Несбывшиеся надежды кайзера: провал миссии Бюлова, марокканский зной и ледяной душ Альхесираса
В 1880-е годы возникла беспрецедентная ситуация. Германия стала слишком сильной, чтобы находиться на обочине, ибо это могло бы повлечь за собой объединение против нее всей Европы.
Г. Киссинджер.
Г. Киссинджер.
Весна в преддверии стужи
В статье «Германия между Левиафаном и Бегемотом: недолгое канцлерство Гогенлоэ» мы перешагнули границу нового века. Пока календарного. У нас по-прежнему историческое XIX столетие, начавшееся со штурма Бастилии и рождавшейся в грохоте революционных войн нации.
Под звуки «Марсельезы» французы словно сдвинули лавину, дав импульс «Весне народов», без которой немыслим О. фон Бисмарк с его прагматичным «Железом и кровью». Что ж, прагматики всегда приходят на смену романтикам.
Оборотной стороной весны стала предварившая стужу двух мировых войн осень – провозглашение на руинах поверженной сумеречным прусским военным гением империи Наполеона III нового рейха.
В 1871 г. Европа шагнула к пропасти Первой мировой. Второй вехой на этом пути стал, как было сказано в упомянутой статье, 1898-й, когда рейхстаг одобрил масштабную программу строительства океанского флота.
Вильгельм II
Впрочем, тогда гросс-адмиралу А. фон Тирпицу и Вильгельму II, полагаю, и в ночном кошмаре не могло привидеться завершение недолгой истории любимого их детища открытием кингстонов в ненавистном каждому немецкому моряку Скапа-Флоу 21 июня 1919-го. Но это будет потом.
Пока же мир катился к мировой войне за передел колоний и сфер влияний. Бег парадоксальным образом сопровождался миролюбивой риторикой и даже соответствующими шагами, одним из которых стала Гаагская конференция по вопросам разоружения, созванная в 1899-м по инициативе Николая II. К слову, открытие состоялось в день его рождения. Конференция дала повод апологетам царя поставить ему в заслугу миролюбивые намерения.
Однако, полагаю, дело не в них, а в ощутимой нагрузке на бюджет военных расходов. Неудивительно, что ведущие империалистические державы – Великобритания, Франция и Германия – прохладно отнеслись к российской инициативе, а вот страны второго эшелона – Австро-Венгрия и Италия – вполне благосклонно. Тоже бюджет трещал.
Итальянцы зарились на Абиссинию и с вожделением поглядывали на принадлежавшую Порте Триполитанию и Киренаику.
Как и ожидалось, существенного влияния на происходившие в мире процессы конференция не оказала, но запомнилась двумя аспектами: стремлением придать войне правовой характер и приостановить гонку вооружений, ограничив применение в ходе будущей войны того, что в сравнительно скором времени назовут оружием массового поражения.
Любопытна реакция на петербургскую инициативу Вильгельма II. В письме венценосному кузену он не скрывал иронии:
Представь себе монарха, лично командующего своей армией, распускающего свои полки, священные столетней историей, и передающего свои города анархистам и демократии.
Впрочем, проблема лежала глубже:
Европейские нации, – отмечал Киссинджер, – превратили равновесие сил в гонку вооружений, не понимая, что современные технологии и всеобщая воинская повинность превратят всеобщую войну в величайшую угрозу их же собственной безопасности и европейской цивилизации в целом.
Иначе говоря, технологически ведущие мировые державы вступили в XX в., но с точки зрения менталитета правивших элит остались в прошлом столетии, так до конца и не осознав степень надвигающейся на рожденную в Вестфале 1648 г. Европу угрозы.
Ошибка канцлера
Сменивший Гогенлоэ Б. фон Бюлов не стал исключением. В отличие от предшественника, он был в расцвете сил для политика – на момент вступления в должность ему шел 52-й год – и имел за спиной четвертьвековой опыт дипломатической службы, в том числе и в ведущих европейских столицах: Вене, Париже, Петербурге и Риме. При этом Бюлов слыл англофилом.
Соответственно, одна из главных внешнеполитических задач, поставленных кайзером перед новым канцлером, выразилась в сохранении дружеских, как казалось Вильгельму II, отношений с Англией.
Б. фон Бюлов
Бюлов придерживался схожей стратегии, единственно приемлемой в географических реалиях Германии: сохраняя стабильные отношения с Россией, одновременно развивать их с Великобританией.
Но для реализации подобной стратегии на практике от Берлина требовалось максимум такта и дипломатического искусства, нивелировавшего обеспокоенность Лондона масштабной программой строительства флота и растущей колониальной экспансией.
В этом и заключалась геополитика Бисмарка. Однако, в отличие от Железного канцлера, Бюлов с бóльшим недоверием относился к России.
Киссинджер на сей счет верно заметил:
Князь (титул Бюлова – И.Х.) придерживался точки зрения Фридриха Великого, утверждавшего, что «из всех соседей Пруссии именно Российская империя наиболее опасна как с точки зрения силы, так и ее местоположения».
И тем не менее Бюлов также пытался не допустить сближения России и Франции. Соответственно, на чаше весов формирующихся блоков Германия – Австро-Венгрия и Россия – Франция важной гирей могла стать Великобритания. Ее благожелательный нейтралитет или роль третейского судьи были на руку Германии в непростых отношениях с Францией.
И в 1901 г. Берлину выпал шанс разыграть английскую партию, в том числе и потому, что инициатором переговоров о более тесном сближении выступила британская сторона, а именно министр по делам колоний Д. Чемберлен. Почему?
Об англо-французских колониальных противоречиях и об обеспокоенности Лондона все более возрастающей военно-морской мощью Третьей республики уже шла речь в прошлом материале. В нем же мы говорили о неудовольствии британцев чрезмерной, как им казалось, активностью Петербурга на Дальнем Востоке. Поэтому тогда же началось на антироссийской почве их сближение с Токио.
Таким образом, новый расклад сил на мировой арене, обусловленный все более возрастающей ролью Японии и Германии, заставлял Великобританию если и не открыто отказываться от традиционной политики блестящей изоляции, то корректировать ее, исходя из новых геополитических реалий.
Чего, собственно, хотел Чемберлен? Сближения с Германией на антироссийской почве, но больше на дальневосточной, чем европейской. Берлину это не представлялось выгодным, и в качестве встречной инициативы Бюлов, с одобрения кайзера, стал настаивать на присоединении Великобритании к созданному в 1882 г. Тройственному союзу, разыгрывая слишком простую, если ее сравнивать с дипломатическими головоломками Бисмарка, партию в стиле, как справедливо заметил Киссинджер: «Всё или ничего».
А с англичанами вести диалог в рамках подобной установки было контрпродуктивно, что и показали дальнейшие события, ибо одно дело, с точки зрения Лондона, корректировать свой внешнеполитический курс, другое — привязывать его к германским континентальным амбициям.
Не будем сбрасывать со счетов и навредившую отношениям Германии с Великобританией упомянутую в прошлой статье телеграмму Вильгельма II президенту Трансвааля П. Крюгеру.
Не добившись успеха с присоединением Англии к союзу Тройственному, в Берлине испытали удивление, узнав о заключении в 1902 г. другого – англо-японского, по сути, имевшего антироссийскую направленность. Британцы сделали шаг на пути к расставанию с политикой блестящей изоляции, но далеко не так, как это виделось немцам.
Прошло еще пару лет, Франция с Англией заключили договор «сердечного согласия», и вторая начала зондировать почву на предмет заключения аналогичного договора с Россией.
Противоречия с англо-японским союзом здесь нет: микадо должен был сдерживать амбиции царя в Корее и Китае, но относительно разграничения сфер влияния в Центральной Азии и совместном пределе возрастающим немецким аппетитам в Месопотамии Лондон и Петербург вполне могли договориться.
Танжерская жара и политический холод Пиренеев
А в 1905–1906 гг. Германии представилась возможность испытать формирующийся англо-французский альянс на прочность, равно как и познакомиться с новыми геополитическими реалиями в Европе. Разразился первый марокканский кризис.
Суть его в следующем. Начиная со второй четверти XIX в. французы активно проникали в Северную и Западную Африку, шаг за шагом, деньгами и оружием, ставя ее под свой контроль.
На тернистом колониальном пути у них возникли противоречия с Англией – спор из-за контроля над бассейном реки Нигер и за стратегически важный Египет. В конце концов Париж и Лондон на исходе XIX в. договорились о разделе сфер влияния в названных регионах, включая султанат Марокко.
А тут еще в Африку стала протискиваться Италия, претендовавшая, как сказано выше, на пребывавшие под обветшавшими сводами Порты Триполитанию и Киренаику. Заинтересованный в сближении с Римом Париж не возражал. В конце концов, французский шаг навстречу итальянским интересам в Африке был выгоден обеим сторонам.
Напомню, что Италия входила в Тройственный союз. Однако ее территориальные споры с Австро-Венгрией из-за Тироля не канули в Лету, но при этом формальный союз Вены и Рима под эгидой более сильного Берлина заставлял Париж нервничать. И последний не мог отказать себе в возможности ослабить связывающую Рим с Берлином и Веной нить. Шаг дальновидный, учитывая постепенный дрейф Италии в сторону Антанты.
В общем, все разыгрывали сложные комбинации на шахматной доске, кроме Вильгельма II. Видя стремление Франции прибрать к своим рукам и Марокко путем установления протектората над ним, кайзер внезапно заявился в важный марокканский экономический и политический центр Танжер и пообещал султану свою защиту.
Вильгельм II во время своего визита в Танжер, 1905 год
Это было опрометчивым шагом, сродни телеграмме Крюгеру, когда все уже со всеми договорились на предмет разграничения сфер влияния в Африке к северу от экватора.
Вероятно, на Вильгельма II давил его собственный Генеральный штаб: лучшей возможности для реализации плана Шлиффена не найти. Русские войска скованы в Корее и Маньчжурии и не придут французам на помощь. Самое время ослабить франко-русские путы на германском теле.
Вот только импульсивный кайзер при всей своей воинственной риторике не был решительным человеком. И вместо успеха военного решил добиться дипломатического.
Нафотографировавшись в Танжере, он сдал назад и для урегулирования кризиса инициировал в январе 1906-го созыв в испанском Альхесирасе международной конференции. Для дипломатов ведущих мировых держав намерения кайзера выглядели вполне прозрачно: вместо французского германский протекторат над Марокко.
Надо сказать, что на первый взгляд немецкая дипломатия могла рассчитывать на успех: французы, у которых еще свежи были воспоминания о Седанской катастрофе и поступи прусских солдат по парижским мостовым, оказались напуганы марокканским вояжем кайзера. Сторонник жесткого курса в отношении Германии, глава французского МИД Т. Делькассе подал в отставку.
Но резкая смена риторики Вильгельма II с воинственной на дипломатическую была сочтена в европейских столицах как признак неуверенности, и германские амбиции не встретили поддержку в Альхесирасе.
Позволю себе напомнить то, о чем не раз уже писал в прежних статьях: Германия была лишним государством на карте. Да, в Европе она еще могла держать за шиворот более слабую Австро-Венгрию и хватать за рукав Италию, но в плане колониального раздела мира, повторю, к 1906-му все уже за спиной Берлина со всеми договорились, и никто не собирался потакать немецким амбициям, тем паче выражаемым в столь топорно-агрессивной форме.
Напротив, колониальные империи готовы были объединиться против Германии. На сей счет в своей «Морфологии российской геополитики» В.Л. Цымбурский привел очень точные слова главы российского МИД С.Д. Сазонова:
Германия была опасна для мира Европы не как европейская, а как мировая держава, поставившая себе цели, несовместимые с политическим существованием великих держав, выступивших несколькими столетиями раньше ее на путь империализма и не угрожавших более миру Европы.
Танжерская авантюра кайзера привела только к негативным для него последствиям. Британцы выразили опасение, что следом за Марокко Вильгельм II захочет прибрать к рукам Гибралтар.
Итальянцы готовились к войне с турками за Триполитанию и Киренаику и с французами договорились. А как поведут себя немцы, отдай им Марокко и в условиях предоставленной Германии Портой концессии на строительство Багдадской железной дороги? Кайзер же с султаном теперь друзья – в этой связи примечательно замечание Цымбурского о звучащем в выступлениях Сазонова мотиве «Берлинского халифата».
Россию Марокко вообще не интересовало, но интересовали французские кредиты.
В общем на конференции немцы оказались в прогнозируемой изоляции.
Альхесирасская конференция, 1906 год
Единственное, на что пошли оппоненты Берлина в Альхесирасе, так это на откладывание вопроса о политическом будущем Марокко, хотя де-факто оно осталось сферой влияния Франции, что явилось дипломатическим поражением Германии, зримым результатом которого следует назвать англо-русский Петербургский договор, положивший предел соперничеству двух стран.
Раскол Европы на два военно-политических блока, как следствие дипломатических ошибок Вильгельма II и Бюлова, стал реальностью.
На пути к пропасти
В 1909 г. четвертый германский канцлер ушел в отставку, а через пару лет снова по вине немцев вспыхнул второй марокканский кризис. К тому времени уже шевелились Балканы в преддверии своих войн. Германский нарыв на теле Европы набухал и толкал ее к пропасти.
Как верно заметил Киссинджер, Германская империя наложила что-то вроде режима перегрузок на европейское равновесие сил. В начале XX в. в Лондоне, Париже и Петербурге он уже ощущался, заставляя всё более консолидировать силы против Берлина.
Использованная литература:
Вильгельм II. Мемуары. События и люди. 1878-1918 / Перевод Д. Триуса. — М.-П.: Издательство Л. Д. Френкель, 1923
Киссенджер Г. Дипломатия : [Пер. с англ.] / Генри Киссинджер; [Послесл. Г. А. Арбатова, с. 824-828]. — М. : Науч.-изд. центр «Ладомир» : ТОО «ВРС», 1997
Лиддел Гарт Г. Правда о Первой мировой войне. М.: «Яуза», «ЭКСМО», 2009
Марченко М.М. Англо-германские отношения рубежа XIX – XX вв. глазами Вильгельма II и канцлера Б. фон Бюлова
Патрушев А. И. Германские канцлеры от Бисмарка до Меркель. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2009
Патрушев А.И. Германская история: через тернии двух тысячелетий. – М.: Издательский дом Международного университета в Москве, 2007
Ропп Т. Создание современного флота: Французская военно-морская политика 1871–1904. Военная литература, 2004
Тирпиц А. Воспоминания. – М.: Воениздат, 1957
Информация