Георг фон Хаазе. Размышления о Ютландскком сражении

Полный бортовой залп линейного крейсера «Дерфлингер»

Перевод эпилога книги Георга фон Хаазе «Два белых народа» (Georg von Haase «Zwei weisse Völker»).
Автор: Георга фон Хаазе
Перевод: Slug_BDMP

Когда утром 1 июня взошло солнце, германский флот находился на широте Хорнс-рифа, то есть на том же градусе широты, где расположен датский город Эсбьерг. И когда мы нигде вокруг не могли обнаружить неприятеля, у меня в тот миг, признаюсь откровенно, словно камень свалился с сердца: с нашим расстрелянным кораблём, а особенно с нашей поредевшей артиллерией, мы не смогли бы вести успешный бой с крупным боевым кораблём, чья артиллерия оставалась неповреждённой. Я уже почти полностью израсходовал весь боезапас башен «Анна» и «Берта», а до остатков боеприпасов в башнях «Цезарь» и «Дора» нельзя было добраться, ибо башни всё ещё были наполнены ядовитыми газами, а погреба боезапаса затоплены.

Но ради нашего флота и нашего отечества я до глубины души сожалею, что тогда не дошло до решающего сражения. И, несомненно, это обстоятельство стало великой болью и обманутой надеждой и для нашего командующего флотом, адмирала Шеера. Англичанам было бы нетрудно навязать нам бой ранним утром. Ведь всю ночь их крейсера и миноносцы не теряли контакта с нами. Следовательно, английский главнокомандующий непрерывно получал по радио сведения о каждом нашем движении. И величайшим счастьем для нашего отечества было бы, если бы тогда у Хорнс-рифа, то есть неподалёку от Гельголанда, всё же дошло до сражения. Судя по опыту 31 мая, ещё ни одно английское судно не было бы уничтожено до конца, и потребовался бы колоссальный расход боеприпасов, чтобы окончательно вывести из строя немецкие линейные корабли.

Если бы Джеллико 1 июня у Хорнс-рифа вступил в решительный бой, то английский флот, несомненно, вынужден был бы уступить Америке место сильнейшего флота мира. Я охотно признаю, что о полном уничтожении флота Джеллико 1 июня не могло быть и речи. Но как человек, хорошо знающий наши корабли и нашу корабельную артиллерию, равно как и английские корабли и их артиллерию, и опираясь на свой артиллерийский опыт, приобретённый в Скагерракском сражении, я с уверенностью могу утверждать: полностью доведённая до конца морская битва между английским и германским линейными флотами стоила бы противнику весьма большого числа крупных боевых кораблей.

31 мая адмирал Шеер после своего отхода из «львиных когтей» уже не имел возможности до наступления темноты вновь построить флот в новую, тактически выгодную для боя формацию. А ночное сражение между двумя столь мощными флотами было делом невозможным. Несмотря на все предусмотренные для ночного боя опознавательные знаки, неизбежно возникла бы дикая свалка, столкновение корабля с кораблём, без уверенности — враг перед тобой или свой. Но даже если бы мы, как «дерзкие игроки», и попытались навязать ночной бой, английский флот должен был его избегать! В ночной битве он лишился бы всех преимуществ своего численного превосходства, большей скорости и дальнобойной артиллерии и предоставил бы всё слепому случаю.

Джеллико поступил совершенно правильно, когда вечером оторвался от нас и в течение ночи увёл свои эскадры столь искусно, что наши флотилии миноносцев, планомерно прочёсывавшие район поля боя, так и не смогли их обнаружить.

И стратегически он действовал совершенно верно, не приняв боя вновь 1 июня. Используя английский флот как «fleet in being», то есть уже одним лишь фактом его существования, он до того времени полностью выполнял поставленную перед ним задачу. Скагерракское сражение ни на минуту не прервало того давления, которое английский флот оказывал самим своим присутствием. Если бы Джеллико 31 мая не принял Скагерракского сражения и, желая сохранить свой флот неповреждённым, вместо этого ушёл бы в защищённую гавань Скапа-Флоу, то мы смогли бы выполнить возложенную на нас задачу — вести крейсерскую войну в Скагерраке и Каттегате — и тем самым на некоторое время завоевали бы господство в Северном море. Однако осуществлению нашей задачи помешало именно Скагерракское сражение.

Но, отказавшись 1 июня атаковать наш флот, направлявшийся к германским минным полям и родным гаваням, Джеллико ни на миг не уступил господства на море. Зачем было ему в этой стратегической шахматной партии ещё раз менять фигуры, если и без того его положение было таково, что мат противнику должен был последовать неизбежно?

Джеллико вернулся в Скапа-Флоу. Позднее, когда он уступил место главнокомандующего флотом Битти, а король возвёл его в звание лорда, он получил титул «виконта Скапа». Тогда многие в Германии, да, вероятно, и в Англии, насмехались над тем, что адмирал позволил назвать себя именем пустынного места, где его флот почти четыре года простоял на якоре. И всё же именно эта четырёхлетняя стоянка английского флота на якоре решающим образом способствовала тому, что теперь весь наш военный флот должен был быть приведён именно туда и ныне покоится на дне бухты Скапа-Флоу. Какой триумф для «виконта Скапа»! Когда после Скагерракского сражения английская вера в победу была сильно поколеблена, Черчилль опубликовал в октябрьском номере журнала «London Magazine» ряд статей о войне на суше и на море. То, что он там сказал о морской войне и Скагерракском сражении, по моему мнению, верно. К сожалению! Тогда мы должны были извлечь из этого следующий урок: английский флот вступает в бой лишь за пределами наших минных полей и на почтительном расстоянии от наших баз подводных лодок и береговых укреплений. И всё же мы непременно должны были стремиться к генеральному морскому сражению, если вообще хотели попытаться вырваться из железной хватки, которой Англия нас душит. Следовательно, мы должны были искать английский флот у его собственных берегов и там с ним сражаться.

Против этого возражали, что подводную войну можно было вести лишь при наличии неповреждённого флота открытого моря, ибо наши военные гавани были бы безнадёжно блокированы, если бы мы потеряли флот. На это следует сказать: во-первых, бой с неприятельским флотом отнюдь не означал заранее потерю всего нашего флота. Скагеррак, пожалуй, это доказал. И во-вторых, оставшихся у нас в любом случае морских сил — крейсеров, старых линейных кораблей и миноносцев — в соединении с нашими подводными лодками, минными заградителями, тральщиками, дирижаблями, самолётами и береговыми укреплениями было бы достаточно для продолжения подводной войны. Кроме того, у нас всё ещё оставался Каттегат как выход для наших подлодок. Во Фландрии подводная война велась вообще без флота и при куда более тяжёлых обстоятельствах, чем те, что имелись у нас в Северном море. А решающая битва флотов как раз и должна была сделать подводную войну ненужной, положив конец войне быстрым исходом.

Этими размышлениями я не хотел бы омрачать нашу радость по поводу частичной победы над английским флотом при Скагерраке. Но с этой победой произошло то же, что в конечном счёте происходит с каждой отдельной нашей победой на море и на суше: она не смогла привести германский народ к окончательной победе. И всё же тогда она подействовала на флот как стальная купель, придала немецкому народу новые силы и уверенность в будущем и многое сделала для поднятия престижа Германии. Для Англии это был тяжёлый день, когда мы отправили на дно моря 10 000 английских моряков вместе с гордостью английского флота, тогда как немногим более 2 000 немецких моряков пришлось отдать жизнь под победоносным флагом.

Выдержка из статей Черчилля в «London Magazine» (осень 1916 года), напечатанная отдельным оттиском в «Иностранной прессе» Имперского морского ведомства, приложена в приложении.

Я завершаю свои повествования о величайшем дне на море, который пережили мы, немцы, пожеланием, чтобы моя маленькая книга и статья Черчилля побудили многих немцев яснее осознать, какое огромное влияние господство на море оказывало на мировую историю и будет оказывать впредь. И я выражаю надежду, что в грядущие годы ещё не один немец, гордый тем, что он немец и моряк, ощутит дуновение морского ветра.

Да, мы стали бедным народом. Да, наша национальная честь была тяжко унижена. Но мужества к новым деяниям мы из-за этого лишиться не должны. Вспомним слова:

Потерял деньги — ничего не потерял!
Потерял честь — многое потерял!
Потерял мужество — потерял всё!