Русский Гамлет. За время своего царствования Павел Первый никого не казнил

Русский Гамлет. За время своего царствования Павел Первый никого не казнилИсторическая наука еще не знала столь масштабной фальсификации, как оценка личности и деятельности российского императора Павла Первого. Ведь что там Иоанн Грозный, Петр Первый, Сталин, вокруг которых сейчас в основном ломаются полемические копья! Как ни спорь, «объективно» или «необъективно» они убивали своих врагов, они всё равно их убивали. А Павел Первый за время своего царствования никого не казнил.

Он правил гуманней, чем его матушка Екатерина Вторая, особенно по отношению к простым людям. Отчего же он «увенчанный злодей», по выражению Пушкина? Оттого, что, не задумываясь, увольнял нерадивых начальников и даже высылал их Петербурга (всего около 400 человек)? Да у нас сейчас многие мечтают о таком «сумасшедшем правителе»! Или почему он, собственно, «сумасшедший»? Ельцин, извините, отправлял кое-какие надобности прилюдно, а его считали просто невоспитанным «оригиналом».


Ни один указ или закон Павла Первого признаков сумасшествия не содержит, – напротив, отличаются разумностью и ясностью. Например, они положили конец тому сумасшествию, которое творилось с правилами престолонаследования после Петра Первого.

В 45-томном «Полном своде законов Российской Империи», изданном в 1830 году, помещено 2248 документов Павловского периода (два с половиной тома), – и это притом, что Павел царствовал всего 1582 дня! Стало быть, он выпускал по 1–2 закона каждый день, и то были не гротескные реляции о «подпоручике Киже», а серьезные акты, вошедшие впоследствии в «Полный свод законов»! Вот тебе и «сумасшедший»!

Именно Павел I юридически закрепил главенствующую роль Православной Церкви среди других церквей и конфессий в России. В законодательных актах императора Павла сказано: «Первенствующая и господствующая в Российской Империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного исповедания», «Император, Престолом Всероссийским обладающий, не может исповедовать никакой иной веры, кроме Православной». Примерно то же самое мы прочтем и в Духовном регламенте Петра I. Правила эти неукоснительно соблюдались вплоть до 1917 г. Поэтому хочется спросить наших адептов «мультикультурализма»: когда же Россия успела стать «многоконфессиональной», как вы нам сейчас говорите? В атеистический период 1917–1991? Или после 1991-го, когда «отвалились» от страны католическо-протестантская Прибалтика и мусульманские республики Средней Азии?

Многие православные историки настороженно относятся к тому, что Павел был Великим магистром Мальтийского ордена (1798–1801), считая этот орден «парамасонской структурой».

Но ведь именно одна из главных тогдашних масонских держав, Англия, свергла власть Павла на Мальте, оккупировав остров 5 сентября 1800 г. Это как минимум говорит о том, что в английской масонской иерархии (т. н. «шотландском обряде») не признавали Павла своим. Может быть, Павел был «своим» во французском масонском «Великом Востоке», если захотел «задружиться» с Наполеоном? Но это случилось именно после захвата англичанами Мальты, а прежде Павел с Наполеоном воевал. Надо понимать и то, что звание гроссмейстера Мальтийского ордена требовалось Павлу I отнюдь не только для самоутверждения в компании европейских монархов. В календаре Академии наук, по его указанию, остров Мальта должен был быть обозначен «губернией Российской империи». Павел хотел сделать звание гроссмейстера наследственным, а Мальту присоединить к России. На острове он планировал создать военно-морскую базу для обеспечения интересов Российской империи в Средиземном море и на юге Европы.

Наконец, известно, что Павел благоволил к иезуитам. Это тоже ставится некоторыми православными историками ему в вину в контексте сложных взаимоотношений Православия и католицизма. Но есть еще конкретный исторический контекст. В 1800 г. именно Орден иезуитов считался главным идейным врагом масонства в Европе. Так что масоны никоим образом не могли приветствовать легализацию иезуитов в России и относиться к Павлу I как к масону.

И.М. Муравьев-Апостол не раз говорил своим детям, будущим декабристам, «о громадности переворота, совершившегося со вступлением Павла Первого на престол, – переворота столь резкого, что его не поймут потомки», а генерал Ермолов утверждал, что у «покойного императора были великие черты, исторический его характер еще не определен у нас».

Впервые со времен Елизаветы Петровны присягу новому царю принимают и крепостные, – а значит, они считаются подданными, а не рабами. Барщина ограничивается тремя днями в неделю с предоставлением выходных по воскресным и праздничным дням, а поскольку православных праздников на Руси много, это было большим облегчением для трудящегося люда. Дворовых и крепостных людей Павел Первый запретил продавать без земли, а также порознь, если они были из одной семьи.

Как и во времена Иоанна Грозного, в одном из окон Зимнего дворца устанавливается желтый ящик, куда каждый может бросить письмо или прошение на имя государя. Ключ от комнаты с ящиком находился у самого Павла, который каждое утро сам читал просьбы подданных и ответы печатал в газетах.

«Император Павел имел искреннее и твердое желание делать добро, – писал А. Коцебу. – Перед ним, как перед добрейшим государем, бедняк и богач, вельможа и крестьянин, все были равны. Горе сильному, который с высокомерием притеснял убогого. Дорога к императору была открыта для каждого; звание его любимца никого перед ним не защищало…» Конечно, привыкшим к безнаказанности и жизни на дармовщинку вельможам и богачам это не нравилось. «Императора любят только низшие классы городского населения и крестьяне», – свидетельствовал прусский посланник в Петербурге граф Брюль.

Да, Павел был крайне раздражителен и требовал безусловного повиновения: малейшая задержка в исполнении его приказаний, малейшая неисправность по службе влекли строжайший выговор и даже наказание без всякого различия лиц. Но он же справедлив, добр, великодушен, всегда доброжелателен, склонен прощать обиды и готов каяться в своих ошибках.

Однако лучшие и благие начинания царя разбивались о каменную стену равнодушия и даже явного недоброжелательства его ближайших подданных, наружно преданных и раболепных. Историки Геннадий Оболенский в книге «Император Павел I» (М., 2001) и Александр Боханов в книге «Павел Первый» (М., 2010) убедительно доказывают, что многие его распоряжения перетолковывались совершенно невозможным и предательским образом, вызывая рост скрытого недовольства царем. «Вы знаете, какое у меня сердце, но не знаете, что это за люди», – с горечью писал Павел Петрович в одном из писем по поводу своего окружения.


И эти люди подло убили его, за 117 лет до убийства последнего русского государя – Николая Второго. Эти события, безусловно, связаны, ужасное преступление 1801 г. предопределило судьбу династии Романовых.

Декабрист А.В. Поджио писал (кстати, любопытно, что многие объективные свидетельства о Павле принадлежат именно декабристам): «… пьяная, буйная толпа заговорщиков врывается к нему и отвратительно, без малейшей гражданской цели, его таскает, душит, бьет… и убивает! Совершив одно преступление, они довершили его другим, еще ужаснейшим. Они застращали, увлекли самого сына, и этот несчастный, купив такою кровью венец, во всё время своего царствования будет им томиться, гнушаться и невольно подготовлять исход, несчастный для себя, для нас, для Николая».

Но я не стал бы, как это делают многие поклонники Павла, напрямую противопоставлять царствования Екатерины Второй и Павла Первого. Конечно, нравственный облик Павла в лучшую сторону отличался от нравственного облика любвеобильной императрицы, но дело в том, что ее фаворитизм был в том числе и методом правления, далеко не всегда неэффективным. Фавориты были Екатерине нужны отнюдь не только для плотских радостей. Обласканные императрицей, они и вкалывали дай Боже, особенно А. Орлов и Г. Потемкин. Интимная близость императрицы и фаворитов являлась определенной степенью доверия к ним, своеобразной инициацией, что ли. Конечно, были рядом с ней бездельники и типичные альфонсы вроде Ланского и Зубова, но они появились уже в последние годы жизни Екатерины, когда она несколько потеряла представление о реальности…

Другое дело – положение Павла как наследника престола при системе фаворитизма. А. Боханов пишет: в ноябре 1781 года «австрийский Император (1765–1790) Иосиф II устроил пышную встречу (Павлу. – А. В.), а в череде торжественных мероприятий был намечен при дворе спектакль «Гамлет». Далее произошло следующее: ведущий актер Брокман отказался исполнять главную роль, так как, по его словам, «в зале окажется два Гамлета». Император был благодарен актеру за мудрое предостережение и наградил его 50 дукатами. «Гамлета» Павел не увидел; так и осталось неясным, знал ли он эту трагедию Шекспира, внешняя фабула которой чрезвычайно напоминала его собственную судьбу».

А дипломат и историк С.С. Татищев говорил знаменитому русскому издателю и журналисту А.С. Суворину: «Павел был Гамлет отчасти, по крайней мере, положение его было гамлетовское, «Гамлет» был запрещен при Екатерине II», после чего Суворин заключил: «В самом деле, очень похоже. Разница только в том, что у Екатерины вместо Клавдия был Орлов и другие…». (Если считать молодого Павла Гамлетом, а Алексея Орлова, убившего отца Павла Петра III, Клавдием, то несчастный Петр окажется в роли отца Гамлета, а сама Екатерина – в роли матери Гамлета Гертруды, вышедшей замуж за убийцу первого мужа).

Положение у Павла при Екатерине и впрямь было гамлетовское. После рождения у него старшего сына Александра, будущего императора Александра I, Екатерина рассматривала возможность передачи престола любимому внуку в обход нелюбимого сына.

Опасения Павла в таком развитии событий укрепляла ранняя женитьба Александра, после которой по традиции монарх считался совершеннолетним. 14 августа 1792 г. Екатерина II писала своему корреспонденту барону Гримму: «Сперва мой Александр женится, а там со временем и будет коронован со всевозможными церемониями, торжествами и народными празднествами». Видимо, поэтому торжества по случаю брака своего сына Павел демонстративно проигнорировал.

Накануне смерти Екатерины придворные ждали обнародования манифеста об отстранении Павла, заключении его в эстляндском замке Лоде и провозглашении наследником Александра. Распространено мнение, что пока Павел ждал ареста, манифест (завещание) Екатерины лично уничтожил кабинет-секретарь А. А. Безбородко, что позволило ему получить при новом императоре высший чин канцлера.

Взойдя на трон, Павел торжественно перенес прах отца из Александро-Невской лавры в царскую усыпальницу Петропавловского собора одновременно с погребением Екатерины II. На похоронной церемонии, детально запечатленной на длинной картине-ленте неизвестного (видимо, итальянского), художника, регалии Петра III – царский жезл, скипетр и большую императорскую корону – несли… цареубийцы – граф А.Ф. Орлов, князь П.Б. Барятинский и П.Б. Пассек. В соборе Павел собственноручно произвёл обряд коронования праха Петра III (в Петропавловском соборе хоронили только коронованных особ). В изголовных плитах надгробий Петра III и Екатерины II высекли одну и ту же дату погребения – 18 декабря 1796 г., отчего у непосвященных может сложиться впечатление, что они прожили вместе долгие годы и умерли в один день.

Придумано по-гамлетовски!

В книге Андрея Россомахина и Дениса Хрусталева «Вызов императора Павла, или Первый миф XIX столетия» (СПб, 2011) впервые детально рассматривается другой «гамлетовский» поступок Павла I: вызов на поединок, который русский император послал всем монархам Европы как альтернативу войнам, в которых гибнут десятки и сотни тысяч людей. (Это, кстати, именно то, что риторически предлагал в «Войне и мире» Л. Толстой, сам не жаловавший Павла Первого: дескать, пусть воюют лично императоры и короли вместо того, чтобы губить в войнах своих подданных).

То, что воспринималось современниками и потомками как признак «сумасшествия», показано Россомахиным и Хрусталевым как тонкая игра «русского Гамлета», оборвавшаяся в ходе дворцового переворота.

Также впервые убедительно представлены доказательства «английского следа» заговора против Павла: так, в книге воспроизводятся в цвете английские сатирические гравюры и карикатуры на Павла, количество которых увеличилось именно в последние три месяца жизни императора, когда началась подготовка к заключению военно-стратегического союза Павла с Наполеоном Бонапартом. Как известно, незадолго перед убийством Павел отдал приказ целой армии казаков Войска Донского (22 500 сабель) под командованием атамана Василия Орлова выступить в обговоренный с Наполеоном поход на Индию, чтобы «тревожить» английские владения. В задачу казакам входило завоевание «мимоходом» Хивы и Бухары. Сразу после гибели Павла I отряд Орлова был отозван из астраханских степей, а переговоры с Наполеоном свернуты.

Уверен, что «гамлетовская тема» в жизни Павла Первого еще станет предметом внимания исторических романистов. Думаю, найдется и театральный режиссер, который поставит «Гамлета» в русской исторической интерпретации, где, при сохранении шекспировского текста, дело будет происходить в России в конце XVIII в., а в роли принца Гамлета выступит цесаревич Павел, в роли призрака отца Гамлета – убитый Петр III, в роли Клавдия – Алексей Орлов и т. д. Причем эпизод со спектаклем, разыгранном в «Гамлете» актерами бродячего театра, можно заменить на эпизод постановки «Гамлета» в Петербурге иностранной труппой, после чего Екатерина II и Орлов запретят пьесу. Конечно, реальный цесаревич Павел, оказавшись в положении Гамлета, всех переиграл, но ведь всё равно его через 5 лет ждала судьба шекспировского героя…
Автор:
Андрей Воронцов
Первоисточник:
http://www.stoletie.ru/
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

25 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти