Как ученые становятся предателями
Ученые бывают разные
5 мая 2026 года Новосибирский областной суд вынес приговор двум учёным-физикам: главному научному сотруднику Института теоретической и прикладной механики имени С. А. Христиановича (ИТПМ) Сибирского отделения Российской академии наук Валерию Звегинцеву и доценту Томского политехнического университета Владиславу Галкину. Оба признаны виновными в государственной измене — статья 275 Уголовного кодекса Российской Федерации. Каждому — по двенадцать с половиной лет колонии строгого режима. Это еще щадящее. Фактически, срок выписали по нижней планке.
Основанием для уголовного дела, которое привело к одному из самых жёстких приговоров в истории российской науки, стала научная статья. Совместная работа двух физиков по газовой динамике, опубликованная в иранском журнале «Journal of Applied and Computational Mechanics». В статье описывался метод проектирования высокоскоростных воздухозаборников — техническое решение, имеющее значение как для развития гражданской авиации, так и для оборонных технологий. Работа была чисто теоретической.
Коллеги осуждённых из ИТПМ Сибирского отделения РАН опубликовали открытое письмо суду. В нём они указали на обстоятельство, которое, казалось бы, должно было закрыть любые претензии к учёным: статья перед отправкой в редакцию иранского журнала прошла не одну, а две обязательные экспертизы на отсутствие сведений, составляющих государственную тайну. Обе экспертизы проводились в установленном порядке. Государственная комиссия последовательно проверяет публикацию на содержание государственной тайны и проводит так называемый экспортный контроль. Проверяющие смотрят, не содержит ли статья данных о технологиях двойного назначения, оружии массового поражения или продукции военного назначения. Если верить коллегам осуждённых, обе комиссии дали однозначный отрицательный ответ: секретной информации в работе не обнаружено. Это не помогло.
Валерию Звегинцеву — восемьдесят два года. Владиславу Галкину — немногим меньше, но тоже достаточно, чтобы значительную часть оставшейся жизни провести за колючей проволокой.
Чтобы понять, как физики мирового уровня оказались на скамье подсудимых, нужно разобраться в устройстве российской научной системы. Российская система оценки научной деятельности построена на публикационной активности. Федеральные гранты Российского научного фонда, надбавки к заработной плате, оценка работы научных коллективов и институтов, конкурсный отбор программ развития — всё это напрямую зависит от количества статей, опубликованных в журналах, индексируемых в двух главных глобальных каталогах научных публикаций: Scopus и Web of Science.
Scopus принадлежит голландско-британскому издательскому концерну Elsevier. Web of Science — американской компании Clarivate. Обе системы индексируют десятки тысяч журналов со всего мира и используются как глобальный стандарт измерения научного влияния. Публикация в журнале из Scopus — это фактически «валюта» научного мира. Без неё невозможно получить серьёзный грант, невозможно продвинуться по карьерной лестнице, невозможно обеспечить своему коллективу приличное финансирование.
До 2022 года российские учёные публиковались в журналах по всему миру — в Европе, Америке, Азии. Это было нормой и активно поощрялось на всех уровнях. После февраля 2022 года ситуация изменилась кардинально. Окружение России было разделено на дружественные и недружественные государства. Научное сотрудничество с учёными из стран, попавших во вторую категорию, практически заморозилось. Многие западные журналы перестали принимать статьи от россиян. Международные конференции закрыли двери. Кооперационные сети, десятилетиями связывавшие российских исследователей с мировым сообществом, начали рваться.
Что оставалось учёным? Публиковаться в журналах дружественных стран. Китай, Индия, Иран, Турция, ОАЭ — вот список государств, с которыми сотрудничество ещё не было автоматически подозрительным. Иранский «Journal of Applied and Computational Mechanics» — международный рецензируемый журнал, индексируемый в Scopus, — был именно таким изданием. Звегинцев и Галкин выбрали его, потому что это был рациональный и логичный выбор в сложившихся условиях. Этот выбор вылился в 12,5 лет тюремного заключения для каждого.
Валерий Звегинцев
Логика подсказывает, что хорошо бы проверить уровень компетентности тех экспертов, которые выдавали заключения на статью Звегинцева и Галкина. Если в статье имеются материалы, составляющие государственную тайну, почему «эксперты» все еще не под следствием? Сама процедура экспертизы на государственную тайну и экспортный контроль дискредитирует себя не в первый раз.
Приговор за разглашение
В последние годы российские суды вынесли несколько обвинительных приговоров в отношении ученых, преследование которых, как утверждается, было связано прежде всего с их публикациями в зарубежных научных журналах и участием в международных конференциях. Между тем в мировом академическом сообществе такая деятельность традиционно считается нормальной частью научной работы. Характерная особенность подобных дел состоит в том, что внимание следствия и суда нередко сосредоточено не на передаче официально засекреченной информации иностранным разведывательным структурам, а на самом факте публикации результатов исследований в открытом доступе и их представлении на международных научных форумах. При этом во многих случаях соответствующие материалы, по словам коллег и защиты, предварительно проходили внутреннее согласование в учреждениях на предмет отсутствия в них государственной тайны.
Среди таких дел одним из наиболее заметных стало дело 64-летнего ученого Алексея Дударева, сотрудника Северо-Западного научного центра гигиены и общественного здоровья Роспотребнадзора в Санкт-Петербурге. 14 января 2026 года он был задержан по дороге на работу и заключен под стражу на два месяца по обвинению в государственной измене. Специфика этого дела заключается в тематике его научной работы: Дударев занимался исследованиями здоровья коренных народов Арктики и их подверженности воздействию загрязнителей окружающей среды. По словам коллег, его деятельность носила аналитический характер и была сосредоточена на изучении влияния как советского индустриального наследия, так и глобальных загрязнителей, распространяющихся воздушными и океаническими течениями, на здоровье арктического населения. Вместе с тем, по версии следствия, опубликованные им материалы в журнале Arctic Monitoring and Assessment Programme (AMAP), издаваемом в Норвегии, содержали сведения, которые могли представлять интерес для норвежской разведки.
Интересно, что речь идет о публикации в научном издании страны, которая относится к числу недружественных государств и входит в состав НАТО. Разумеется, окончательные выводы должны дать следствие и суд. Однако сам факт выбора именно такой площадки для публикации в нынешних условиях неизбежно вызывает вопросы. Формальные показатели научной активности, включая публикационную отчетность, можно обеспечивать и через другие зарубежные издания, в том числе в странах, взаимодействие с которыми не связано с сопоставимыми политическими рисками. Впрочем, и это не всегда становится гарантией безопасности.
Показателен в этом отношении и опыт упоминаемого выше новосибирского Института теоретической и прикладной механики имени С. А. Христиановича. В сентябре 2024 года директор института Александр Шиплюк был приговорен Московским городским судом к 15 годам лишения свободы по обвинению в государственной измене. Официальные детали дела не раскрывались, однако, по неофициальным сообщениям, обвинение было связано с передачей информации о гиперзвуковых разработках иностранной стороне и, предположительно, с выступлением ученого на научной конференции в Китае в 2017 году. Сам Шиплюк, как и его коллега Валерий Звегинцев, вину не признавал и утверждал, что обсуждавшиеся сведения находились в открытом доступе.
Другой сотрудник того же института и профессор кафедры аэрогидродинамики Новосибирского государственного технического университета Анатолий Маслов в мае 2024 года был приговорен Санкт-Петербургским городским судом к 14 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Маслов был арестован еще в июне 2022 года, однако широкую известность его дело получило после публикации открытого письма коллег в защиту Звегинцева. Согласно сообщениям средств массовой информации, основанным на данных, распространенных государственными органами, Маслова обвинили в передаче Китаю сведений, связанных с гиперзвуковыми технологиями, еще в 2014 году.
Совокупность этих дел показывает, что работа в чувствительных научных направлениях, особенно связанных с оборонной тематикой и передовыми технологиями, требует в России предельной осторожности. Речь идет не только о содержании исследований, но и о выборе площадок для публикации, формате международного сотрудничества и участии в научных мероприятиях за рубежом. И это если выражаться максимально корректно.
Критикуешь — предлагай. Во-первых, создать полностью суверенную науку невозможно. Закрываться от научного мира, пусть и не самого дружественного, нельзя. Несколько примеров. Советский атомный проект был бы невозможен без фундаментальных открытий зарубежных учёных: британцев Чедвика и Резерфорда, датчанина Бора, немца Гейзенберга, итальянца Ферми, американцев Оппенгеймера и Ферми. Советские физики опирались на работы этих людей. Они читали их статьи, переписывались с ними, использовали их результаты. Без этого обмена знаниями атомная бомба не была бы создана.
Советская ракетная программа — то же самое. Королёв изучал работы Годдарда, Оберта, фон Брауна. Он использовал немецкие трофейные технологии Фау-2. Без международного обмена знаниями — пусть и в форме военных трофеев — ракета Р-7, выведшая в космос Юрия Гагарина, не существовала бы. Современная гиперзвуковая физика — область, в которой работали Звегинцев и Галкин — развивается по тем же принципам. Фундаментальные исследования в этой области ведутся по всему миру: в США, Китае, Индии, Иране, Японии, Германии. Учёные читают работы друг друга, ссылаются на них, критикуют, развивают. Без этого обмена прогресс невозможен.
Это факты, с которыми спорить бесполезно. Но и публиковать всё подряд за рубежом нельзя. Отсюда второй вывод – процедура допуска к публикации должна быть отлаженной. Уголовные дела по тяжелой и позорной статье «госизмена» среди ученых говорят о хромающей экспертизе. И вовлекать в экспертизу требуется не только компетентных ученых, но сотрудников силовых ведомств, ответственных за сохранность государственной тайны. Третий вывод и одновременно дискуссионный вопрос – насколько важно в России ранжировать успешность исследований по каталогам Scopus и Web of Science? Грантовую поддержку проектов, обеспечивающих национальную безопасность, можно провести и по результатам сугубо внутренней экспертизы. Ученых в России для этого пока хватает.
Информация