Война материалов: артиллерия, газ и арифметика истощения, 1915–1916
155-мм гаубицы Schneider (Canon de 155 C modèle 1917 Schneider), которые использовались союзными войсками
Зимой 1914/15 года Западный фронт встал. Дальше было два года попыток взломать его химией, металлом и людьми. К декабрю 1916-го в Лондоне, Париже и Берлине одновременно решали одну задачу: как перевести промышленность на годовой расчёт. Заводы решали не всё, но без них больше не решалось ничего.
Зима 1914/15: задача без доктрины
К началу декабря 1914 года Западный фронт замкнулся. От бельгийского берега Северного моря до швейцарской границы шла сплошная линия окопов длиной около 720 км. Открытых флангов больше не было. Кавалерия, которой в августе предписывалось искать обход, в ноябре стояла спешенной в тылу. Штабам предстояло решить задачу, которой не было в довоенных уставах: как взломать оборону, у которой нет края.
Доктрины конца XIX века такой задачи не предусматривали. Французский устав 1913 года говорил о наступательном порыве и решающем сражении на флангах. Германский план развёртывания Альфреда фон Шлиффена строился на гигантском охвате правым крылом. Британский полевой устав 1909 года вообще оперировал колониальной шкалой расстояний. Ни один из этих документов не описывал, что делать со сплошной полосой окопов, проволоки и пулемётных гнёзд.
Немецкие солдаты празднующих Рождество в окопах во время Первой мировой войны
Зимой 1914/15 года Жозеф Жоффр, главнокомандующий французских армий, и Эрих фон Фалькенхайн, начальник германского Большого генерального штаба с сентября 1914 года, оказались в одинаковом положении. У обоих были миллионные армии, тысячи орудий и ни одной готовой идеи. Дальше последовали два года поиска решения по трём направлениям: химия, металл, люди. Каждое из трёх обещало прорыв и не дало его. К концу 1916-го в штабах спорили уже не о средстве, а о тоннах стали в месяц.
Снарядный голод 1915 года
Первое столкновение армий с собственной экономикой произошло весной 1915 года. Британская 1-я армия под командованием Дугласа Хейга атаковала немецкие позиции у деревни Нёв-Шапель в Артуа 10–13 марта 1915 года. Ударными силами были IV корпус Генри Роулинсона и Индийский корпус Джеймса Уиллкокса. В декабре того же года Хейг сменит Джона Френча на посту главнокомандующего Британских экспедиционных сил.
Артподготовка длилась 35 минут. За это время британская артиллерия выпустила больше снарядов, чем вся британская армия израсходовала за два года Англо-бурской войны 1899–1902 годов. И этого не хватило: проволока осталась цела на трёх четвертях участка прорыва.
8-дюймовая британская гаубица Mk V около Карнуа, битва при Альберте, июль 1916 г.
После Нёв-Шапели британское командование запросило увеличения поставок в десять раз. Лондон не мог ответить. Военный корреспондент The Times Чарльз Репингтон опубликовал 14 мая 1915 года статью, в которой обвинил кабинет Герберта Асквита в срыве снабжения. Скандал, получивший название Shell Crisis, обрушил либеральное правительство. 25 мая Асквит сформировал коалиционный кабинет, а 9 июня 1915 года появилось Министерство боеприпасов во главе с Дэвидом Ллойд Джорджем. Закон о военном производстве, принятый в июле, поставил оборонные заводы под прямой контроль государства, ограничил права рабочих на стачку и открыл цеха для женского труда.
На заводах в Вулидже, Гретне и Барроу к концу 1916 года работало около 950 тыс. женщин. Их прозвали Canary Girls — «канареечные девушки»: тринитротолуол окрашивал кожу в жёлтый цвет и через год работы вызывал поражение печени. Десятки умерли. Никто из них не считался военной потерей.
Французская промышленная мобилизация пошла раньше и тише. В мае 1915 года Альбер Тома, социалист и инженер по образованию, получил пост заместителя министра вооружений, а в декабре 1916 года — отдельное министерство. Под его руководством Франция за 1915 год удвоила выпуск 75-мм снарядов: с 10 до 20 тыс. в день, к 1917 году — до 200 тыс.
Германия двинулась первой. Уже 13 августа 1914 года при прусском военном министерстве было создано Управление военного сырья под началом Вальтера Ратенау, главы концерна AEG и одного из влиятельнейших промышленников империи. Управление взяло на учёт стратегические материалы, ввело синтетические заменители (синтетический аммиак по процессу Габера — Боша и далее азотную кислоту по процессу Оствальда — вместо чилийской селитры) и заложило модель плановой военной экономики, которая позже стала образцом для других стран.
Хлор под Ипром, 22 апреля 1915 года
Параллельно с количественным решением пошёл поиск качественного, через химию. Идея отравляющих газов на войне обсуждалась десятилетиями, и Гаагская конвенция 1899 года формально запретила «снаряды, единственным назначением которых является распространение удушающих газов». Германский Большой генеральный штаб обошёл запрет по букве: снарядов с газом не было, баллоны вдоль линии окопов формально под конвенцию не подпадали.
Программой руководил Фриц Габер, директор Института физической химии и электрохимии кайзера Вильгельма в Берлине, удостоенный Нобелевской премии по химии за 1918 год за синтез аммиака из элементов. Габер предложил хлор — побочный продукт германской химической отрасли. Германская красильная промышленность давала около 85 % мирового выпуска синтетических красителей и располагала избытком хлора. Газ был дёшев, тяжелее воздуха и стекал в окопы.
Германские войска используют баллоны для выпуска отравляющего газа, вероятно, хлора, в сторону позиций противника
22 апреля 1915 года к северо-востоку от Ипра, во Фландрии, на участке шириной около 6 км между Лангемарком и Биксшоте, немецкие сапёры открыли краны 5700–5730 баллонов. За пятнадцать минут было выпущено около 150 тонн хлора. Облако высотой 5–10 м двинулось на позиции французской 87-й территориальной и 45-й пехотной (алжирской) дивизий. Фронт выпуска газа составил около 6 км, но к 18 часам разрыв в линии обороны достиг 8 км: соседние участки оставили позиции из-за паники и угрозы охвата. Оценки немедленных смертей расходятся настолько, что выбирать приходится почти наугад: от 800 у нижней границы послевоенных расчётов до нескольких тысяч в ранних газетных сводках; современная литература держится ближе к нижней границе.
Младший капрал канадской 1-й дивизии Фредерик Фишер записал в дневнике вечером 22 апреля: «Зелёный туман, как болотный газ. Парень рядом не успел снять винтовку с плеча». Через два дня Фишер был убит у Сент-Жюльена; посмертно он стал первым канадцем, награждённым Крестом Виктории в этой войне.
Дальше произошло то, что историки до сих пор обсуждают как одну из странностей войны. Немцы не развили успех. Командование 4-й армии под началом Альбрехта Вюртембергского рассматривало газ как эксперимент, резервов для прорыва за облаком хлора готово не было, а у самих наступающих не было надёжных средств защиты. К ночи канадские части закрыли разрыв импровизированными повязками из мочи и соды.
Через девять дней после атаки, 2 мая 1915 года, в саду собственного дома в Берлине застрелилась Клара Иммервар, жена Габера и химик, защитившая докторскую диссертацию в Бреслау в 1900 году. Здесь нужна оговорка: прямая связь между её самоубийством и Ипром у одних биографов (Дитрих Штольценберг) подаётся как доказанная, у других (Дэниел Чарльз в биографии Master Mind, 2005) — как публицистическое упрощение. Документов, которые закрыли бы спор, нет. Габер на следующее утро уехал на Восточный фронт готовить новую газовую атаку. К концу 1915 года в его институте работало более 150 учёных. В 1916 году Габер получил звание капитана резерва (редкость для гражданского) и возглавил химический отдел военного министерства, известный в литературе как отдел A10.
Американские солдаты 42-й дивизии во время Первой мировой войны в Эссее, Франция
На хлоре химики не остановились. В феврале 1916 года французы под Верденом впервые применили фосген — газ без цвета, со слабым запахом прелого сена, в десять раз более токсичный, чем хлор. Немцы ответили смесью фосген-хлор. Под Ипром в ночь с 12 на 13 июля 1917 года германская артиллерия выпустила снаряды с дихлордиэтилсульфидом — веществом, которое после этой атаки получило имя «иприт». Иприт не убивал быстро. Он сжигал кожу, ослеплял, поражал лёгкие на сутки позже воздействия и оставался активным в почве до трёх недель.
Тактику газ почти не сдвинул. А вот быт переписал полностью — от того, как спят, до того, как ходят оправляться. К концу 1916 года солдат на Западном фронте носил противогаз постоянно и должен был натягивать его за восемь секунд. Меньше процента общих потерь — и при этом отдельный страх, отдельная форма ужаса, которую ни до, ни после в этой войне никто не воспроизвёл: по разным оценкам, около 90 тыс. убитых из 9 млн погибших на фронтах — и при этом газ оставался отдельным, особо острым страхом фронтового солдата.
Верден, февраль–декабрь 1916 года
Зимой 1915/16 года Фалькенхайн пришёл к выводу, что взлом фронта неосуществим. Тогда он, по позднейшим утверждениям, предложил Вильгельму II другую идею: не прорывать, а истощать. Удар должен наноситься в точку, которую французы вынуждены будут оборонять «до последнего человека». Французская армия исчерпает себя в обороне, и Британия лишится континентального партнёра.
О «Рождественском меморандуме»
Документ, известный как «Рождественский меморандум» Фалькенхайна, существует только в его собственных мемуарах «Верховное командование 1914–1916» (1920). Оригинал не сохранился. Роберт Фоли в исследовании 2005 года показал, что значительная часть «меморандума» — реконструкция постфактум, удобная для оправдания провала. Слово «обескровливание» (Ausblutung), которое в публицистике приписывают самому Фалькенхайну, в документах 1915 года не встречается.
Документ, известный как «Рождественский меморандум» Фалькенхайна, существует только в его собственных мемуарах «Верховное командование 1914–1916» (1920). Оригинал не сохранился. Роберт Фоли в исследовании 2005 года показал, что значительная часть «меморандума» — реконструкция постфактум, удобная для оправдания провала. Слово «обескровливание» (Ausblutung), которое в публицистике приписывают самому Фалькенхайну, в документах 1915 года не встречается.
Точкой удара была выбрана крепость Верден на Маасе, на северо-востоке Франции. Город прикрывал короткий путь к Парижу и для французов имел символическое значение со времён осады 1792 года. 21 февраля 1916 года в 7:15 утра 1200 немецких орудий открыли огонь по французским позициям на фронте около 13 км. За первые девять часов было выпущено около миллиона снарядов — больше, чем за всю Франко-прусскую войну 1870–1871 годов. Лес у Бомона превратился в кратерное поле.
Картина художника Анри-Жоржа Шартье, изображающая французскую пехоту, отбивающую форт Дуомон 24 октября 1916 года во время Верденской битвы
Командование французского участка принял Анри Филипп Петэн, генерал, известный осторожным расходованием жизней. Петэн установил два правила, которые определили исход кампании. Первое — система ротации дивизий, прозванная «нория» по аналогии с водочерпальным колесом. Через Верден за десять месяцев прошло около 70 французских дивизий из 95 имевшихся, причём каждая держалась на позициях в среднем восемь дней. Второе — снабжение по единственной уцелевшей дороге Бар-ле-Дюк — Верден, шириной около 7 м. По ней в феврале и марте 1916 года шёл один грузовик каждые 14 секунд, до 6000 машин в сутки на пике. Журналист Морис Баррес назвал её «Священным путём», и название закрепилось.
Ротация не давала дивизиям выгорать в кратерном поле, а постоянный поток снабжения по этой дороге удерживал французский расход снарядов на уровне немецкого. Этих двух условий хватило, чтобы оборона не рухнула.
В мае Петэна перевели командующим группы армий «Центр», а оперативное руководство под Верденом получил Робер Нивель, сторонник массированных контратак. Под Нивелем французские потери выросли. 1 июля началась битва на Сомме, и Фалькенхайн был вынужден перебрасывать резервы на север. 29 августа 1916 года Фалькенхайн был отстранён. Его место заняли Пауль фон Гинденбург, формальный глава OHL (Oberste Heeresleitung, Верховное командование сухопутных сил), и Эрих Людендорф, первый генерал-квартирмейстер и фактический оператор Верховного командования. К 18 декабря, когда сражение закончилось, линия фронта вернулась почти туда, где была 21 февраля.
О потерях под Верденом
Общие потери оцениваются в литературе по-разному. Распространённая средняя цифра — около 377 тыс. для французов и 337 тыс. для немцев, включая убитых, раненых, пропавших и пленных. Альтернативные подсчёты дают диапазоны 315–542 тыс. (Франция) и 281–434 тыс. (Германия). Разница связана с учётом лёгкораненых, вернувшихся в строй: германская армия считала их иначе, чем французская. Расчёт Фалькенхайна на соотношение потерь два к одному в пользу Германии не оправдался: по разным подсчётам (Foley, McRandle, Quirk) реальное соотношение составило от 1,1:1 до 1,3:1.
Общие потери оцениваются в литературе по-разному. Распространённая средняя цифра — около 377 тыс. для французов и 337 тыс. для немцев, включая убитых, раненых, пропавших и пленных. Альтернативные подсчёты дают диапазоны 315–542 тыс. (Франция) и 281–434 тыс. (Германия). Разница связана с учётом лёгкораненых, вернувшихся в строй: германская армия считала их иначе, чем французская. Расчёт Фалькенхайна на соотношение потерь два к одному в пользу Германии не оправдался: по разным подсчётам (Foley, McRandle, Quirk) реальное соотношение составило от 1,1:1 до 1,3:1.
Сомма, июль–ноябрь 1916 года
Британцы заплатили за тот же урок больше. План наступления на реке Сомма в Пикардии был согласован Жоффром и Хейгом в декабре 1915 года как совместный удар. После начала Вердена французская доля сократилась с 40 до 16 дивизий, и главная нагрузка легла на 4-ю британскую армию Генри Роулинсона. Тот самый командир IV корпуса, что год назад атаковал Нёв-Шапель, теперь стал командармом.
С 24 июня 1916 года британская артиллерия начала семидневную подготовку. На фронте 25 км было сосредоточено около 1500 орудий и выпущено примерно 1,5 млн снарядов. Расчёт строился на двух предположениях: что осколочные снаряды прорвут немецкую проволоку, а фугасные разрушат окопы. Оба предположения оказались ошибочными. Шрапнель плохо рвала проволоку. Тяжёлых гаубиц у Роулинсона было всего около 30 % от потребного количества. И главное: немецкие убежища на южной стороне меловых высот были вырыты на глубину 6–10 м и выдерживали попадание лёгких снарядов.
1 июля 1916 года в 7:30 утра 11 британских дивизий поднялись в атаку. К концу дня британские потери составили 57 470 человек: ≈ 19 240 убитых, ≈ 35 493 раненых, ≈ 2152 пропавших без вести, ≈ 585 пленных. Это была самая кровавая суточная цифра в военной истории Британии. Немецкие потери того же дня — около 8 тыс.
Лейтенант Уильям Невилл из 8-го батальона Восточно-Суррейского полка купил перед атакой четыре футбольных мяча, по одному на роту, и обещал приз тому, кто первым докатит мяч до немецкого окопа. Невилл был убит через несколько минут после выхода из траншеи. Один из мячей сохранился и находится в полковом собрании (Surrey Infantry Museum).
Образ «прогулки с тростями» — офицеров впереди и пехоты шагом — стал общим символом этого дня. Здесь оговорю сразу: историки Робин Прайор, Тревор Уилсон и Джек Шелдон показали, что предписания заметно различались по дивизиям, и многие части шли перебежками. На общую цифру 57 470 это не влияет, но картину «расстрелянных колонн» сильно усложняет.
Сомма не закончилась 1 июля. Она продолжалась 141 день. 15 сентября 1916 года у деревень Флер и Курселет британцы впервые в истории ввели в бой танки — машины Mark I, обозначенные при перевозке английским словом tank («бак», «цистерна для воды») для маскировки замысла; от этого кодового слова и произошло название «танк». К полю боя вышло 49 машин, до исходных позиций добралось 32, в немецких окопах оказалось 18. Те, что доехали, прорвали оборону на отдельных участках на 1500–2000 м, но до второй линии немецкой обороны не дотянули. Хейг подвергся критике за преждевременное использование новинки, но к ноябрю заказал ещё тысячу. Провалом это не было и прорывом тоже. Это была демонстрация (для своих штабов больше, чем для немцев) того, что машина в принципе доезжает до неприятельского окопа и переползает его. Этого хватило, чтобы решение о массовом производстве было принято до Камбре.
Битва на Сомме (июль 1916 г.), одно из самых кровопролитных сражений Первой мировой войны. Британские солдаты поднимаются из траншеи, готовясь к атаке
Главное, что Сомма дала британской армии, не было видно на карте. К концу сражения 18 ноября 1916 года артиллерия начала работать иначе. Появилась практика ползучего огневого вала: завеса разрывов перемещалась вперёд по графику, а пехота следовала за ней на дистанции 50–100 м. Артиллеристы освоили звуковую разведку и контрбатарейный огонь. Аэрофотосъёмка перешла из экзотики в рутину. К ноябрю 1916 года Британские экспедиционные силы воевали уже иначе, чем в июле. Это обошлось в 420 тыс. британских, 200 тыс. французских и 450–600 тыс. немецких потерь — по средним подсчётам.
Зима 1916/17 года: расчётная мобилизация
К зиме нового года в Лондоне, Париже и Берлине независимо друг от друга приняли одинаковое решение: переводить промышленность на расчётную мобилизацию. 31 августа 1916 года, через два дня после смены OHL, новое Верховное командование объявило программу Гинденбурга: за восемь месяцев удвоить выпуск снарядов и порохов, утроить выпуск артиллерии и пулемётов. Конкретные цифры в последующих директивах ещё не раз пересматривались, но направление было задано. 5 декабря 1916 года был принят Закон о вспомогательной службе отечеству, обязывавший к военному труду всех мужчин от 17 до 60 лет, не призванных в армию. Германия превращалась в милитаризованную экономику с прямым подчинением заводов штабам.
В штабных бумагах германской 5-й армии зимой 1916/17 года появился термин «потребитель снарядов» (Munitionsverbraucher) — обозначение пехотного соединения через объём расходуемых им боеприпасов. Штабные офицеры использовали это слово без кавычек, как графу в ведомости.
” Тощая Эмма", или австрийский 30,5-сантиметровый миномет м. 11 производства фирмы Škoda на стоянке в Якобени (Румыния) В 1916 году, один из самых известных образцов артиллерии периода Первой мировой войны. С 1911 года до конца войны было произведено почти 80 единиц этого оружия, которое хорошо зарекомендовало себя на многих фронтах Великой войны. На стволе этого экземпляра видны названия мест его боевого пути, в том числе из Польши, Румынии и Италии
Франция в декабре 1916 года заменила Жоффра на Нивеля и создала отдельное Министерство вооружений Альбера Тома. Британия в декабре 1916 года заменила Асквита на Ллойд Джорджа: бывший министр боеприпасов стал премьер-министром. Война окончательно превратилась в задачу промышленных министерств, и Западный фронт стал тем местом, где результаты их работы выкладывались на стол.
Сдвиг измеряется в цифрах. Здесь оговорюсь: ряды для трёх стран собраны по разным методикам учёта, и прямое сравнение по строкам некорректно. Порядок величин, однако, сомнений не вызывает.
Британия
1914: ≈ 500 тыс. снарядов всех калибров за год
1917: ≈ 76 млн снарядов за год
рост: ×150
Франция
январь 1915: ≈ 10 тыс. 75-мм снарядов в день
1917: ≈ 200 тыс. 75-мм снарядов в день
рост: ×20
Германия
декабрь 1914: существенно ниже 1 млн снарядов в месяц
лето 1917: ≈ 11 млн снарядов в месяц
рост: на порядок и более
За три года индустриальные армии увеличили выпуск боеприпасов более чем на порядок и обнаружили, что этого всё ещё мало.
Что осталось за рамками 1916 года
К концу 1916 года решения, которые принесут перелом 1918 года, уже существовали в зародыше. Танк показал себя на Сомме. Германская тактика штурмовых групп складывалась в учебных лагерях капитана Вилли Рора с осени 1915 года. Артиллерия училась работать в связке с пехотой через ползучий вал. Авиация в 1917 году превратится из средства разведки в самостоятельный род войск.
Заводы и снаряды были не единственным рычагом этой войны. Блокада, морской контроль Антанты, демографический перевес и вступление США в апреле 1917 года решат не меньше, чем годовые производственные планы. Но из трёх попыток 1915–1916 годов — газовой, артиллерийской и людской — обе стороны вошли в 1917 год с одинаковой привычкой: прежде чем планировать атаку, штабы теперь смотрели на месячный план заводов.
В следующей главе — 1917 год: танк, штурмовая группа и самолёт. С ними на фронт возвращается манёвр, который к 1915-му артиллерия и заводы оттуда уже выдавили.
Эпилог: Габер после 1916 года
Программа разрослась. К ноябрю 1918 года Габер возглавлял всю германскую химическую войну: производство, испытания, обучение войск. После перемирия он, опасаясь включения в союзнические списки военных преступников, провёл часть 1919 года в Швейцарии. Версальский договор внёс его в перечень потенциальных подсудимых, но процесса не последовало. В декабре 1919-го Габер вернулся в Берлин получать Нобелевскую премию.
В 1920-е он руководил институтом кайзера Вильгельма и работал над извлечением золота из морской воды — пытался помочь Германии выплатить репарации. Метод оказался нерентабельным. В апреле 1933 года новый режим потребовал уволить всех сотрудников еврейского происхождения. Габер подал в отставку сам, написав, что более 40 лет выбирал сотрудников по таланту, а не по происхождению, и не намерен менять принцип. Через несколько месяцев он покинул Германию. 29 января 1934 года Фриц Габер умер в гостинице в Базеле от сердечного приступа по пути в Палестину, где ему обещали место в Институте Вейцмана.
Через девять лет газ «Циклон Б», разработанный в его институте в 1920-е как инсектицид, был применён в нацистских лагерях смерти против евреев, в том числе членов расширенной семьи самого Габера.
Продолжение следует...
Информация