Параллельный импорт жив, но без главного
Режим параллельного импорта продлён на 2026 год. Но из него выведены ключевые бренды компьютерной техники: Intel, Samsung, Cisco, HPE и ещё полтора десятка имён, на которых стоит корпоративная инфраструктура. Разбираемся, кто за этим стоит и почему результат сложнее, чем кажется.
9 декабря 2025 года Госдума продлила режим параллельного импорта на 2026 год. Параллельный импорт — это легальный ввоз оригинальных товаров без разрешения правообладателя, механизм, введённый в России весной 2022 года после ухода значительной части западных брендов и позволяющий поставлять их продукцию через третьи страны. Через пять с половиной месяцев после продления, 27 мая 2026 года, из перечня этого режима вылетают около двух десятков ключевых брендов компьютерной техники: Intel, Samsung, Asus, Cisco, HPE, Kingston и далее по списку. Формально механизм сохранён. Содержательно из него выведены позиции, на которые в ИТ-сегменте приходилась значительная часть корпоративного спроса. Это не противоречие, а решение в чью-то пользу, и стоит разобраться, в чью.
Что именно сделано приказом № 4769
Приказ Минпромторга № 4769 подписан 26 сентября 2025 года, опубликован 27 ноября, полное вступление в силу намечено на 27 мая 2026 года. Документ работает по кодам Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза (ТН ВЭД ЕАЭС) 8471 49 000 0 и 8471 70, это компьютеры в сборе и запоминающие устройства.
Из перечня параллельного импорта исключены позиции следующих производителей:
- готовые ПК, ноутбуки и рабочие станции: Acer, Asus, Fujitsu, HP. У части брендов это касается как потребительских, так и корпоративных линеек (Fujitsu Primergy, рабочие станции Asus и Acer для B2B);
- серверы и сетевое оборудование: Cisco, HPE, IBM, Inspur, xFusion, AIC;
- память и накопители: Samsung, SK Hynix, Kingston, Sandisk, Toshiba, Hitachi, Adata, Apacer, Transcend;
- процессоры: Intel.
В одном списке массовый ноутбук Acer и серверная стойка HPE для оператора связи. Минпромторг объясняет решение стандартно: отечественные аналоги представлены в достаточном объёме, исключение носит точечный характер, режим параллельного импорта в целом сохраняется. Прецедент уже был: в мае 2025 года из перечня вычеркнули ноутбуки и системные блоки HP и Fujitsu. Тогда это прошло почти незамеченным. Теперь масштаб другой.
Сам параллельный импорт в 2026 году идёт в объёме порядка 1–1,5 млрд долларов в месяц, это не нишевой канал, а значимая часть внешнеторговой архитектуры. Из неё вычитают сегмент, который для корпоративного сектора был критическим.
Кто и зачем добивался исключения
Главный двигатель — АНО «Вычислительная техника» (АНО, автономная некоммерческая организация), консорциум, объединяющий Yadro, «Аквариус», Depo, iRU, Kraftway. То есть тех, кого принято называть российскими производителями компьютерной техники. Хронология их активности прослеживается отчётливо. В апреле 2024 года группа компаний во главе с «Элементом» и Depo предложила вообще запретить параллельный импорт смартфонов, ноутбуков и планшетов, всех брендов и без оговорок. Тогда инициатива была слишком радикальной и не прошла. На протяжении 2024–2025 годов АНО ВТ добивалась последовательного сужения перечня: сначала по HP и Fujitsu, затем по всему списку. В сентябре 2025-го появился приказ № 4769, компромисс между «запретить всё» и «оставить как есть», заметно сдвинутый в сторону производителей.
Публичная аргументация коалиции последовательна: представители АНО ВТ настаивают, что серый канал подрывает экономику локальных производств, не несёт сервисных и гарантийных обязательств и обесценивает многолетние вложения в локализацию. Эту позицию стоит рассмотреть всерьёз. Цеха сборки, линии монтажа плат, сертификация под госзакупки — это деньги и время. Производитель, инвестировавший в российскую площадку, имеет основания требовать защиты от поставщика, везущего ту же технику через Алматы или Дубай по более низкой цене. Это рациональная позиция, и оформляется она рациональным способом: через отраслевую ассоциацию и согласованную работу с регулятором.
С другой стороны выступает РАТЭК, ассоциация, представляющая интересы крупного ритейла, прежде всего «М.Видео — Эльдорадо». Её позиция тоже понятна: сужение ассортимента, рост цен, отток покупателей в зарубежные онлайн-магазины и серую розницу. РАТЭК предупреждала и публично возражала. Её услышали слабее.
По балансу выгодоприобретателей это решение работает в пользу одной промышленной группы за счёт другой и за счёт массового потребителя. Это не сбой, а осознанный выбор приоритета. Что, если разобраться, сложнее ошибки: ошибку можно объяснить и переиграть, оформленный интерес работает дальше, пока его не перевесит интерес встречный.
Отвёрточная локализация и её цена
Здесь полезно вспомнить недавнее.
В 2000-е и 2010-е в России разворачивалась «русская сборка» иномарок: Ford во Всеволожске, Renault на «Автофрамосе», Volkswagen и Skoda в Калуге, Hyundai на ТагАЗе и под Санкт-Петербургом. Машины собирались здесь, числились локализованными, защищались таможенными режимами, и всё это было правдой ровно до момента, когда в 2022 году концерны свернули операции. Тогда выяснилось, что «локализованный» автомобиль критически зависит от платформ, штампов, силовых агрегатов и электроники, приходящих извне.
Параллель не буквальная: в ИТ нет одномоментного шока ухода вендоров, Intel, Samsung и Kingston не сворачивают производство, как Ford или Renault, доступ к их продукции сохраняется через каналы дистрибуции в третьих странах. Это принципиальная разница в горизонте риска. У автопрома 2022 года времени на манёвр не было: линии встали, поставки прекратились, замещать пришлось в авральном режиме и преимущественно китайскими платформами. У ИТ-сборки 2026 года это время есть, два–три года, в течение которых можно достраивать собственное производство компонентов, выстраивать длинные цепочки поставок, наращивать долю Baikal и подобных платформ. Совпадает другое — модель локализации. Сборка есть, производственный процесс защищён барьерами, а ключевые компоненты приходят извне, и устойчивость конструкции в конечном счёте определяется не глубиной локализации, а доступом к этим компонентам. Запас времени — это ресурс, но не отмена проблемы.
С компьютерной техникой картина того же типа. Российские «производители» Yadro, «Аквариус», iRU, Depo, Kraftway собирают ПК и серверы на процессорах Intel Xeon, AMD EPYC, Intel Core. Память: Samsung, SK Hynix, Kingston. SSD и HDD: Sandisk, Kingston, Toshiba, Hitachi. Baikal и «Иртыш» (разработка омского ПАО «ОНИИП», ориентированная преимущественно на специализированные системы связи) пока ниша, не массовое производство; в серверный мейнстрим они не выходят. Из перечня параллельного импорта вычитают ровно те позиции, на которых стоит «отечественная» сборка. Чтобы её защитить, ограничивают доступ к тому, без чего она не существует. Эту внутреннюю несостыковку Минпромторг публично не комментирует, и понятно почему.
Корпоративный сектор это понимает раньше потребителя:
- Банки. Импортозамещение программного обеспечения — задача в основном решённая: крупнейшие финансовые организации отчитались о переходе к 1 января 2025 года в рамках указа о критической информационной инфраструктуре. Но аппаратная база ЦОДов (центров обработки данных) — это HPE, IBM, Cisco, серверные процессоры Intel, корпоративные SSD Samsung и Kingston. Заменить ПО можно. Заменить серверную стойку, на которой работает процессинг, задача другого порядка. На отраслевых конференциях 2025 года представители ИТ-блоков крупных банков и телеком-операторов неоднократно говорили об одном и том же: разрыв между темпами софтверного и аппаратного замещения не сокращается, а растёт.
- Телеком. На 2026 год запланировано развёртывание 8 600 базовых станций российского производства. На конец 2025-го локальных станций в сетях было около четырёх тысяч, на фоне сотен тысяч действующих БС всех стандартов это статистическая погрешность. План амбициозный, реальность догоняющая.
- Дата-центры. Растущий спрос на вычислительные мощности под задачи искусственного интеллекта упирается в ту же серверную аппаратную базу, что и банковский процессинг. Альтернативной номенклатуры в нужных объёмах нет.
Эльдар Муртазин из Mobile Research Group формулирует мягче: корпоративные поставки HP и Dell действительно закрываются, а потребительский сегмент Acer и Asus, возможно, выживет через дистрибуцию из дружественных юрисдикций. Возможно. Только дистрибуция через Казахстан, ОАЭ и Турцию это уже не параллельный импорт по конкурентной цене. Это легальный импорт с премией за легальность, дополнительной маржой посредника и риском под санкционным контролем ЕС.
Контролируемый дефицит как модель
Приказ № 4769 не существует в вакууме. Рядом несколько мер, каждая из которых по отдельности объяснима, но сложенные вместе они выстраивают единый режим:
- Технологический сбор с 1 сентября 2026 года: 250 рублей со смартфона, 500 рублей с ноутбука. К 2028 году около 110 млрд рублей в бюджет ежегодно, формально на поддержку отечественной электроники.
- Повышенные пошлины на товары ЕАЭС, произведённые в «недружественных» странах: от 15 до 50 процентов в зависимости от категории.
- 20-й пакет санкций ЕС: впервые активирован инструмент против обхода санкций через третьи страны, первый адрес — Киргизия.
В сумме это режим, в котором техника становится дороже, доступ к ней уже, а монопольная позиция отечественной сборки прочнее.
Прогнозы по ценам сходятся в коридоре. На исключённые позиции после исчерпания складских запасов рост составит 20–40 процентов. В целом по непродовольственному сегменту 10–15 процентов, в отдельных категориях до 30. Это публичные оценки «Деловой России» и отраслевых аналитиков, выступавших в торговых ассоциациях. Фон тревожный: промышленность России в январе 2026 года показала минус 3,2 процента год к году (данные Росстата), второй месяц подряд снижение в обрабатывающих секторах. Параллельно растёт потребность в вычислительных мощностях, которая, по оценкам Сбера и отраслевых консультантов, должна вырасти в три–шесть раз за два–три года на фоне разворачивания инфраструктуры искусственного интеллекта.
Разрыв очевиден. С одной стороны, растущая потребность в высокопроизводительной технике. С другой, режим, в котором она становится дороже и менее доступной для всех, кроме государственного заказчика и тех, кто оформит контракт с авторизованным дистрибьютором. На горизонте двух–трёх лет это вычитается из темпов развития, а темпы и без того не такие, чтобы их можно было щедро тратить.
Параллельный импорт жив. Из него вынули сегмент, который для крупнейших корпоративных потребителей и был главной причиной к нему обращаться. Раньше через этот канал шла аппаратная база ЦОДов, банковского процессинга и телеком-инфраструктуры. Теперь канал защищает тех, кто эту инфраструктуру собирает на чужих компонентах.
Информация