Корейская война: "Агрессивные переговоры"
Переговоры
В первый день мирных переговоров потери «войск ООН» составили 16 убитых и 64 раненых. Китайцы с северянами своих потерь не озвучивали, но они также явно были. Надо сказать, что обе стороны, при очевидном желании завершить войну, не проявляли никакого желания идти на уступки. Понять и тех и других можно: войска Кима не так давно стояли под самым Пусаном, а Ли Сын Ман изучал глобус на тему выбора лучшего места для эмиграции. Но и Риджуэй, сравнительно недавно, ритуально мочился в воды реки Ялу! Поэтому «непокобелимостью» позиции страдали обе договаривающиеся стороны.
Риджуэй - общение с прессой
Риджуэй, хоть и не был Макартуром, проводившим собственную политику, но настоятельно советовал дипломатам не прогибаться перед «красными»: «Сесть с этими людьми за стол переговоров и вести себя с ними как с представителями просвещённого и цивилизованного народа, значит растоптать собственное достоинство и накликать беду, которую принесёт их коварство» - писал он в Вашингтон. Но, всё это он писал в конфидециальной переписке! А в Сеуле, когда стали распространяться слухи о переговорах, начался жуткий ажиотаж. Генералу пришлось самому выйти к прессе и утихомирить журналистов. Вскоре пресс-служба Пентагона выдала официальный релиз: «Переговоры о перемирии в разгар боевых действий относятся к числу самых сложных и потому должны проводиться в режиме строжайшей секретности. Более того, их успех в определённой мере зависит от готовности публики дожидаться конкретных результатов, воздерживаясь, в частности, от агрессивной реакции на неполные или голословные сообщения и слухи».
Генерал Яков Петрович Нам - один из немногих советских корейцев, сделавших карьеру в КНДР
Обе стороны обвиняли друг-друга в затягивании и срыве переговоров, и использовании их в качестве передышки, для приведения потрёпанных войск в порядок. Самым спорным вопросом стала линия, по которой следовало провести разграничение. Американцы настаивали на установлении демаркационной линии и создании демилитаризованной зоны в тылу северян, что выливалось в отторжение 13 тысяч квадратных километров занятой КНА и КНД территории. Кроме того, они требовали права контроля за тылом армии Пэн Дехуая, что рассматривалось как вмешательство во внутренние дела КНДР. Корейцы, в свою очередь, пользуясь тем, что переговоры происходят на их территории оказывали на американскую делегацию психологическое давление: вице-адмиралу Тернеру Джою и его свите ставили стулья ниже чем у его северного визави — генерала Нам Иля (Якова Петровича Нама, если быть совсем точным: родился генерал в селе Казакевичево Никольск-Уссурийского уезда Приморской области Российской Империи, и кстати, был участником Сталинградской битвы и штурма Берлина!), а прибытие под белым флагом (который американцы представляли как символ мира) объявили — капитуляцией «войск ООН».
Изнанка переговоров в Кэсоне
Американцы жаловались, что северокорейцы докапываются до каждой процедурной мелочи, а обсуждение каждого вопроса предваряют политинформацией на тему кровавого палача Ли Сын Мана и «американской марионетки на Тайване». Требование допустить представителей Красного Креста к пленным американцам было отвергнуто категорически, а самым напряжённым днём переговоров стало 10 августа: две делегации 2 часа 11 минут натурально играли в гляделки: в гробовом молчании сверлили друг-друга взглядами. Но, американцев изображать молча страдающей от хамства оппонентов стороной также не стоит. Начиная с июля 1951 года они ежедневно производили штук по 700 самолётовылетов на бомбёжки тылов КНА и КНД, одновременно интенсифицировались обстрелы северокорейского побережья ВМС США. А 18 августа «войска ООН» силами 8 дивизий (2-х американских и 6-ти южнокорейских) перешли в наступление против войск 2-й, 3-й и 5-й армий КНА — дабы отодвинуть линию фронта под требования американской делегации. Нельзя сказать, что наступление продвигалось бодренько, но на 1-5 километров вдавить оборону северокорейцев с китайцами получилось. В ответ маршал Пэн начал контрнаступление, вернув всё в зад, и кое-где вклинившись в оборону «войск ООН» на 5 км. Американцы с южанами, в ответ, предприняли своё контр-контр-наступление, вернув всё в исходное. Впрочем, делегаций к этому моменту в Кэсоне уже не было: 22 августа генерал Нам Иль прервал переговоры, заявив, что американцы пытались уничтожить северокорейскую делегацию организовав авианалёт.
Насыщенная ночная жизнь британской пехоты в Корее
Надо сказать, время проведённое представителями сторон за столом переговоров северяне зря не тратили: дивизии были пополнены личным составом, подтянута артиллерия и завезены боеприпасы в больших количествах. Поэтому, когда командующий 8-й армией, генерал Ван Флит 25 сентября 1951 года заявил о том, что начинает «осеннее наступление», с целью овладеть Хвачхонским водохранилищем, которое обеспечивало Сеул водой и электроэнергией, успехами его подчинённые похвастать не смогли. 3 октября три дивизии «войск ООН» - 1-я английская, 1-я кавалерийская и 3-я пехотная американская перешли в наступление против 64-го, 47-го и 42-го армейских корпусов КНД на участке Маджан — Чорон. Фронт наступления каждой дивизии был 10 и более километров, что было явно многовато, учитывая глубокоэшелонированную оборону китайских народных добровольцев. В результате, 8 октября наступление было остановлено, а наибольшая глубина продвижения составила не более 4-5 км.
"Перевал разбитых сердец", Корея октябрь 1951 года
13 октября «войска ООН» решили попытать счастья на другом участке: Кумхуа — река Букханган. 24-я и 7-я американские дивизии, совместно с 2-й и 6-й южнокорейскими пошли в атаку при поддержке 200 танков и многочисленной авиации. Здесь успехи были позначительнее: за счёт обхода китайских опорных пунктов американцы с южанами продвинулись на 10 км, но, так и не преодолели полосу обороны КНД. Китайцы оборонялись активно — при каждой возможности совершая фланговые обходы по горам вклинившихся вражеских частей. По результатам «осеннего наступления» в лексиконе американских солдат появились новые географические названия: Перевал разбитых сердец, Кровавый хребет и всё такое, прочее.
И снова переговоры, на этот раз в Пханмунджоне
Тем не менее, напор американцев на фронте заставил северокорейскую делегацию вернуться за стол переговоров. На этот раз они проходили в Пханмунджоне — городке расположенном на нейтральной территории. 25 октября начались переговоры, а 12 ноября Риджуэй отдал приказ командующему 8-й армией не предпринимать во время переговоров атак численностью более батальона. Ну, имеется в виду — без его разрешения. С разрешения — можно! Северянам с китайцами сразу было заявлено: если в течении 30 дней будет подписано перемирие, то линию фронта можно будет зафиксировать в качестве государственной границы — это было сделано, чтобы подчеркнуть, что «войска ООН» не заинтересованы в дальнейших территориальных приобретениях.
Качели на фронте Сеулу на пользу явно не пошли...
Северокорейская сторона, в принципе, была не против, но все 30 дней активно переливала из пустого в порожнее. В это время КНА и КНД не менее активно зарывались в землю на всём протяжении 260-километрового фронта. С каждым днём лабиринт из траншей, колючей проволоки, минных полей, долговременных огневых точек и укрытий для личного состава становился всё разветвлённее и сложнее, превращаясь в полосу укреплений шириной 25-40 километров. В общем, когда переговоры 27 декабря в очередной раз зашли в тупик, американцы оказались перед перспективой прогрызания мощной глубокоэшелонированной обороны, которое грозили вылиться в такую кровавую баню, что эпические мясорубки Первой Мировой войны показались бы детскими играми в песочнице.
Южнокорейцы везут пленных на расстрел. Женевская кконвенция? Это как?
А население США и, главное, сами солдаты на фронте уже начали задавать вопросы: «А, собственно говоря, за кого мы здесь сражаемся?». Дело в том, что отношение режима Ли Сын Мана к собственному народу можно было спрятать от иностранных журналистов, но не от военнослужащих «войск ООН» и не от дипломатов. 8 января 1951 года британский посланник в Корее отправил в Лондон телефонограмму: «Помимо двух случаев массовых казней, о которых я докладывал... вечером 20 декабря произошла третья — в полумиле от штаба 29-й бригады. К тому моменту, когда британские солдаты по приказу из штаба бригады остановили расправу, 20 человек уже были расстреляны, но казнь ещё 38 удалось предотвратить, и их отправили обратно в застенки, из которых пригнали. Впоследствии выяснилось, что за этим стояли южнокорейские военные власти... Камера смертников давно лежала в руинах, и, когда угроза сдачи Сеула усилилась, власти прибегли к поспешным массовым расстрелам, чтобы не понадобилось перевозить приговорённых на юг или оставлять в городе, где их освободили бы коммунисты. Как бы мы ни порицали эти методы, проблему властей понять можно... А вот нашу логику в этом вопросе обычный кореец понимает с трудом. Он видит, что ООН прислала в Корею войска, чтобы сражаться с коммунистами, и недоумевает, почему эти войска так бурно реагируют, когда южнокорейцы сами доказывают на деле свои антикоммунистические настроения, публично устраняя предателей, осуждённых по закону за содействие коммунистам. А по поводу применяемых методов: то, что нам кажется зверством, всего лишь нормальная ожидаемая от властей реакция».
Корейская военная полиция расстреливает тех, кого посчитала коммунистами
Но это — профессиональный дипломат, чья мораль пластична по определению. А простым солдатам, регулярно видевшим такие картины (а ещё — добивание южнокорейскими офицерами своих раненых, дабы не тащить в госпиталь, и тому подобные фокусы), объяснить, что они сражаются за правое дело было предельно сложно. И многие начали задавать вопросы, подобные тому, который рядовой английского контингента «войск ООН» Дункан задал своему депутату: «Сорок забитых истощённых корейцев увели примерно на милю от того места, где мы дислоцировались, и расстреляли, не развязывая рук, без нужды добивая прикладами. Казнь совершала южнокорейская военная полиция. Этот инцидент вызвал большой переполох и возмутил бойцов моего подразделения. Мы неоднократно слышали о других аналогичных случаях. Сообщаю вам об этом, поскольку нас убеждают, что мы боремся против подобных действий, а я искренне считаю, что наши солдаты ломают головы, решая, кто прав, а кто виноват в Корее».
А собачек Ли Сын Ман любил!
Но, это было обращение к депутату, а значит предельно вежливое и корректное. А между собой, не только солдаты, но и офицеры «войск ООН» нередко величали Ли Сын Мана бандитом и прочими титулами, вполне подходившими для северокорейских политинформаций. Но главным было даже не это. Сами корейцы не слишком хорошо относились к военнослужащим «войск ООН» действовавшим на полуострове, небезосновательно полагая, что без них война уже давно благополучно завершилась бы победой КНДР, где режим был ничуть не хуже их собственного.
Британское содружество? На выход, это - туда!
А Ли Сын Ман, как специально - жёг напалмом! Так, в интервью для лондонской «Санди Таймс» от 6 мая 1951 года он заявил, что: «Британским войскам здесь больше не рады, им здесь больше нечего делать... Австралийские, канадские, новозеландские и британские войска представляют правительство, которое сейчас саботирует отважные попытки американцев полностью освободить и объединить мою несчастную страну». Такое внесение разлада в стан союзников по реализации резолюции Совбеза ООН было глупостью, которая хуже сознательного вредительства.
Перед выборами главное организовать демонстрацию в поддержку себя!
Впрочем, старик Ли уже зазвездился окончательно! Национальное собрание, которое пыталось его урезонить, в один прекрасный день окружила военная полиция, порядка полусотни депутатов отвезли в околоток, четверых — посадили в камеру... Но, это — мелочи! 4 июля 1952 года 80 депутатов согнали в зал заседаний и приставили караул, который не выпускал оттуда никого, пока не были приняты поправки в конституцию, обеспечивавшие Ли Сын Ману абсолютную власть. Вскоре он провёл выборы, на которых нарисовал себе победу в 72 процента голосов.
А дальше что?
Впрочем, это будет позже. А пока, 27 ноября 1951 года на переговорах в Пханмунчжоне была достигнута договорённость о демаркационной линии и всем остальным пунктам, кроме обмена военнопленными. Линия длиной 225 километров проходила севернее 38-й параллели, через устье реки Ханган, Пханмунчжон, Орчион, Хасори, южнее Кимсон, южнее Баугол, Чансон, Пхоедин. Собственно говоря, до конца войны она примерно там и останется. А пока на ней были развёрнуты 36 дивизий: 27 китайских и 9 корейских, 20 — в первом эшелоне, остальные — во втором. Средняя плотность войск — 6,6 километра на дивизию. Всего же в КНДР на 27 ноября находилось 75 дивизий и 4 бригады. Против этих войск была развёрнута 8-я армия «войск ООН», в составе 18 дивизий, бригады, отдельного полка и 19 отдельных батальонов: на фронте — 14 дивизий и бригада в первом эшелоне, 4 дивизии — во втором. Полк и 19 отдельных батальонов находились в резерве.
Что дальше? Сейчас расскажу!
Все эти силы размещались в чрезвычайно сильных укреплениях, кроме того, значительная часть сил северян была задействована в охране побережья от возможных десантов противника. Фронт застыл, правда... Территория Кореи не слишком удобна для действий регулярных армий, зато прекрасно подходит для партизанской и диверсионной войны. Но это — тема для отдельного разговора...
Информация