфа, В. Я. Чичагова и С. К. Грейга. При этом каждый командующий получил подробнейшие инструкции, в которых особо оговаривалась опасность со стороны Франции и Испании. Заручившись поддержкой Англии, Екатерина II понимала, что французы, тем не менее, могут попытаться спровоцировать русские корабли так, чтобы вышло, будто они сами искали ссоры, и, прикрывшись формальным поводом, уничтожить их. Как вариант — выслав нарочито подозрительные торговые суда, а когда русские их задержат — атаковать. На этот счет Н. И. Панин писал русскому послу в Лондоне:
...для того самого, может быть, и подсылать еще будут навстречу кораблям нашим такие французские суда, кои бы свойством груза своего могли произвести сумнение и задержание в плавании их. От ненавиствующего нам Шоазеля (министра иностранных дел Франции — прим. авт.) можно по черноте характера его не только такой ожидать ухватки, но, конечно, и всякого беззакония, которое нам во вред быть может...
Говорилось в инструкциях также и о том, что англичане будут дружественны Российской империи, и потому смело можно останавливаться в их портах и испрашивать помощь. Но при этом особо оговаривалось, что в отношении британцев требуется строго блюсти морской протокол и ни в коем случае не наносить им обиды неподобающим приветствием, неправильным салютом и т. д. и т. п. В общем, с англичанами полагалось носа не задирать и действовать предупредительно.
Интересно, однако, что сильно озаботясь тем, дабы ее адмиралы прониклись политическим положением, Екатерина II упустила, тем не менее, кое-какие важные нюансы, что повлекло за собой известные трения. Так, установив командующим экспедицией Алексея Григорьевича Орлова, она не обозначила в своих инструкциях старшинства адмиралов между собой. В результате этого Г. А. Спиридов и Д. Эльфинстон сильно поссорились при встрече, ругань их меж собой продолжалась, пока не прибыл граф Орлов, и была не на пользу делу. Однако же А. Г. Орлов их быстро примирил. Когда те обратились к графу, как к арбитру в их споре, Орлов безапелляционно заявил, что в дрязгах почтенных адмиралов разбираться не собирается, но оба они отныне будут беспрекословно выполнять его распоряжения. На этом ссора, собственно, и закончилась.
А вот с И. Н. Арфом, чья эскадра ушла к Архипелагу третьей после Г. А. Спиридова и Д. Эльфинстона, вышло куда комичнее. Во-первых, И. Н. Арф был иностранцем, и потому Екатерина II дала ему особенно подробное описание политической ситуации по каждой из стран, мимо которых должен был пройти его отряд. Затем, зная, что И. Н. Арф датчанин, и что на вверенные ему корабли тоже много набрано датчан, как офицеров, так и матросов, императрица вручила адмиралу рескрипт с приказом, чтобы он оставался командиром своего отряда и после присоединения его к Г. А. Спиридову и А. Г. Орлову.
Но все дело в том, что Екатерина II заботилась лишь о пользе дела, полагая что И. Н. Арф, по незнакомству с политикой Российской империи, нуждается в более детальных разъяснениях, чем иные адмиралы, а также, что ему сподручнее будет командовать земляками. И. Н. Арфу же такое внимание совершенно вскружило голову, отчего тот решил, что отныне подотчетен лишь российской императрице и что ни Г. А. Спиридов, ни А. Г. Орлов ему не указ.
В результате Н. И. Арф по прибытии в Архипелаг начал вести себя откровенно по-хамски, задаваясь не только перед контр-адмиралом Елмановым, заступившим на место временно отсутствовавшего Г. А. Спиридова, но даже и перед графом Орловым. На вполне разумные требования Н. И. Арф отвечал «предерзостными» письмами, да еще и грозился представить копии переписки не только Екатерине II, но и ее министру Н. И. Панину... Что, с учетом вражды братьев Орловых с сим министром, было особенно неразумно.
Разумеется, тут уж коса нашла на камень, и Алексей Григорьевич Орлов быстро «вразумил» зарвавшегося адмирала. Это было несложно: Орлов прекратил выдачу Н. И. Арфу «столовых» денег, а взамен осыпал его претензиями, да еще и учинил расследование причин опоздания эскадры Н. И. Арфа. И тем самым весьма скоро довел дело до того, что Н. И. Арф запросился обратно в Петербург, каковую просьбу А. Г. Орлов немедленно удовлетворил. И заодно уже сам обратился к Екатерине II с нижеследующим пожеланием:
Если Вашему императорскому величеству благоугодно будет повелеть направить сюда из России новую эскадру... приемлю смелость всеподданейше просить от вашего величества ту высочайшую милость, дабы таковая эскадра состояла из российских матросов и офицеров, и не иностранцам, но российским была поручена командирам; ибо от своих единоземцев не только с лучшею надеждою всего того ожидать можно, чего от них долг усердия и любви к отечеству требует, но еще и в понесении трудов, беспокойств и военных трудностей, довольно уж усмотрено между российскими людьми и иностранцами великое различие, а притом и неразумение иностранного языка делает невинное (невольное) несогласие и затруднение.
Засим можно констатировать, что отправка российских эскадр в Средиземное море было делом крайне сложным с точки зрения состояния флота в 1768 г., но кроме того, требовавшим серьезной политической подготовки, без которой русские корабли были и вовсе обречены не дойти до Архипелага. Екатерина II с этими делами справилась очень хорошо, тут мелкие недочеты с тем же Н. И. Арфом не в счет.
Посмотрим теперь, как прошла экспедиция нашего флота и к каким результатам она привела.
Продолжение следует...
Информация