Российский военный флот при Николае II. Жестокий урок войны с Японией
Николай II на корабле
В предыдущей статье мы говорили о положении дел на флоте в период начала правления Николая II, а также об абсолютной некомпетентности и финансовой «нечистоплотности» возглавлявшего морское ведомство Великого князя Алексея Александровича.
Авантюрная политика на Дальнем Востоке
Мы помним, что японцы поначалу желали избежать вооруженного конфликта с Российской империей и выдвигали вполне разумные предложения по разделу сфер влияния. Однако Николай II Японию серьезным противником не считал и потому весьма благосклонно относился к предлагаемым ему авантюрным планам по освоению Кореи и Ляодунского полуострова. Между тем решение занять даже и один Ляодунский полуостров крайне оскорбило и возмутило претендовавших на него японцев: ведь совсем недавно по требованию России, Германии и Франции они вынуждены были оставить эту территорию — и уже в 1898 году его заняла Россия. Доверию между странами это, мягко говоря, не способствовало.
А Николай II и многие лица из его ближайшего окружения почему-то не принимали во внимание фактическое положение дел на принадлежавших России огромных территориях Восточной Сибири и Дальнего Востока. А ведь эти земли были крайне слабо заселены и фактически не освоены — перепись 1897 года дала пугающие данные, согласно которым во Владивостоке постоянно проживали всего 14 345 российских подданных, из которых 10 тысяч были солдатами и офицерами местного гарнизона. Зато иностранцев насчитали 12 577 человек. Ближайший более или менее крупный населенный пункт — Хабаровск, находился в 646 км по прямой (754 км по построенной позже железной дороге), и его население составляло 15 500 человек.
Пока не было открыто движение по Транссибирской магистрали, до Владивостока было проще и быстрее доплыть по морю. От Одессы (через Суэцкий канал) расстояние до этого города составляет 9311 км, а от Петербурга — уже 23 000 км. Но Второй Тихоокеанской эскадре З. Рожественского, которая так и не дошла до Владивостока, пришлось двигаться вокруг Африки и пройти около 18 тысяч морских миль — 33 336 км: в пути она находилась более 8 месяцев (со 2 октября 1904 года по 14 мая 1905 года).
Еще сложнее была ситуация с Порт-Артуром и находившимся рядом портовым городом Дальний — многие понимали, что защитить их в случае войны будет очень тяжело, если вообще возможно. До Владивостока от Порт-Артура по прямой — 977 км и 1394 км по современным автодорогам. А чтобы добраться от Владивостока до Порт-Артура по морю (около 1011 км), нужно обогнуть Корейский полуостров. Посмотрите на карту — верхняя стрелка указывает на Владивосток, нижняя — на Порт-Артур:
Да и серьезно обустраивать эту территорию, взятую в аренду всего на 25 лет, было крайне нецелесообразно.
Одной из причин арендовать Ляодунский полуостров стало желание иметь на Тихом океане незамерзающий порт. В этом убеждал Николая II и уже знакомый нам по предыдущей статье великий князь и генерал-адмирал Алексей Александрович. Однако гораздо проще и дешевле было построить и направить во Владивосток пару ледоколов. К тому же ледяной покров не только мешал выходу в океан русских кораблей, но и на протяжении 4–5 месяцев в году защищал эту важнейшую базу от нападения с моря.
Но трагическое решение всё же было принято, и даже строившийся Транссиб вдруг от станции Маньчжурия свернул на юг к Порт-Артуру — на китайскую территорию, став на этом участке Маньчжурской железной дорогой (с 1917 г. — Китайско-Восточной, в настоящее время — Харбинская железная дорога). На Владивосток железнодорожный путь пошел от... Харбина!
Уязвимость маршрута стала понятна после начала восстания ихэтуаней, среди которых была популярна песня с такими словами:
Изорвем электрические провода,
Вырвем телеграфные столбы,
Разломаем паровозы,
Разрушим пароходы.
Убитые дьяволы уйдут в землю.
Вырвем телеграфные столбы,
Разломаем паровозы,
Разрушим пароходы.
Убитые дьяволы уйдут в землю.
Так они и поступали: разрушили около 900 верст (из 1300) построенного пути, уничтожив при этом все станционные постройки, паровозы и вагоны — экономический ущерб был просто огромным. Кроме того, было убито множество строителей и специалистов.
Ихэтуани
Тем не менее строительство Маньчжурской дороги было продолжено. А когда движение по ней все же началось, офицеры японского генштаба, изучив график движения поездов, пришли к абсолютно верному выводу, что для оперативной переброски к Порт-Артуру войск и боеприпасов ее пропускная способность явно недостаточна.
Не придали значения Николай II и его бездарный родственник Алексей Александрович и результатам масштабной военно-морской игры, проведенной в Морской академии в 1900 году. Эта игра, в ходе которой оценивалась готовность российского флота противостоять японскому на Дальнем Востоке, продолжалась три месяца. Её результаты оказались тревожными и неутешительными, однако никаких выводов сделано так и не было. Более того, в 1901 году Морское министерство Великого князя Алексея Романова доложило императору, что в 1905 г. русский флот Тихого океана будет доминировать над японским.
Между тем, во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. выяснилось, что и подготовка морских офицеров отстает от мирового уровня: многие из них не умели пользоваться дальномерами, что стало главной причиной низкой эффективности огня артиллерийских орудий. К тому же оптические прицелы Перепёлкина образца 1899 года после первых же залпов затуманивались от копоти, брызг воды, дыма от взрывов неприятельских снарядов, и при сотрясениях от выстрелов рассогласовывались шкала прицела, прицельная линия и ось орудия.
Строительство Порт-Артурской крепости было начато в 1901 году — через три года после заключения договора аренды полуострова, и к 1904 году было завершено лишь около 20 процентов запланированных работ. Тем не менее, в гавани Порт-Артура уже базировались главные силы 1-ой Тихоокеанской эскадры. Всего в этой эскадре насчитывалось 7 броненосцев, 4 броненосных крейсера, 5 бронепалубных крейсеров I ранга, 2 бронепалубных крейсеров II ранга (и таковыми же числились еще 3 устаревших клипера), 2 вспомогательных крейсера, 2 минных крейсера, 2 минных транспорта, 7 мореходных канонерских лодок, 25 эскадренных миноносцев, 10 малых номерных миноносцев, 4 транспорта.
Порт-Артур в 1904 г.
Вход в гавань Порт-Артура
Накануне войны с Японией
Последнюю попытку разрешить противоречия мирным путем японцы предприняли в июле 1903 года. Во время переговоров о разграничении сферы влияния на Дальнем Востоке они предлагали неплохой вариант «размена»: Маньчжурию — России, Корею — их стране. Однако переговоры закончились полным провалом, поскольку слабовольный и недалёкий император Николай II находился в то время под полным контролем группы политических авантюристов, вошедших в историю как безобразовцы. Ее лидером стал Александр Михайлович Безобразов, сын санкт-петербургского уездного предводителя дворянства, камергера и правнука Федора Григорьевича Орлова.
А. М. Безобразов на фотографии 1888 г.
Еще в 1896 году Безобразов представил императору записку, в которой предлагалось фактически присоединить Корею, которую японцы рассматривали как сферу своих исключительных интересов. Действовать следовало под прикрытием частных акционерных обществ. Сторонником Безобразова оказался Е. Алексеев — главный начальник и командующий войсками Квантунской области, командующий морскими силами в Тихом океане, в 1903–1905 гг. — еще и наместник на Дальнем Востоке. Сам Николай II выделил из своих личных средств 200 тысяч рублей на выкуп лесоторговой концессии в бассейне Ялу. Свои деньги вложили также вдовствующая императрица Мария Фёдоровна и некоторые Великие князья.
В результате все в России были убеждены, что концессия на реке Ялу — это «личный бизнес» императорской семьи и самого Николая II. Помимо политической опасности, этот проект быстро принял характер экономической аферы, и после поражения в войне даже появилась народная песня «Эх-ты, зимушка-зима» (была опубликована в сборнике А. Нутрихина «Песни русских рабочих»), в которой были такие строки:
Алексеев-генерал
Лес на Ялу вырубал,
И пошел по свету звон,
Что он нажил миллион.
Лес на Ялу вырубал,
И пошел по свету звон,
Что он нажил миллион.
Среди высшего руководства империи оказались и те, кто прямо желал войны с казавшейся заведомо слабой Японией, надеясь, что победа повысит крайне низкий авторитет Николая II и предотвратит надвигающуюся революцию. Министр внутренних дел В. К. Плеве заявил военному министру А. Н. Куропаткину:
Чтобы обезоружить революционное движение России нужна маленькая победоносная война.
Но в окружении Николая II всё же нашлись люди, которые старались объяснить ему пагубность экспансионистской политики на Дальнем Востоке, в том числе очень влиятельные: министр финансов С. Витте, министр иностранных дел В. Ламсдорф, военный министр А. Куропаткин и министр Двора В. Фредерикс, который даже попытался подать в отставку. Но они столкнулись с ещё одной особенностью характера последнего российского императора: будучи слабовольным, он легко подпадал под чужое влияние, но приняв по чужому совету неверное решение, проявлял удивительное упрямство.
Многие министры вспоминали чрезвычайно раздражавшее их поведение императора, когда после долгого разговора он внешне соглашался с приводимыми ими рациональными доводами, но за их спиной делал все по-своему. Витте писал об этом:
Царь не способен вести дело начистоту, а всё стремится ходить окольными путями... Поскольку же его величество не обладает способностями ни Меттерниха, ни Талейрана, уловки обычно приводят его к одному результату: к луже — в лучшем случае помоев, в худшем случае — к луже крови или к луже, окрашенной кровью.
Ярко проявилось это качество Николая II в его дальневосточной политике: стратегические ошибки императора и привели к Русско-японской войне 1904–1905 гг., во время которой военно-морской флот Российской империи пережил новую трагедию.
Катастрофа
На момент начала войны с Японией в Порт-Артуре находились все броненосцы Первой Тихоокеанской эскадры, броненосный крейсер «Баян», крейсера «Аскольд», «Паллада», «Диана», «Новик», «Боярин», вспомогательный крейсер «Ангара», все эскадренные миноносцы, канонерские лодки «Гиляк», «Бобр», «Гремящий», «Отважный». Командовал эскадрой вначале Оскар Старк, затем — Степан Макаров, который 31 марта 1904 года погиб на броненосце «Петропавловск». С 22 апреля 1904 года старшим флагманом и командующим стал контр-адмирал Вильгельм Витгефт, который за час до японского нападения на Порт-Артур сделал громкое заявление:
Господа, войны не будет!
И позже проявил удивительную пассивность, отказавшись атаковать японские транспортные суда, на которых прибывали солдаты армии генерала Ноги Марэсукэ. Свое решение он аргументировал следующим образом:
Даже при удаче потопления 1-2 крейсеров и нескольких транспортов мы лишились бы многих миноносцев.
Следует, кстати, отметить, что российские адмиралы, в отличие от японских, не удосужились отдать приказ о перекраске судов в защитный цвет.
Во Владивостоке был размещен отряд, состоявший из пяти крейсеров: трёх броненосных («Россия», «Громобой», «Рюрик»), одного бронепалубного («Богатырь») и одного вспомогательного («Лена»), а также 10 номерных миноносцев. В различных иностранных портах оказались 4 корабля: крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» в Чемульпо, канонерская лодка «Маньчжур» в Шанхае, ещё одна канонерка — «Сивуч», в Инкоу.
Бой «Варяга» и «Корейца» с японским флотом при Чемульпо, почтовая карточка
О гибели Первой и Второй Тихоокеанских эскадр нужно писать не статьи, а книги, которые, впрочем, уже написаны. Скажем лишь, что в осажденном Порт-Артуре после захвата противником ключевых высот были буквально расстреляны корабли отказавшейся в июле 1904 года от прорыва во Владивосток Первой Тихоокеанской эскадры. Единственным кораблем, который сохранил боеспособность, уже в начале декабря 1904 года был броненосец «Севастополь». Его попытка вырваться из обреченного города оказалась неудачной. Все корабли 1-ой Тихоокеанской эскадры были затоплены перед капитуляцией Порт-Артура.
Формирование на Балтике Второй Тихоокеанской эскадры в принципе не могло решить исхода войны. Она состояла из кораблей разного класса, характеристики которых категорически не совпадали. Даже скорость судов различалась в разы, транспортный корабль «Корея», например, не мог двигаться быстрее 9 узлов в час. Известный писатель, бывший баталер эскадренного броненосца «Орёл» А. С. Новиков-Прибой назвал Вторую эскадру
сбродом разнотипных и разношерстных судов, при нашей безалаберности являющим собою только пародию на боевую эскадру.
И в данном случае с ним невозможно не согласиться. То, что эскадра фактически отправляется «на убой», понимали и в морском министерстве. Это видно по тому, что не верившие в успех руководители флота, изначально комплектовали готовящиеся к труднейшему походу корабли далеко не лучшими матросами. Тот же А. Новиков-Прибой писал об этом:
Многие матросы были призваны из запаса. Эти пожилые люди, явно отвыкнув от военно-морской службы, жили воспоминаниями о родине, болели разлукой с домом, с детьми, с женой. Война свалилась на них неожиданно, как страшное бедствие, и они, готовясь в небывалый поход, выполняли работу с мрачным видом удавленников. В число команды входило немало новобранцев. 3абитые и жалкие, они на все смотрели с застывшей жутью в глазах. Их пугало море, на которое они попали впервые, а ещё больше — неизвестное будущее. Даже среди кадровых матросов, кончивших разные специальные школы, не было обычного веселья. Только штрафные, в противоположность остальным, держались более или менее бодро. Береговое начальство, чтобы отделаться от них, как от вредного элемента, придумало для этого самый лёгкий способ: списывать их на суда, отправляющиеся на войну. Таким образом, к ужасу старшего офицера, у нас набралось их (штрафников) до семи процентов.
Лейтенант П. Шмидт вспоминал:
Пребывание в Либаве в течение 8 месяцев, во время приготовления эскадры Рожественского, ярко осветило мне те язвы бюрократического режима, которых я не мог видеть в коммерческом флоте. Я видел, что в этом страшном механизме поощряется все, кроме честной работы. Я видел, куда идут кровавым потом добываемые миллионы, и мне стало отвратительно участвовать в нем.
Не верил в успех и назначенный командующим Второй эскадрой начальник Главного морского штаба Зиновий Рожественский. Великий князь Александр Михайлович вспоминал о разговоре с этим контр-адмиралом:
— Что я могу сделать, — воскликнул он, — общественное мнение должно быть удовлетворено. Я знаю это. Я вполне отдаю себе отчет в том, что мы не имеем ни малейшего шанса победить в борьбе с японцами.
— Отчего вы не думали об этом раньше, когда высмеивали моряков микадо?
— Я не высмеивал, — упрямо возразил Рожественский. — Я готов на самую большую жертву. Это тот максимум, который можно ожидать от человека.
И этот человек с психологией самоубийцы собирался командовать нашим флотом!
— Отчего вы не думали об этом раньше, когда высмеивали моряков микадо?
— Я не высмеивал, — упрямо возразил Рожественский. — Я готов на самую большую жертву. Это тот максимум, который можно ожидать от человека.
И этот человек с психологией самоубийцы собирался командовать нашим флотом!
З. П. Рожественский
Среди высших командиров эскадры не нашлось новых Нахимовых и Ушаковых. Историческая комиссия по описанию Русско-японской войны при Морском Генеральном штабе пришла к выводу:
В действиях Начальника эскадры, как в ведении боя, так и в его подготовке, трудно найти хотя бы одно правильное решение. Подчиненные ему флагманы действовали вяло и без всякой инициативы. Адмирал Рожественский был человек сильной воли, мужественный и горячо преданный своему делу, умелый организатор снабжения и хозяйственной части, превосходный моряк, но лишенный малейшей тени военного таланта. Поход его эскадры от Петербурга до Тсусимы беспримерен в истории, но в военных операциях он проявил не только отсутствие таланта, но и полное отсутствие военного образования и боевой подготовки — качества, которые он не сумел сообщить и своей эскадре.
Но при этом, в отличие от того же Стесселя (который подписал акт о капитуляции Порт-Артура), потерпевший катастрофическое поражение при Цусиме и сдавшийся в плен адмирал Зиновий Рожественский был полностью оправдан. Судьи пришли к выводу, что его эскадра оказалась технически не готова к выполнению поставленных задач и, следовательно, не имела никаких шансов на успех.
Вторая Тихоокеанская эскадра покинула Либаву 2 октября 1904 года. Основную силу составляли два броненосных отряда. Первый, которым командовал сам контр-адмирал и начальник Главного морского штаба З. Рожественский, состоял из четырех новейших однотипных броненосцев: флагманский «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино» и «Орёл».
Флагман 2-й Тихоокеанской эскадры броненосец «Князь Суворов»
Японский флагман — броненосец Mikasa в английском сухом доке, 1902 г.
Второй отряд, во главе с контр-адмиралом Д. Г. Фелькерзамом, включал в себя недавно построенный броненосец «Ослябя» (флагман), уже устаревшие «Сисой Великий» и «Наварин», броненосный крейсер «Адмирал Нахимов».
Броненосец «Сисой Великий»
Под командованием вице-адмирала О. Энквиста шел отряд из пяти крейсеров: флагманский «Алмаз», «Аврора», «Светлана», «Жемчуг», «Дмитрий Донской». Кроме них в состав эскадры входили 12 эсминцев, плавучая мастерская «Камчатка», госпитальный корабль «Орёл», буксирный пароход «Русь», транспортные суда «Китай», «Корея», «Князь Горчаков», водоотливный пароход «Метеор». Часть кораблей с небольшой осадкой прошла через Суэцкий канал, остальные обогнули Африку, вновь соединились они на острове Мадагаскар.
Главной целью этого похода было заявлено усиление размещавшейся в Порт-Артуре Первой эскадры. Но Порт-Артур был сдан 20 декабря 1904 года (2 января 1905 г.). После этого движение русской эскадры на восток стало бессмысленным: даже если бы каким-то чудом удалось провести корабли во Владивосток, они были бы теперь блокированы в этом городе, а слабо оборудованная гавань не была способна обеспечить полноценное обслуживание такого количества больших кораблей и тем более работы по их ремонту. Здесь имелся всего один док, который мог принимать эскадренные броненосцы и броненосные крейсера.
Сам Рожественский просил приказа о возвращении эскадры, однако в руководстве флота не нашлось людей, которые осмелились бы настаивать на таком предложении перед императором. А Николай II 25 января ответил Рожественскому, что задача 2-й эскадры состоит даже не в том, чтобы с хотя бы некоторыми кораблями прорваться во Владивосток, а в том, «чтобы завладеть Японским морем»!
Близ Сингапура Вторая эскадра встретилась с броненосным отрядом контр-адмирала Н. Небогатова, который иногда называют Третьей Тихоокеанской эскадрой. Следуя через Суэцкий канал, он привел один эскадренный броненосец, 3 броненосца береговой охраны, старый броненосный крейсер и два бронепалубных крейсера, четыре транспортных судна, плавмастерскую, буксир и госпитальный корабль.
Н. Небогатов, июнь 1905 г.
Низкобортные броненосцы береговой охраны были предназначены для прибрежного плавания, имели водоизмещение всего 4 тысячи тонн (у броненосцев класса «Бородино — 14,4 тысячи тонн), максимальную скорость 15,1 узла (у броненосца «Князь Суворов» — 18) и слабое вооружение. А крейсер «Владимир Мономах» закладывался как парусный корабль.
Ещё раз отметим, что помощь в снабжении Второй Тихоокеанской эскадре в ее тяжелейшем походе оказали лишь транспортные корабли Германии, от союза с которой опрометчиво отказались Александр III и Николай II. А нынешние союзники-французы вначале выгнали ожидавшие прибытия судов отряда Небогатова русские корабли Второй эскадры из бухты Камранг, а затем дважды заставляли их покидать бухту Ван-Фонг. Откровенно враждебную позицию занимала и Британия — также будущий союзник Российской империи по Антанте. После Гулльского инцидента (ошибочная атака английских рыболовецких судов 22 октября 1904 г.) в английских газетах и парламентских кругах Великобритании называли корабли Рожественского «эскадрой бешеной собаки» и «флотом сумасшедших» и призывали утопить их. Эти призывы легли на благодатную почву, поскольку уже с начала XIX столетия Британия вела против Российской империи «Войну теней», более известную под названием «Большая игра».
В марте 1812 года британский посол посол Гор Оусли подписал с персидским шахом договор, по которому Англия обещала добиваться от России возвращения персам Грузии и Дагестана. В это время Россия еще формально оставалась союзницей Франции, однако ситуация не изменилась и в ноябре того же (1812!) года: во время двухдневного сражения при Асландузе в персидской армии находились британские офицеры, некоторые из которых попали в плен. Таким образом, уже имея союзные отношения с Россией, Британия руками персов вела войну против нашей страны. И в дальнейшем отношения Британии и России несколько раз балансировали на грани войны, которая все же случилась — в 1853–1856 гг. А в 1885 г. британский премьер-министр У. Гладстон заявил депутатам парламента:
Русский кошмар должен быть устранён каким-нибудь решительным ударом.
25 марта (6 апреля) 1895 г. министр иностранных дел А. Б. Лобанов-Ростовский сказал Николаю II:
Главный и самый опасный противник наш в Азии — бесспорно, Англия. Чувства недоброжелательности и зависти, с которыми она смотрит на каждый наш шаг вперёд на Дальнем Востоке, не подлежат сомнению. Как скоро возникали какие-либо азиатские затруднения, друзья Англии всегда были нашими врагами, и наоборот.
Да и сам Николай в 1896 году ответил Великому Князю Алексею Александровичу, что согласен с М. И. Кази, автором книги «Русский военный флот, его современное состояние и задачи», который считал главным врагом России именно Англию:
К этому я вполне присоединяюсь, как всякий русский, знающий родную историю.
Исполняющий обязанности министра иностранных дел Н. П. Шишкин писал в сентябре 1896 г.:
Где бы Россия ни делала шаг вперёд, всюду ей препятствовала Англия.
В 1902 г. Британия и Япония заключили военный союз, который все расценили как направленный против России. Именно английская фирма Гиббса занималась закупками для японского правительства чилийских и аргентинских военных кораблей. И даже в ноябре 1914 года знаменитый драматург Бернард Шоу писал в памфлете «Здравый смысл о войне», что для Англии:
Помогать России и Японии в борьбе с Германией столь же самоубийственно, как Канаде помогать индейцам апачам в борьбе против США.
А в октябре 1904 года 28 английских броненосцев получили приказ поднять пары и быть готовыми к бою. Влиятельнейшая газета The Times сообщала читателям:
Война может быть вопросом нескольких часов, Англии остаётся лишь один путь.
Вот такого союзника по Антанте получила вдруг Россия по воле (точнее, по причине слабовольности) последнего российского императора.
15 (28 мая) 1905 года, пройдя за 8 месяцев около 33 336 км, русские корабли встретились с японскими в Цусимском проливе — между Кореей и Японией. Об этом сражении написаны объемные монографии, пересказать их в одной статье просто невозможно, да и вряд ли требуется. Отметим лишь, что, поскольку эскадра состояла из разнотипных судов, З. Рожественский вынужден был отдать инициативу противнику, корабли которого, пользуясь преимуществом в скорости, буквально расстреляли русские суда. Флагманский броненосец «Князь Суворов» был очень быстро потоплен, раненый вице-адмирал Рожественский сдался в плен, управление эскадрой было потеряно, началось фактическое избиение оставшихся кораблей.
К утру 15 мая сражение завершилось полным разгромом российского флота. Артиллерийским огнем были потоплены эскадренные броненосцы «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Ослябя», броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», крейсера «Светлана» и «Дмитрий Донской», вспомогательный крейсер «Урал», эскадренные миноносцы «Громкий», «Блестящий», «Безупречный», транспортные суда «Камчатка» и «Иртыш», буксирный пароход «Русь».
В результате торпедных атак погибли эскадренные броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий», броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», крейсер «Владимир Мономах». Потерпел крушение, выскочив на камни, крейсер «Изумруд». Эскадренные миноносцы «Буйный» и «Быстрый» были затоплены экипажами этих кораблей. Эскадренные броненосцы «Император Николай I» и «Орел», броненосцы береговой обороты «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин», эскадренный миноносец «Бедовый», а также госпитальные суда «Орел» и «Кострома» были захвачены японцами. Три крейсера — «Олег», «Аврора» и «Жемчуг», ушли в Манилу и были интернированы там. Транспортный корабль «Корея» и буксирный пароход «Свирь» были интернированы в Шанхае.
И лишь три корабля прорвались во Владивосток — крейсер «Алмаз», эскадренные миноносцы «Бравый» и «Грозный».
Прорвавшийся во Владивосток крейсер «Алмаз»
Кроме того, самостоятельно вернуться в Россию смог транспортный корабль «Анадырь», который, кстати, служил до ноября 1942 года, когда был потоплен в Баренцевом море немецкими самолетами. В итоге из состава обеих Тихоокеанских эскадр в строю остались 1 эскадренный броненосец из 15, 7 крейсеров 1-го ранга из 15, 2 крейсера 2-го ранга из 5. Погибли все броненосцы береговой охраны и минные заградители. Теперь на Тихом океане был сформирован Отдельный отряд судов Сибирской военной флотилии. В 1914 году среди её кораблей мы видим входивший в состав эскадры Порт-Артура и интернированный в Шанхае бронепалубный крейсер 1-го ранга «Аскольд», лёгкий крейсер «Жемчуг», в самом начале войны интернированную в Шанхае канонерскую лодку «Манчжур», 8 эсминцев, 17 миноносцев и 13 подводных лодок.
В следующей статье мы поговорим о состоянии российского флота между войнами и в период I мировой войны.
Информация