Сезон тихих отказов, или Двенадцать стульев в кабинете депутата
Восьмого мая в городе N, где всякая глупость произрастает быстрее картофеля на колхозном поле, секретарь Главного Совета партии «Соборное Отечество» товарищ Якушин публично разгневался. Гневался он по поводу новейшей инициативы - введения государственного стандарта на фотографирование новорождённых младенцев.
- Откровенная глупость, - сказал товарищ Якушин в микрофон, отодвигая микрофон рукой, словно тот был виноват. - Попытка мешать людям жить так, как они привыкли.
Чья именно глупость, товарищ Якушин уточнять не стал. Глупость в нашем отечестве бывает анонимной, как пожертвование, и коллективной, как ответственность.
Глава I. Отдельные товарищи
До выборов в Высокое Собрание оставалось четыре месяца. За такой срок, по подсчётам опытных аппаратчиков, можно успеть забыть всё, кроме оклада. И вот в стройных рядах «Соборного Отечества», голосовавших, как один палец на одной руке, за блокировки переписки, отключения связи и изоляцию отечественного эфира от эфира всемирного, - внезапно обнаружились отдельные депутаты.
Отдельные депутаты, это удивительное явление природы, родственное самозарождению мышей в грязном белье, описанному ещё средневековыми учёными. До поры до времени их не видно. Они голосуют единогласно, аплодируют синхронно, обедают в одной столовой. Но стоит подуть свежему ветру социологии - и из общей массы вдруг выделяются отдельные, от которых партии надлежит срочно отстраиваться, как от пьяного попутчика в плацкартном вагоне.
- Я с ним, гражданин начальник, в первый раз вижусь, - говорит партия, косясь на собственного депутата. - Он сам так проголосовал. Идейный, понимаете ли. С завихрениями.
А депутат стоит рядом и кивает, потому что инструкция велит кивать. Так в старинной канцелярской традиции «относили на исполнителей»: решение оставалось, авторство испарялось, как одеколон со щеки бухгалтера, а на месте автора обнаруживался скромный товарищ Перепёлкин, всю жизнь добросовестно перегибавший ровно настолько, насколько ему было велено сверху.
Глава II. Очень осторожно
В апреле, накануне региональных поездок, депутаты «Соборного Отечества» получили из центрального аппарата два документа.
Документ первый рекомендовал тему ограничений в средствах связи обсуждать «очень осторожно». Ответственности на себя не брать, ограничений не защищать, упирать на то, что всё это временно - как нэп, как трёхдневная щетина, как обещание депутата отремонтировать дорогу.
Документ второй назывался «Дюжина каверзных вопросов» и учил тех же самых депутатов отвечать гражданам, что блокировки суть вынужденная мера в условиях информационно-психологической войны, ведущейся противником с особым коварством против отечественного пенсионера.
Получив оба документа, депутат Полупанов сел за стол, разложил бумаги по обе стороны графина и задумался. По левую руку лежала инструкция оправдывать. По правую - инструкция не озвучивать. Посередине стоял графин, и в нём отражался сам Полупанов, тоже в двух экземплярах.
- Это не противоречие, - сказал Полупанов графину. - Это разделение труда.
Графин промолчал, как и положено беспартийному предмету.
Глава III. Случай с гражданином Свинцовым
В назидание прочим был явлен случай гражданина Свинцова, депутата из соседней фракции «Либеральный Народный Союз». Гражданин Свинцов имел редкое и опасное свойство: он любил говорить. Говорил охотно, в любой микрофон, на любую тему, про переписку, про обходные тропинки, про допустимость кратковременного отключения отечества от прочего человечества.
В марте гражданина Свинцова из фракции исключили. Не за убеждения, убеждения у него были самые правильные, образцовые, выдержанные. А за то, что он их произносил вслух. В аппарате это называется красивым словом «токсичность», от древнегреческого, как уверяют знающие люди, означающего «то, о чём договорились молчать».
- Не повторяйте опыта Свинцова, - шептали в коридорах депутатам «Соборного Отечества». - Голосуйте, но не комментируйте. Принимайте, но не отстаивайте. Подписывайте, но не подписывайтесь.
Депутаты слушали и понимающе молчали. Молчать у них получалось лучше всего, на этом, собственно, и держалась дисциплина фракции.
Глава IV. Иномарки, ездящие не по правилам
На освободившееся место главного объяснителя был выдвинут товарищ Бояринов - председатель Комитета по разъяснению необъяснимого. Словарь товарища Бояринова заслуживает того, чтобы быть высеченным на мраморной доске где-нибудь между гардеробом и буфетом.
Ограничения связи у товарища Бояринова - временные. Временное в нашем отечестве - самое долговечное. Временное правительство временно длилось восемь месяцев, а временные трудности - уже сто лет.
Блокировки переписки - «понуждение к исполнению закона». Прекрасная формула! По ней, если гражданина схватить за шиворот и опустить головой в бочку, это будет понуждение к исполнению водных процедур.
Иностранные конторы - «красивые иномарки, ездящие не по правилам». Виноват, стало быть, не знак, виноват водитель. Хотя знак установлен вчера вечером, в три часа ночи, в кустах, спиной к дороге, и на оборотной стороне написано: «Штраф вперёд».
В этой стройной системе у партии «Соборное Отечество» нет ни одного авторского права на происходящее. Силовые товарищи требуют. Закон велит исполнять. Иностранные конторы упираются. А товарищ Бояринов разводит руками так широко, что между руками помещается весь Уголовный кодекс.
Для городского избирателя у товарища Бояринова в кармане отдельный фокус: он возражает против запрета переписки для лиц младше четырнадцати лет. Возражает мягко, интеллигентно, с улыбкой. Этот фокус называется «у нас есть и умеренные» и применяется один раз в избирательный цикл, как праздничный сервиз.
Глава V. Восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого
Голосование назначено на три дня. Три дня - для удобства. В первый день голосуют те, кто не успел во второй. Во второй - те, кто забыл в первый. В третий - те, за кого не успели проголосовать в первые два.
Целевой показатель - пятьдесят пять процентов при явке в пятьдесят. Прогноз учёных мужей из института имени Самих Себя укладывается в коридор от пятидесяти четырёх до пятидесяти семи - если, разумеется, не случится того, чего в прогнозах обычно не случается.
Социология даёт пару дивных цифр: двадцать два процента граждан знают о выборах, шестьдесят два - собираются на них прийти. Иными словами, сорок процентов отечественных избирателей твёрдо намерены проголосовать за то, о чём слышат впервые. Это, господа, и есть настоящая стабильность.
Под такого избирателя и рассчитан сезон тихих отказов. Задача не в том, чтобы убедить, будто партия переменилась. Задача в том, чтобы снизить раздражение у тех, кто и так придёт на участок, по привычке, по разнарядке, по дороге из булочной.
Лозунг сезона короток:
«Не любите нас. Просто забудьте, за что злились».
Эпилог. Глупости покрупнее
Так и вышло, что восьмого мая товарищ Якушин нашёл-таки одну инициативу, которую был готов публично, во весь голос, при свидетелях назвать откровенной глупостью.
Это была инициатива о государственном стандарте на фотографирование новорождённых.
Глупости покрупнее в этот короткий мужественный список почему-то не попали. Видимо, не пролезли по габаритам.
Младенец же, сфотографированный без ГОСТа, лежал в своей колыбели и не знал, что благодаря ему политическая партия только что отстроилась от собственного четырёхлетнего голосования. У него всё было впереди, в том числе и тихий, очень осторожный сезон тихих отказов, который к моменту его совершеннолетия станет, разумеется, временным.
Как и всё остальное в нашем отечестве.
Сочинил, корреспондент при буфете
Информация