«Мидас» в военное время: коррупция, давление и две головы украинской власти
В селе Козын под Киевом, мимо которого проходит трасса на Обухов, стоят четыре коттеджа по тысяче квадратных метров каждый, с общим спа-центром и бассейном. Стройка не прерывалась ни в феврале 2022-го, ни зимой 2024-го. В материалах Национального антикоррупционного бюро Украины (НАБУ) один из домов проходит как объект фигуранта «Р2». Это Андрей Ермак, до ноября 2025 года глава Офиса президента Украины. У соседнего дома хозяин обозначен как «Р1». Имя в материалах есть. В публичном заявлении прокуратуры от 11 мая 2026 года его нет. С этой паузы и начнём.
Козын, «Династия», криптонимы
Схема, которой НАБУ дало кодовое название «Мидас», начала складываться в 2018 году, задолго до полномасштабной войны и до прихода Владимира Зеленского к власти. Как следует из совместного заявления НАБУ и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) от 11–12 мая и опубликованных в апреле «Украинской правдой» аудиозаписей, тогда будущий министр развития общин и территорий Алексей Чернышов, фигурирующий в деле под кодовым именем «Че Гевара» и описываемый следствием как один из организаторов схемы, стал соучредителем компании, которая летом 2019 года выкупила у козынского совета более четырёх гектаров земли. К июню 2020-го в проект вошёл бизнесмен Тимур Миндич, давний партнёр Зеленского по продюсерской студии «Квартал 95», совладелец её активов и, по версии следствия, оператор теневой части финансирования; в материалах он проходит как «Карлсон». Тогда же в орбиту проекта попал и Ермак.
По версии следствия, изложенной директором НАБУ Семёном Кривоносом, главой ведомства с 2023 года, и руководителем САП Александром Клименко, возглавившим прокуратуру в 2022-м, на совместной пресс-конференции 12 мая, схема отмывания выглядела так:
- Кооператив «Династия» оформлялся как обычное частное строительство: четыре резиденции примерно по два миллиона долларов каждая, на участке более четырёх гектаров, выкупленном у козынского совета в 2019 году.
- Через подконтрольную компанию «Солнечный берег» проходило около десяти процентов финансирования, белая часть, для отчётности.
- Остальные девяносто процентов шли через сеть фирм-прокладок, включая структуры из фармацевтической отрасли — традиционно удобной для непрозрачных потоков.
- Часть расчётов велась наличными, через личного помощника Чернышова в одном из киевских офисов.
- В 2024 году, когда масштаб строек перестал биться с легальными расходами, схему стали обелять, увеличивая долю «белого» финансирования через дополнительное обналичивание.
Если коротко: легальная витрина закрывала примерно одну десятую часть стройки, остальное проводили в обход банковской прозрачности через фирмы-прослойки и наличные. Общая сумма легализованного, по оценке следствия, составила 460 миллионов гривен, около десяти с половиной миллионов долларов. По украинским меркам не рекорд, по меркам коттеджного кооператива на четыре дома много.
Сумма, в общем, не главное. Главное — даты. Строили в 2022-м, в 2023-м, в 2024-м, без перерывов. В те же месяцы, когда страна объявляла очередную мобилизационную волну, в Козыне доливали бетон. Это можно проверить по платежам: НАБУ восстановило их месяц за месяцем и передало материалы «Бабелю», который опубликовал хронологию в апреле.
Подозрение, статья, залог
Подозрение 11 мая оформлено по части третьей статьи 209 Уголовного кодекса Украины: легализация имущества, полученного преступным путём, в особо крупном размере и в составе группы. Формально имя Ермака в заявлении НАБУ и САП не названо; украинская процессуальная норма ограничивает раскрытие персональных данных на этой стадии. Фактически украинские издания опознали его в течение часа. На пресс-конференции 12 мая Клименко заявил, что прокуратура будет просить либо содержание под стражей, либо залог в 180 миллионов гривен, около 4,1 миллиона долларов, верхняя планка, предусмотренная уголовным процессуальным кодексом.
Там же Кривонос отдельно уточнил: президент Зеленский «не был и в настоящее время не является субъектом досудебного следствия» по этому делу. Формулировка осторожная: «не является» относится к нынешнему моменту и о завтрашнем ничего не говорит. В практике украинского досудебного следствия это нормальный язык, оставляющий пространство для манёвра в обе стороны.
Любопытна и хронология. Ермак ушёл в отставку в ноябре 2025 года на фоне обысков по другому коррупционному сюжету, связанному с энергетической инфраструктурой. Подозрение объявлено через полгода. Это не значит, что дело сфабриковано: коттеджи в Козыне стоят, их видно с дороги. Это значит, что у антикоррупционных дел в Украине обычно бывает свой темп, не совпадающий с темпом сбора доказательств; материалы могут лежать готовыми месяцами и выходить наружу тогда, когда у кого-то в системе появляется политическая надобность их достать.
Государство с двумя головами
В украинском устройстве власти давно сложилась особенность, которую внутри страны не любят обсуждать вслух, а извне обычно описывают эвфемизмами вроде «институциональной устойчивости». Исполнительная вертикаль — Офис президента, силовые ведомства, оборона — после 2022 года работает в плотной связке с Вашингтоном: оружие, разведка, финансы войны идут оттуда. Антикоррупционный блок — НАБУ, САП, Высший антикоррупционный суд — выстраивался с середины 2010-х под брюссельские и американские донорские программы, то есть под Еврокомиссию и связанные с процессом вступления в ЕС инструменты финансирования, и кадрово завязан на западную экспертизу. Закон прямо предусматривает участие международных экспертов в конкурсных комиссиях по отбору руководства этих структур, причём с правом решающего голоса при равенстве; формально это украинские органы, но точка, где принимаются кадровые решения, вынесена за пределы страны.
Пока интересы двух внешних подрядчиков совпадали, всё держалось. Зеленский получал ресурс на войну, антикоррупционные органы получали бюджет и легитимность, Запад получал картинку «осаждённой демократии, которая реформируется под огнём». Сейчас повестки разошлись: Вашингтон при Трампе тянет в сторону переговоров и фиксации фронта, Брюссель тянет в сторону реформ и условий по вступлению. Государство обнаружило, что у него две головы, и они смотрят в разные стороны, и с этим теперь надо как-то жить дальше.
Но было бы упрощением рисовать страну как тело, которым двигают извне. Свои интересы у неё тоже есть, и их немало. В Раде давно есть силы, ждущие момента, чтобы вернуть себе вес после пяти лет монополии президентского офиса на решения. Региональные и отраслевые бизнес-группы, отодвинутые в сторону «ближним кругом» Зеленского, имеют свой счёт. Часть украинских НКО и медиа, живущих на западные гранты, — то, что во внутренней публицистике называют «грантовой средой», — идеологически и финансово ориентирована на ту же повестку, что и брюссельские доноры, и работает с ней синхронно без всякой команды сверху. И, что важнее всего, в украинском обществе после пяти лет войны накопилась усталость, которая делает запрос на смену лиц во власти внутренним, а не привнесённым. Внешние игроки нашли уже готовый внутренний спрос на политическую перестановку и работают с ним. Будь удар по Ермаку чисто иностранным заказом, без украинской подкладки, он бы не дошёл до подозрения.
Две теории и одна реальность
В украинских и русских медиа быстро сложились две объяснительные версии произошедшего.
Первая: удар по Ермаку как инструмент администрации Трампа, через который Зеленского подводят к согласию на «формулу Анкориджа» от августа 2025-го, предусматривающую вывод украинских войск из Донецкой и Луганской областей в обмен на заморозку фронта в Запорожье и Херсонщине. Версия опирается на цепочку совпадений: интервью Зеленского итальянской Corriere della Sera 11 мая, за сутки до подозрения, где он повторил, что «никогда не оставит Донбасс»; неудачное перемирие 9–11 мая, сорванное в первые же сутки; реплики Путина и Трампа о том, что война «приближается к завершению».
Вторая: за расследованием стоит брюссельская связка, то есть Еврокомиссия и работающие в её логике донорские структуры, плюс часть американского истеблишмента, не связанная с Трампом, плюс внутриукраинские противники Зеленского от Порошенко до части той самой грантовой среды. Цель, по этой версии, не территориальные уступки, а принуждение Зеленского к пакету антикоррупционных и судебных реформ, после которого реальные рычаги кадровых решений уйдут из Офиса президента в структуры с международным участием.
Обе теории фиксируют реальный процесс, но каждая со своей кочки, и каждая в режиме конспирологии: с единым центром, единым замыслом, аккуратно прочерченной линией от заказчика к исполнителю. В жизни так почти не бывает; во всяком случае, я ни разу не видел, чтобы такие линии после публикации подтверждались полностью. Бывает иначе: разные игроки с разными интересами обнаруживают, что в данный момент им выгодно одно и то же, и оно происходит. Брюссель давит на реформы. Часть американского аппарата давит на переговоры. Внутри Украины есть запрос, и в элитах, и в обществе, на то, чтобы война наконец закончилась, даже ценой того, что вчера считалось немыслимым. Антикоррупционные органы работают по своей логике, в которой материалов по «Мидасу» накопилось столько, что тянуть дальше нельзя. Никто этим из единого центра не дирижирует — просто интересы в этот момент совпали.
Можно сколько угодно говорить о внешнем давлении и использовании антикоррупционных органов в чужих интересах, и это будет правдой. Но коттеджи в Козыне строили не Брюссель и не Госдеп. Их строили конкретные люди из ближнего круга украинского президента, в стране, ведущей войну на истощение, и продолжали строить, когда страна эту войну вела. Эту часть нельзя вынести за скобки, иначе получается оправдание, только с другого конца.
Бетон в Козыне заливали в те же месяцы, когда хоронили солдат ВСУ под Бахмутом и Авдеевкой. Этой арифметики не отменяет никакой геополитический контекст.
Что остаётся
Если коротко. Коттеджи стоят. «Р1» в материалах есть, в заявлении нет. Заседание антикоррупционного суда о мере пресечения для Ермака отложено на сегодня. У войны пятого года теперь не один исход, а два: один пишется на карте, другой — в кабинетах правительственного квартала в Киеве. До сих пор они друг друга не задевали.
Информация