Версаль: мир, который проиграл следующую войну
«Подписание мира в Версале» картина Джозефа Финнемора
28 июня 1919 года в Зеркальном зале подписали мир, рассчитанный на двадцать лет. Маршал Фош ошибся на два месяца. Жёсткость условий тут вообще ни при чём. Договор провалился потому, что обеспечивать его оказалось некому.
28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца, в том же зале, где 18 января 1871 года была провозглашена Германская империя, два немецких министра поставили подписи под мирным договором. Министр иностранных дел Герман Мюллер от социал-демократов и министр транспорта Йоханнес Белль от партии Центра подписали документ, который их правительство называло диктатом. Маршал Фош, верховный главнокомандующий союзными войсками, в зале не появился. За полгода до этого он, по широко известной формулировке, сказал коллегам:
«Это не мир, это перемирие на двадцать лет»
Он ошибся, как известно, на два месяца.
Дальше речь о том, почему договор, написанный победителями ради предотвращения новой войны, стал её предпосылкой. Дело не в злой воле: её, насколько можно судить, не было ни у Клемансо, ни у Вильсона. Просто требования договора и сила, которая должна была за ними стоять, существовали отдельно друг от друга. Сводить их никто так и не стал.
Три проекта мира
В январе 1919 года в Париж съехались представители 32 стран. Конференция открылась 18 января, ровно за 48 лет до этого в том же Версале Германская империя праздновала своё рождение. Дату выбрали именно ради этой переклички.
Решали трое. Точнее, четверо, но итальянский премьер Витторио Орландо демонстративно покинул конференцию 24 апреля 1919 года из-за решения по Фиуме и вернулся только в начале мая. Реальная «Большая тройка» в составе Вильсона, Клемансо и Ллойд Джорджа представляла три несовместимых проекта мира.
Вудро Вильсон, президент США, привёз в Европу «14 пунктов», изложенные им Конгрессу 8 января 1918 года. Американский универсалистский проект: открытая дипломатия, свобода морей, самоопределение наций, Лига Наций как инструмент коллективной безопасности. Вильсон был первым действующим президентом США, ступившим на европейский континент. В Париже его встречали толпы; в декабре 1918 года, по дороге через Францию, его принимали как мессию.
Жорж Клемансо, премьер Франции, 78 лет, пережил две войны с Германией: мальчиком в 1870 году, премьером в 1917-м. На «14 пунктов» он смотрел иначе. 19 февраля 1919 года, во время конференции, в него выстрелил анархист; пуля застряла рядом с лёгким, и Клемансо вернулся к работе через неделю. На замечание Вильсона о принципах Клемансо, по легенде, отозвался так:
«Даже Господь Бог обошёлся десятью»
Документально фраза нигде не зафиксирована, но её повторяют сто лет – видимо, не зря: она передаёт зазор между двумя проектами. Французский замысел был приземлённее: безопасность Франции через ослабление Германии. Желательно расчленение, отделение Рейнланда, постоянная союзная оккупация левого берега Рейна. Эта программа в полном виде в Версаль не вошла; Клемансо пришлось торговаться за каждый пункт.
Дэвид Ллойд Джордж, премьер Великобритании, действовал в логике вековой британской политики: не позволить ни одной державе доминировать на континенте. Германия должна быть наказана, но не уничтожена; Франция не должна стать новой гегемонией; колониальные владения Германии должны перейти к империи. Британский премьер играл роль посредника между американским идеализмом и французским реализмом, торгуясь по каждой статье отдельно.
Эти три логики не сложились в общий замысел. Договор стал суммой компромиссов, в которой каждая статья несла на себе следы торга.
Совет четырёх (слева направо): Дэвид Ллойд Джордж, Витторио Орландо, Жорж Клемансо и Вудро Вильсон в Версале
Тень Брест-Литовска
Французская жёсткость в Париже имела точную дату рождения: 3 марта 1918 года.
В этот день в Брест-Литовске Германия продиктовала Советской России условия мира. Россия теряла Польшу, Прибалтику, Украину, Финляндию, Закавказье. По распространённым оценкам, около миллиона квадратных километров и порядка 50 миллионов человек. Плюс треть железных дорог и три четверти всего, что в стране плавило металл и добывало уголь. Сам Брестский договор прямой контрибуции не устанавливал; финансовые обязательства были оформлены отдельным соглашением 27 августа 1918 года: 6 миллиардов золотых марок в смешанной форме (золото, ценные бумаги, поставки). 7 мая 1918 года Германия подписала Бухарестский мир с Румынией, по которому Румыния отдавала Добруджу Болгарии, передавала Австро-Венгрии Карпатские проходы и передавала германскому капиталу долгосрочный контроль над румынской нефтяной отраслью.
Переговоры о Брест-Литовском мирном договоре, подписанном 3 марта 1918 года
В Париже эти документы лежали на столе. Клемансо помнил ещё одну дату, 10 мая 1871 года: депутатом Национального собрания он голосовал тогда против Франкфуртского мира. Тогда, во Франкфурте, Германия продиктовала Франции условия после войны 1870 года: Эльзас и Лотарингия, контрибуция 5 миллиардов франков с выплатой за пять лет, оккупация северо-востока Франции до окончательного расчёта. Французы выплатили досрочно, за два с половиной года.
Для французской делегации Версаль возвращал Германии Брест-Литовск и Франкфурт в смягчённом виде, но возвращал. Эльзас и Лотарингия возвращались. Сумма репараций была отложена, но французы рассчитывали на цифры, сопоставимые с тем, что Германия взяла бы в случае победы. Демилитаризация Рейна была облегчённой версией французского исходного требования о постоянной оккупации левого берега.
Эта рамка не оправдывает договор, но объясняет его. В 1919 году к Версалю предъявляли мерку 1918-го, а не 1939-го. По меркам того, что Германия сделала в Бресте, Версаль выглядел сдержанно.
Что подписали: анатомия договора
Версальский договор насчитывал 440 статей, 15 частей, около 200 страниц. Открывался он уставом Лиги Наций. Вильсон настоял, чтобы устав шёл первым разделом.
Дальше шли границы. Эльзас и Лотарингия возвращались Франции; Эйпен и Мальмеди отходили Бельгии; Северный Шлезвиг – Дании по итогам плебисцита 1920 года; Познань и часть Западной Пруссии передавались возрождённой Польше. Между Германией и Восточной Пруссией пролегал «польский коридор» с выходом Польши к морю; Данциг становился вольным городом под управлением Лиги Наций. Германия теряла около 13 процентов территории и около 10 процентов населения.
Политические статьи запрещали аншлюс Австрии (статья 80), передавали Саарскую область под управление Лиги на 15 лет с последующим плебисцитом (угольные шахты Саара переходили Франции), объявляли Рейнскую область демилитаризованной зоной, в которой не допускались ни немецкие войска, ни укрепления на левом берегу Рейна и в 50-километровой полосе на правом (статьи 42–43). Германия отказывалась от всех заморских владений; они распределялись между победителями как мандаты Лиги Наций. Мандат был юридической формой, оформленной статьёй 22 устава Лиги Наций по проекту Яна Смэтса: бывшая колония передавалась державе-победителю под управление от имени Лиги, формально с обязательством готовить территорию к самоуправлению. На практике мандаты класса C, включавшие тихоокеанские острова и Юго-Западную Африку, управлялись как полноценные колонии.
Военные ограничения держались на статье 160: рейхсвер в 100 тысяч человек, добровольцы, без призыва, без Большого Генерального штаба. Танки, химическое оружие, военная авиация, подводные лодки запрещались отдельными статьями. Германский флот сводился к шести линкорам додредноутного типа. Этот класс был превзойдён дредноутами начиная с 1906 года; разрешение иметь только додредноуты означало, что флот заведомо не мог конкурировать с британским.
Репарациям посвятили отдельный раздел. Конкретной суммы договор не называл, её должна была определить отдельная комиссия. В начале части стояла статья 231:
«Германия признаёт, что Германия и её союзники ответственны за все потери и весь ущерб, понесённые правительствами союзников и присоединившихся государств и их гражданами вследствие войны, навязанной им агрессией Германии и её союзников»
Юристы конференции вставили эту статью, чтобы (если совсем по-простому) было на чём строить финансовые требования. Немецкая сторона прочла её как обвинительный приговор нации. На этом зазоре между техническим назначением статьи и её политическим прочтением выросла вся внутригерманская кампания против Версаля 1920-х годов.
Условия предъявили немецкой делегации 7 мая 1919 года в Большом Трианоне. Глава делегации, министр иностранных дел граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, произнёс ответное слово сидя. Жест был рассчитанный и оскорбительный по дипломатическим меркам.
29 мая немцы вручили контрпроект. Он опирался на одно: перемирие 11 ноября 1918 года было заключено на основании «14 пунктов» Вильсона, и любой договор должен исходить из них же. По этой логике немцы соглашались на возврат Эльзаса и Лотарингии, на ограниченные репарации за разрушения в Бельгии и Северной Франции, на сокращение армии, но требовали членства в Лиге Наций, плебисцитов на спорных территориях и отказа от статьи о вине. Контрпроект отвергли почти целиком; в виде уступок Германия получила плебисцит в Верхней Силезии и в Северном Шлезвиге. Брокдорф-Ранцау через три недели подал в отставку, отказавшись подписывать.
Правительство Шейдемана в Берлине ушло 20 июня. Новое правительство Густава Бауэра отправило в Версаль двух министров второго эшелона. 28 июня 1919 года Мюллер и Белль подписали договор в Зеркальном зале. Дату выбирали не в Берлине: ровно пять лет назад, 28 июня 1914 года, в Сараево был убит эрцгерцог Франц Фердинанд.
Договор без инструмента
С содержанием договора всё было относительно понятно. Провалилось исполнение.
К концу 1919 года Сенат США отказался ратифицировать договор. Республиканское большинство во главе с Генри Кэботом Лоджем не приняло устав Лиги Наций: коллективная безопасность, требующая автоматического участия США в чужих конфликтах, противоречила американской традиции невмешательства. Вильсон, разбитый инсультом в октябре 1919-го, повторного голосования весной 1920 года тоже не выиграл. Через год США подписали с Германией сепаратный Берлинский мир, в котором переняли из Версаля материальные пункты, отбросив устав Лиги. Лига Наций начала работу 10 января 1920 года без своего создателя и без главного гаранта системы, который должен был обеспечить её работоспособность.
Британия. К началу 1920-х Ллойд Джордж считал, что Германию выжали достаточно; дальнейшее давление выгодно только Франции, что Лондону невыгодно стратегически. Британская дипломатия начала играть на смягчение. Францию это ставило в положение, к которому она не готовилась: исполнять договор предстояло одной.
5 мая 1921 года Лондонский ультиматум зафиксировал общую сумму репараций: 132 миллиарда золотых марок. По историографической трактовке, утвердившейся с 1970-х годов (Салли Маркс и др.), реальная сумма подлежащих выплате обязательств составляла около 50 миллиардов золотых марок, так называемые A- и B-облигации; C-облигации в 82 миллиарда были, по существу, фиктивной величиной для общественного эффекта. 50 миллиардов соответствовали примерно довоенному годовому ВВП Германии, растянутому на 30 с лишним лет выплат.
Германия начала выплаты и быстро объявила о невозможности их продолжать. 11 января 1923 года французские и бельгийские войска вошли в Рурскую область, чтобы взыскать репарации натурой, углём и сталью.
Решение о Рурской операции принял лично французский премьер Раймон Пуанкаре. Пуанкаре родился в Бар-ле-Дюке, в лотарингском приграничье; ему было десять лет, когда немецкие войска заняли его родной департамент в 1870 году. В 1916-м, уже президентом Франции, он видел, как тот же департамент превращается в зону Верденских боёв: Бар-ле-Дюк стал тыловой базой обороны Вердена, через него шла единственная снабжающая дорога, «Священный путь». Бар-ле-Дюк лежал в 50 километрах от линии фронта. Договор 1919 года Пуанкаре читал через Бар-ле-Дюк: гарантия, что немецкие войска больше не пройдут через его город. Рур 1923 года был, по сути, тем самым случаем, когда эту гарантию пришлось предъявлять.
Берлин ответил «пассивным сопротивлением»: правительство финансировало забастовку рурских рабочих, печатая деньги. К 20 ноября 1923 года курс марки упал до 4,2 триллиона за доллар. Гиперинфляция уничтожила сбережения немецкого среднего класса. Прямого мостика отсюда к 1933 году нет (за катастрофой последовали пять лет относительной стабилизации), но удар по среднему классу оказался необратимым: когда в 1930 году пришёл второй шок Великой депрессии, опереться парламентской республике уже было не на кого.
Британия Рурскую операцию не поддержала. Стало видно: Франция может принуждать Германию только односторонне, и цена принуждения политически высока.
В 1924 году план Дауэса перевёл репарации на новый график под американские кредиты; в 1929-м план Янга снизил общую сумму до 112 миллиардов марок и растянул выплаты до 1988 года. Мораторий Гувера 1931 года их приостановил, Лозаннская конференция 1932-го фактически списала остаток. Из 132 миллиардов Лондонского ультиматума Германия выплатила, по разным оценкам, от 19 до 23 миллиардов марок, причём значительную часть этих выплат покрыли американские кредиты, возврат которых Германия прекратила после 1931 года. Финансовый круг замкнулся: победители получали свои репарации в долг у американских банков, а с 1931 года перестали получать и долг.
Система Версаля и её провал по периметру
На самом деле никакого одного «Версальского договора» не было. Договоров было пять.
Сен-Жерменский договор от 10 сентября 1919 года юридически оформил распад Австро-Венгрии. Австрия становилась небольшой республикой с 6,5 миллиона жителей; аншлюс с Германией ей запрещался той же статьёй, что и Германии. Нёйиский договор от 27 ноября 1919 года отрезал у Болгарии территории в пользу Югославии, Греции и Румынии. Трианонский договор от 4 июня 1920 года сократил Венгрию до трети её довоенной территории; миллионы венгров оказались за пределами нового государства. Для Будапешта Трианон стал национальной травмой XX века. Венгерская внешняя политика до 1945 года будет крутиться вокруг одного вопроса: как вернуть отрезанное в Трианоне.
Севрский договор от 10 августа 1920 года должен был расчленить Османскую империю: проливы под международный контроль, Восточная Фракия Греции, Смирна с округой Греции, армянское и курдское государства на востоке, оставшаяся Анатолия султану. Этот договор не вступил в силу никогда. Турецкое национальное движение Мустафы Кемаля опрокинуло его силой; 24 июля 1923 года в Лозанне был подписан новый договор, признавший границы кемалистской Турции. Один из договоров Версальского круга оказался переписан под давлением вооружённого сопротивления, и в Берлине, Риме и Токио этот прецедент заметили.
Между побеждёнными и победителями оставались зоны без чёткого статуса. Польша воевала с советской Россией в 1919–1921 годах; границы устанавливались Рижским миром 18 марта 1921 года, без участия западных держав. Польша вошла в вооружённый конфликт с Литвой за Вильнюс, формально оформленный как самовольная акция дивизии Желиговского в октябре 1920 года. Греко-турецкая война 1919–1922 годов закончилась поражением Греции и катастрофой при Смирне в сентябре 1922-го. На востоке Версаля шла собственная война, которую Париж и Лондон контролировали слабо.
«Малая Антанта» в составе Чехословакии, Югославии и Румынии оформилась к 1921 году как французский противовес возможному венгерскому ревизионизму. Это был оборонительный союз: удержать линии 1920 года, не более того.
Структурно исключённые: Италия и Япония
Из Версальской системы выпадали не только те, кто проиграл войну.
Италия вступила в войну в 1915 году по Лондонскому пакту, обещавшему ей австрийские территории и побережье Далмации. В Париже 1919 года часть этих обещаний была подтверждена (Южный Тироль, Трентино, Истрия), но Фиуме, спорный город со смешанным итало-хорватским населением, Вильсон отказался передавать Италии, ссылаясь на принцип самоопределения. Орландо ушёл с конференции 24 апреля 1919 года; в Италии это восприняли как национальное унижение. Формула «изувеченная победа» (vittoria mutilata) принадлежит поэту Габриэле Д’Аннунцио. В сентябре 1919 года Д’Аннунцио во главе отряда добровольцев захватил Фиуме и держал его 15 месяцев, провозгласив «Регентство Карнаро». Через три года, в октябре 1922-го, Муссолини войдёт в Рим уже как премьер-министр, и многое из того, что он привезёт в Рим, было отрепетировано в Фиуме годом раньше.
Япония пришла в Париж единственной азиатской великой державой, заслужившей место за столом своим вкладом в войну: захватом немецких владений в Шаньдуне и в Тихом океане. Тихоокеанские острова к северу от экватора (Маршалловы, Каролинские, Марианские) закрепили за Японией как мандат класса C; германские права и концессии в Шаньдуне (включая Циндао и Шаньдунскую железную дорогу) передавались Японии отдельными статьями договора (156–158). Материально Япония своё получила. Но 11 апреля 1919 года японская делегация внесла в проект устава Лиги Наций «расовую поправку», статью о равенстве всех народов независимо от расы. 11 членов комиссии (из 16 голосовавших) поддержали поправку. Вильсон, председательствовавший на заседании, отказался признать результат: вопрос такой принципиальной важности, по его трактовке, не мог решаться простым большинством. Поправка не прошла.
В Токио это запомнили надолго. Япония получала колонии, но в клуб равных её не пускали. В японской политической элите 1920-х сложился консенсус: западные державы не признают Японию своей независимо от её вклада и поведения; следовательно, безопасность и статус нужно строить самостоятельно. Через двадцать лет это превратится в концепцию «Великой восточноазиатской сферы сопроцветания». Япония попытается построить в Азии собственный имперский порядок и занять в нём ту роль, в которой ей отказали в 1919-м. В японской политической памяти 1930-х день 11 апреля 1919 года будет всплывать постоянно как точка, в которой клуб великих держав показал свои настоящие границы.
Италия и Япония – это две из пяти великих держав, составлявших ядро Версаля. Обе вышли из системы по идеологическим причинам в течение трёх лет после её создания. Назвать это периферийным сбоем язык не поворачивается.
Обход Версаля изнутри
К середине 1920-х система начала перестраиваться сама.
16 апреля 1922 года в итальянском Рапалло Германия и Советская Россия подписали договор, ставший дипломатической сенсацией. Две страны, исключённые из Версальской системы (одна как побеждённая, вторая как ренегат), взаимно отказались от претензий и восстановили отношения. Публичная часть была неприятным сюрпризом для Парижа и Лондона; на основе восстановленных отношений в последующие три года развернулось военное сотрудничество, ставшее настоящим обходом Версаля.
Немецкие курсанты Объекта «Липецк» в гражданской одежде
С 1925 года под Липецком работала немецкая авиашкола. С 1929 года под Казанью действовала танковая школа «Кама». На полигоне «Томка» под Саратовом немецкие и советские специалисты испытывали химическое оружие. Германская армия, по Версалю не имевшая права на авиацию, танки и Большой Генеральный штаб, готовила лётчиков, танкистов и штабных офицеров на советской территории. Сюда входил и тактический опыт. Метод штурмовых групп отработал и формализовал в 1915–1916 годах батальон капитана Вилли Рора. Малые подразделения с лёгким вооружением проникали в глубину обороны противника. Этот метод стал основой немецкой пехотной доктрины конца Первой мировой и предвестником тактики блицкрига. Советская сторона получала встречную выгоду: доступ к немецким технологиям, конструкторским школам и индустриальной экспертизе.
5–16 октября 1925 года в швейцарском Локарно прошла конференция, ставшая высшей точкой межвоенной стабилизации. Густав Штреземан со стороны Германии и Аристид Бриан со стороны Франции подписали серию договоров, по которым Германия добровольно признавала свои западные границы с Францией и Бельгией. Британия и Италия выступали гарантами. В обмен Германия получала вход в Лигу Наций; 8 сентября 1926 года она стала её членом. Штреземан и Бриан получили Нобелевскую премию мира 1926 года.
Локарно праздновали как окончательное замирение Европы. Но в договорах было умолчание. Восточные границы Германии (с Польшей и Чехословакией) не гарантировались никем. Штреземан публично говорил о Локарно как пути к равноправию Германии. В историографии распространена другая интерпретация: его расчёт был тоньше – признать Версаль на западе, оставить руки развязанными на востоке.
Демонтаж: 1929–1936
К концу 1920-х договорная система Версаля держалась на трёх условиях: американские кредиты по плану Дауэса, готовность Штреземана работать с западными границами, нежелание Британии давить на Германию сильнее. К концу 1933 года ни одного из них не осталось. 3 октября 1929 года умер Штреземан. Через три недели начался биржевой крах в Нью-Йорке, оборвавший американские кредиты. В январе 1933-го Гитлер стал канцлером.
Дальше Версаль разбирался демонстративно. 14 октября 1933 года Германия вышла из Лиги Наций. В марте 1935-го в Германии восстановили всеобщую воинскую повинность; закон вводил армию мирного времени в 36 дивизий, около 550 тысяч человек как целевую численность. Это было прямое нарушение статьи 160.
Введения германских войск в демилитаризованную Рейнскую область. Фотография сделана в Кёльне в марте 1936 года
7 марта 1936 года немецкие войска вошли в Рейнскую демилитаризованную зону, что было нарушением статей 42–43. Французская армия, имевшая на тот момент превосходство в живой силе и технике, не двинулась с места. Причины были политические: правительство Альбера Сарро было переходным, до парламентских выборов оставалось два месяца, общая мобилизация в этих условиях была политически непосильна. Британия отказалась поддержать военную реакцию; в Лондоне распространилась формула «немцы вошли только в свой задний двор». Без союзников Париж не пошёл сам.
Цену бездействия заплатила Малая Антанта. Чехословакия, Югославия и Румыния держались на одной стратегической опоре: демилитаризованном Рейне, гарантировавшем, что в случае немецкой агрессии на востоке Франция сможет ударить с запада. С весны 1936-го этой гарантии не стало. Через два с половиной года, в сентябре 1938-го, отсутствие её станет одной из причин Мюнхена.
Демилитаризованный Рейн был последним рычагом, который Версаль оставил Франции в руках. 7 марта 1936 года рычага не стало.
Финал
В историографии Версаля сложились три большие позиции. Первая представлена Кейнсом, опубликовавшим «Экономические последствия мира» в декабре 1919 года: договор экономически нелеп, репарации разрушат Германию и европейскую торговлю. Вторая принадлежит Салли Маркс, Манфреду Боэмеке, Элизабет Глейзер, начиная с 1970-х показавшим, что по меркам того, что Германия сделала бы в случае победы, Версаль был умеренным договором. Третья сформулирована Маргарет Макмиллан в «Paris 1919», у которой есть точное наблюдение: дипломаты в Париже работали не с реальностью 1919 года, а с проекциями реальности, в которой каждая делегация уже жила своими послевоенными ожиданиями.
Изображение иллюстрирует немецкую теорию заговора «Dolchstoßlegende» (Легенда об ударе ножом в спину), возникшую после поражения Германии в Первой мировой войне. Подобные плакаты широко использовались правыми силами в Германии в 1918–1919 годах для дискредитации демократических сил и оправдания поражения
Внутри Германии договор начал свою вторую жизнь почти сразу после подписания. Легенда об «ударе ножом в спину» (Dolchstoßlegende) родилась ещё в ноябре 1919-го, когда генералы Гинденбург и Людендорф переложили ответственность за военное поражение на гражданских политиков и социал-демократов. Но именно статья 231 и подписание договора правительством Бауэра превратили легенду в политическое оружие. Армия, по этой версии, не была побеждена на поле боя; её предали «ноябрьские преступники» (Novemberverbrecher), те самые социал-демократы и центристы, чьи представители поставили подписи в Зеркальном зале. К концу 1920-х формула «ноябрьские преступники» стала стандартной мишенью нацистской риторики. Версаль работал в немецкой политике как ежедневное напоминание об унижении, привязанное к именам конкретных подписантов. Когда в январе 1933 года Гитлер пришёл к власти, демонтаж Версаля был для него не только внешней политикой. Это было обещание расквитаться с теми, кого пропаганда десять лет называла предателями.
Спор о том, был ли Версаль жёстким или мягким, бьёт мимо цели. Договор задумывался как общее дело пяти держав. Общего дела не получилось. США вышли из системы до её запуска. Британия начала смягчать позицию через год. Франция осталась со взысканием один на один, и каждая попытка взыскать в одиночку (Рур 1923 года, ультиматумы 1921-го) оборачивалась политической ценой, которая росла быстрее результата. Лига Наций без США превратилась во франко-британский клуб; репарации в одностороннем французском исполнении кончились Руром и гиперинфляцией; демилитаризация Рейна работала, пока её готовы были защищать, а в марте 1936 года выяснилось, что не готовы.
Договор писали в расчёте на то, что обеспечивать его условия победители будут вместе. Вместе не получилось. Из-за этого Версаль и не сработал – а не из-за того, мягким он был или жёстким.
22 июня 1940 года Гитлер принял французскую капитуляцию в вагоне 2419D, том самом, в котором 11 ноября 1918 года германская делегация подписала перемирие. Вагон специально доставили из музея в Компьенский лес. Между перемирием и капитуляцией прошло двадцать лет и семь месяцев, на два месяца дольше, чем обещал в 1919 году маршал Фош. На этом, пожалуй, разговор о Версале как о мирном договоре можно закрывать.
Информация