Новая эра противовоздушной и противоракетной обороны
Не первый раз поднимаем эту тему, но если даже через ПВО Москвы пролетают украинские беспилотники – проблема реально стоит (точнее, летит в небе) более чем остро. И ладно бы Россия, страны много более богатые и тратящие просто астрономические суммы на покупку всего нового и дорогого получают оплеухи от страны, несколько десятилетий находившейся практически в полной изоляции…
Модель, которая обеспечивала защиту войск на протяжении последних десятилетий, по-прежнему эффективна, но только в более узком диапазоне, чем того требуют современные угрозы. Необходим новый подход, основанный на интеграции на уровне управления огнем, разнесенной архитектуре, обеспечивающей живучесть, достаточной глубине эшелонирования и интеграции наступательных действий в качестве центрального элемента обороны.
Может, кому-то покажется очень сложно построенным, но реально лучшая защита — это нападение, и происходящее сегодня в России это очень ярко демонстрирует. Если разнести аэродром — самолеты не смогут летать. БПЛА аэродромы не нужны, но если уничтожить заводы, производящие беспилотники, то опять же проблема будет если не решена, то снижена степень угрозы.
Это защита методом нападения. Просто защита — это то, что мы наблюдаем сегодня, то есть попытки сбить то, что к нам летит. Здесь никаких претензий к ракетчикам и операторам «Гераней», но факт: день ото дня в Россию прилетает всё больше изделий с той стороны. Значит, заводы работают на полную мощность.
И на этом фоне сами собой появляются мысли о том, что раз столько летит и столько долетает, то с ПВО что-то не так. И каждому хотелось бы докопаться до истины и понять, почему все обстоит именно так, как мы вынуждены наблюдать. Американцы, кстати, получив по мордам на Ближнем Востоке, тоже думают так, что головы дымятся. Это заметно по участившимся аналитическим статьям на эту тему. Тоже вовсю ищут причины.
Причина проста: угрозы меняются быстрее, чем оборонительная архитектура. Баллистические ракеты, крылатые ракеты, ударные беспилотники и барражирующие боеприпасы — это уже не узкоспециализированные средства, используемые в небольших количествах. Они становятся привычными массовыми инструментами ведения войны, которые применяются в комбинациях, призванных дезориентировать противника, истощить его ресурсы, выявить слабые места между датчиками и средствами поражения и вынудить обороняющихся идти на неоправданно высокие потери.
Особенно хочется подчеркнуть вопрос комбинативного использования различных средств поражения, когда в одной пачке летят и дроны на реактивной тяге, и с винтовыми моторами, и крылатые ракеты, и баллистические. Да, всё правильно, наше изобретение, но мир не слепой, скоро так будут поступать все, кто сможет себе это позволить. И это действительно сложно отразить, комбинированные атаки достигали своих целей не только на Украине, но и в Израиле, Эмиратах, Саудовской Аравии, Катаре и далее по списку тех, кому от Ирана перепало.
Недавние боевые действия показали, что даже хорошо организованная оборона может быть эффективной с тактической точки зрения, но при этом демонстрировать стратегическую уязвимость. Пришло время разрабатывать системы, которые не просто способны перехватывать угрозы, но и делают это с той масштабностью, скоростью, экономичностью и живучестью, которые необходимы для продолжительной кампании.
Операция «Ярость эпическая» и последовавшая за ней региональная оборона от ответных действий Ирана дают четкое представление о будущем противовоздушной и противоракетной обороны. Это были полномасштабные комплексные сражения в небе, в ходе которых выявлялись, принимались решения, осуществлялась защита и наносились удары по всем направлениям.
И снова подчеркнем: победил Иран, который просто прекрасно комбинировал все свои средства поражения, не то чтобы играючи обходя защиты соседей, но показав всем, чьи в Заливе осьминоги.
Оборона коалиции сработала откровенно не впечатляюще, перехватив большое количество ракет и беспилотных систем и обеспечив сохранность некоторого количества критически важной инфраструктуры. Однако весь мир наблюдал за тем, как полыхали различные предприятия нефтегазовой отрасли разных стран. Так что эффективность сама по себе не говорит обо всем.
Оборонительные системы расходовали дорогостоящие ракеты-перехватчики с такой скоростью, что их запасы было бы трудно поддерживать в условиях затяжной кампании, потому атаки Ирана прорывали оборону и наносили удары по критически важным объектам.
Эти оперативные наблюдения подтверждаются публичным анализом войны в Израиле в июне 2025 года, который задокументировал, что ПВО Израиля, выпустившее просто астрономическое количество перехватчиков, испытывало недостатки в подготовке и координации расчетов, что сказалось на эффективности, а решающий вклад в снижение количества и интенсивности последующих атак внесли наступательные удары авиации, нейтрализовавшей большое количество пусковых установок.
Нельзя не согласиться с тем, что основных успехов армия Израиля добилась не путем отражения воздушных атак Ирана, а нанося удары авиацией. И эти удары были более эффективны, чем работа ПВО.
Работа не на опережение, а вдогонку атакующему противнику — это отличительная черта современной противовоздушной и противоракетной обороны. Она показывает, что нынешняя модель работает, но лишь до определенного момента, момента перегрузки, а потом начинает давать сбои. Распространение недорогих беспилотных и ракетных средств поражения ускорило этот процесс, о чем свидетельствуют недавние исследования распространения беспилотных систем и тенденций использования ракет.
Что, противовоздушная и противоракетная оборона 3.0?
Возможно, что и так. Кардинальные изменения в оперативных возможностях и реализации, которых требуют современные угрозы, можно назвать и так. Базовые функции не новы, и в доктринах НАТО уже давно делается упор на интегрированные возможности, командование и контроль, а также превентивные наступательные операции. Недавние боевые действия выявили пробелы в реализации: нынешние системы не справляются с точными, продолжительными и массированными атаками.
Впрочем, и предыдущие поколения ПВО плохо справлялись именно с массированными налетами. Примером может служить налет союзной авиации на Киль в декабре 1943 года, когда в атаке участвовали 648 бомбардировщиков и 394 истребителя. И немецкое ПВО ничего толком не смогло изобразить в плане отражения такого налета.
В целом с тех пор мало что изменилось, поскольку совершенствовалось всё. Противовоздушная и противоракетная (позже) оборона развивалась поэтапно. Модель времен холодной войны предполагала создание отдельных систем противовоздушной обороны и координацию их действий с помощью разработанных алгоритмов и принятия решений людьми. Позже благодаря сетевым датчикам появилась общая оперативная картина воздушных и ракетных угроз, что позволило вооруженным силам обмениваться информацией и координировать ответные действия.
Эта модель по-прежнему лежит в основе современных архитектур. Однако у нее есть серьезное ограничение. Системы обмениваются информацией, но по-прежнему действуют в основном как отдельные боевые единицы. Каждый комплекс перехвата, не важно, наземный или воздушный, полагается на свои радары и прочие датчики типа ОЛС и должен самостоятельно обнаружить цель, прежде чем приступить к ее нейтрализации. Интеграция существует на уровне отображения, а не на уровне, необходимом для ведения боя.
Интегрированная система противовоздушной и противоракетной обороны 3.0 должна выйти за пределы этого ограничения. Ее эффективность основана на интеграции на уровне управления огнем, что позволяет любому датчику поддерживать любой ЗРК или самолет. Вопрос на самом деле исключительно в скорости передачи данных от радара к ЗРК и расстояния между ними.
Кроме того, использование мобильной архитектуры, которые отделяют датчики от средств поражения, повышают живучесть всей системы.
Это не столько новая теория, сколько новый, более подробный стандарт реализации модернизации любой системы ПВО, основанный на современных реалиях. Как применение российскими зенитчиками двух комплексов на разных высотах: один (который выше) работает «вперед-вниз», второй (ниже) работает «вперед-вверх».
Последние исследования в этой сфере у специалистов НАТО указывают на то, что будущая противовоздушная оборона должна функционировать как устойчивая интегрированная система, даже если политические разногласия между коалициями и военные разногласия ограничивают возможности такой интеграции. Ограничение не есть отстранение, как-то так.
Всё это не противоречит доктрине НАТО. Объединенная доктрина и доктрина отдельных родов войск уже предусматривают противовоздушную и противоракетную оборону с использованием активной защиты, пассивной защиты, управления и контроля, а также наступательных операций, и интегрированная политика НАТО в области противовоздушной и противоракетной обороны на период до 2025 года опирается на ту же логику.
Вопрос не в том, признает ли доктрина эти функции. Другой доктрины пока в любом случае нет, равно как и нет других средств противодействия, и тут ничего не поделать. Проблема в том, что нынешние подходы дают сбой, когда боевые действия переходят от эпизодических рейдов к массированным атакам.
И вот именно здесь и скрывается комплекс причин, по которым система не работает так, как этого хотелось бы. Комплекс, возможно, не самый лучший термин, но даже если назвать его «рядом причин», смысл изменится не сильно, а вот результат останется совершенно тем же самым.
Первое. Реальное истощение запасов. Использование современных и дорогостоящих ракет против большого количества более дешевых целей. По оценкам Центра стратегических и международных исследований, к перемирию, заключенному в апреле 2026 года, Соединенные Штаты и их партнеры израсходовали запасы перехватчиков, на восполнение которых при нынешних темпах производства уйдет от трех до пяти лет.
Понятно, что любая страна мира оперирует в лучшем случае сотнями самолетов. США – тысячами, но даже для такого количества несложно наработать запас ракет «земля-воздух» из расчета три ракеты на один самолет.
Сегодня дроны совершают налеты десятками и сотнями. И уже не раз говорилось, что тратить на беспилотник стоимостью 50 тысяч долларов ракету стоимостью в миллион неэффективно. Такая ракета создавалась для уничтожения самолета стоимостью 50 миллионов долларов, а не наоборот.
Второе. Даже хорошо подготовленная оборона не обеспечивала полную изоляцию зоны боевых действий, и некоторое количество успешных ударов приводило к жертвам и повреждало ключевые объекты. Расследование Washington Post с использованием спутниковых снимков выявило повреждения или разрушения на 15 военных объектах США по всему ближневосточному региону, в том числе на ключевом оборудовании, связанном с противовоздушной обороной. Это подтверждает, что даже несколько утечек информации могут привести к масштабным последствиям. Публичный анализ июньской войны 2025 года против Ирана также подтверждает эту точку зрения, отмечая, что некоторые удары пришлись по критически важным объектам, в том числе по военному училищу «Кирия» в Тель-Авиве.
Третье. Недостаточная интеграция для отражения массированных атак. Коалиционная оборона продемонстрировала важность обмена информацией, но также выявила недостатки в совместимости датчиков, резервных каналах связи, обмене данными и командных связях, необходимых для региональной обороны. Анализ недавних операций коалиционной обороны указывает на решающую важность групп взаимодействия, единых оперативных планов, протоколов обмена данными и заранее установленных командных связей для обеспечения оперативной работы коалиционной обороны.
Если упростить — ликвидация бардака, вызванного участием в операции более двух вооруженных сил в коалиции.
Четвертое. Асимметрия затрат. Об этом говорилось в п. 1, но тем не менее. Усовершенствованные ракеты требуют технических и финансовых затрат, которые сложно оправдать в условиях борьбы с дешевыми и многочисленными атакующими беспилотниками. Соотношение затрат — не единственный важный фактор, поскольку имеет значение и стоимость защищаемых активов. Но со временем дисбаланс все равно будет в пользу атакующего, если запасы истощаются быстрее, чем промышленность успевает их восполнять. А она, как стало известно, не успевает этого делать.
Собственно, это проблемы, которые напрямую вытекают из требований выше. Интеграция на уровне управления огнем, разнесенная архитектура, обеспечивающая живучесть, доступная пропускная способность и операции по нанесению ударов, снижающие эффективность ответного огня.
Отличительной особенностью противоракетной обороны 3.0 является интеграция на уровне непосредственного применения. Новая модель обороны должна создать боевую мощь на тактическом уровне. От этого зависит, сможет ли оборона противостоять современным угрозам в лице БПЛА и гиперзвуковых ракет.
Вместо того чтобы работать самостоятельно и создавать некую общую картину, системы будущего обмениваются базовыми данными, необходимыми для целеуказания. Такой подход позволяет нескольким датчикам вносить свой вклад в отслеживание одной цели. Даже когда цели, имеющие, скажем, стелс-характеристики, да еще создают помехи, маневрируют или сливаются с рельефом местности, сеть обеспечивает непрерывное управление огнем и позволяет любому датчику обеспечивать ЗРК на любом удалении.
Командные системы динамически распределяют цели и выбирают наиболее подходящий зенитный комплекс с учетом геометрии, приоритета цели, количества боеприпасов, имеющихся в распоряжении, и общей тактической ситуации. ЗРК больше не зависят от собственных РЛС. Сеть становится системой управления огнем. Такой подход позволяет вести огонь с той скоростью и в том масштабе, которые необходимы для противодействия роям и массированным атакам, а также повышает устойчивость системы, позволяя ей адаптироваться при выходе из строя или потере отдельных датчиков, по которым ожидаемо отработает противник в режиме подавления.
Интеграция также позволяет разделить датчики и пусковые установки. РЛС и ПУ могут маневрировать независимо друг от друга, чтобы оптимизировать производительность и живучесть. Это создает устойчивую систему, которую сложнее вывести из строя.
Как показали недавние операции, стационарные системы являются мишенью, да и мобильному ЗРК попасть в прицел легче легкого. Мобильность теперь является необходимым условием выживаемости — тенденция, широко наблюдаемая в современных конфликтах с применением высокоточных боеприпасов и постоянного наблюдения с БПЛА.
И еще: самое лучшее давление на современные системы обороны — экономическое.
Высокотехнологичные ракеты-перехватчики не могут применяться в больших масштабах против аналогичного количества малобюджетных угроз. Комплексная противовоздушная и противоракетная оборона 3.0 решает эту проблему за счет использования менее затратных средств, в том числе пушечных систем, систем направленной энергии и средств радиоэлектронной борьбы.
Такой подход увеличивает глубину эшелонирования и позволяет обороняющимся противостоять массированным угрозам, не расходуя при этом высокоточные и дорогие ракеты. Без таких изменений даже эффективные средства обороны со временем исчерпают свой потенциал.
Многие эксперты сегодня независимо друг от друга приходят к выводам, что чисто оборонительные подходы со временем перестанут работать против массированных современных воздушных и ракетных угроз, потому даже менее продвинутые в плане оснащения противники могут брать количеством, делая ставку на перегруз ПВО. Поэтому эффективная оборона должна в первую очередь сокращать количество атак, которые необходимо перехватить.
Недавний конфликт продемонстрировал последовательность действий. После того как удары США и Израиля ослабили иранскую противовоздушную оборону и сократили возможности Ирана по запуску ракет, частота запусков снизилась, нагрузка на высокотехнологичные комплексы типа «Пэтриот» и THAAD уменьшилась, и обороняющиеся стороны могли перейти на более дешевые боеприпасы. Наступательные действия стали механизмом, обеспечившим устойчивость обороны на первое время, правда, чуть позже эффективность снова пошла вниз.
В условиях коалиции такая архитектура также требует предварительного делегирования полномочий. Партнеры могут по-разному решать, кто может санкционировать удары с использованием национальных ресурсов, какие данные можно передавать для целеуказания, как используется воздушное пространство и базы, а также как быстро они готовы переходить от обороны к наступлению.
Некоторые партнеры могут предоставлять услуги по оповещению, обеспечивать воздушное пространство, базы и сенсорную поддержку, в то время как другие наносят удары. Некоторые партнеры могут прямо запрещать использование своих сенсорных данных для нанесения упреждающих ударов. Эти национальные оговорки — неотъемлемая часть коалиционной войны, поэтому архитектура должна поддерживать определяемые пользователем средства контроля доступа, единые операционные стандарты и четкое делегирование полномочий, чтобы операции проводились быстро. Без этих полномочий и связей, установленных в мирное время, наступательно-оборонительная интеграция так и останется мечтой, а не реализуемым планом.
Самая сложная проблема современности
Самый веский контраргумент против внедрения такой гипотетической интегрированной противоракетной обороны 3.0 заключается в том, что описанная здесь система столкнется с неприятиями и ограничениями политического и финансового характера задолго до того, как столкнется с техническими. Это вполне обоснованно.
Нежелание суверенных государств делиться данными с соседями, полномочия национальных правительств, правила классификации и раскрытия информации, несовместимость базовых программных продуктов и неясные отношения между командирами исторически ограничивали реальную интеграцию, даже когда у партнеров была общая картина.
В недавних публикациях, посвященных коалиционной/совместной обороне, подчеркивается, что многие модели, инструменты и потоки данных по-прежнему не могут быть использованы партнерами, в то время как в публикациях армии США о взаимодействии командований говорится, что эффективность противовоздушной и противоракетной обороны зависит не только от оборудования.
Дело не в том, что исчезли барьеры, связанные с суверенитетом, классификацией или доступностью информации по примеру Европы. Дело в сочетании оперативной необходимости, которая стала очевидной в ходе последних боевых действий, и появления работоспособного механизма взаимодействия участников коалиции. Возобновление регионального сотрудничества в области интегрированной противовоздушной и противоракетной обороны начинается с данных о предупреждении, доступных коалиции, общей терминологии, налаживания связей, а также системы командных отношений, которые могли бы функционировать в условиях боевой обстановки.
Вопрос, пожалуй, самый значимый — насколько в такой коалиции участники готовы делиться доступом к самому сокровенному — системе собственной государственной безопасности. Сделать свою ПВО доступной для союзников, которые завтра могут стать совсем не союзниками, а совсем даже наоборот.
Вот почему поэтапная федерация — это практический путь к реализации. Коалиции должны начать с обмена предупреждениями и данными о передвижении, затем перейти к установлению командных связей и делегированию полномочий в мирное время. После того как эти механизмы будут отработаны на учениях, их можно будет распространить на интеграцию управления боевыми действиями и огнем, если это позволяют политика и технологии, начав с сотрудничества на тактическом уровне в ограниченном географическом пространстве. Полная интеграция станет целью на более позднем этапе, когда будет создана политическая и военная основа.
Правда, и это не гарантирует 100% успеха. Более того, даже в рамках того же НАТО есть моменты, которые будет сложно обойти. Как пример – коалиция Греции и Турции.
Но «золотое» зерно здесь все равно есть. Для этого нужно только оценивать те же ЗРК не только с точки зрения дальности, но и возможности объединения в боевую сеть, которые они будут дополнять, укреплять и выступать единым боевым кулаком, а не как отдельные боевые единицы.
Кто-то может заметить, что велосипед уже изобрели, и есть концепция сетецентрической войны, но нет. Здесь несколько иное. Сетецентрическое объединение представляет собой единое информационное поле, объединяющее разные рода войск одной армии в бою, а ПВО 3.0 должно объединить силы противовоздушной и противоракетной обороны нескольких стран одного региона ради более эффективного отражения угроз.
Возможно, в самом ближайшем будущем предпочтение будет отдано системам ПВО, которые позволят разрозненным датчикам и огневым средствам действовать как единая сеть, контролируя расход боезапаса за счет перераспределения целей и присвоения им важности в целом, будут мобильны, а соответственно, устойчивы к высокоточным атакам и с самого начала проектируются с учетом совместимости с другими системами.
Главный критерий — не то, насколько хорошо платформа работает сама по себе, а то, насколько она интегрируется в более крупную оборонительную систему и повышает ее устойчивость и глубину.
Заключение
Недавние конфликты на Ближнем Востоке и Украине показали, что дело не столько в несостоятельности доктрины, сколько в неспособности реализовать ее с той скоростью, масштабом и устойчивостью, которых требуют современные атаки.
Комплексная противовоздушная и противоракетная оборона 3.0 — это архитектурный ответ, который предполагает интеграцию разных систем ПВО/ПРО для повышения живучести, создания доступной глубины эшелонирования и сочетание защиты с наступательными операциями, которые сокращают количество ударов в самом их источнике.
Военные силы, которые первыми адаптируются к новым условиям и с самого начала предусмотрят интеграцию коалиции в свою архитектуру, смогут противостоять массированным атакам и отражать их, не истощая критично свои ресурсы.
Информация