ПЛ Б-31. Пожар в подводном положении

В 1967 году на Ближнем Востоке разразилась так называемая "шестидневная война" между Израилем и группировкой арабских стран. Война полыхала не только в пустыне, но и в Средиземном море. Горели арабские и израильские корабли. Горел атакованный израильскими самолетами американский разведывательный корабль "Либерти". Несколько позже чудовищный пожар разразился на советской подводной лодке "Б-31". Были жертвы. Впервые после войны наших моряков хоронили в море, спуская тела, закутанные в простыни и с привязанными к ногам балластинами, в пучину километровой глубины...

ПЛ Б-31. Пожар в подводном положении


Что же случилось жарким летом 1967 года в Средиземном море? Мне удалось найти участников тех драматических событий - старшего помощника командира "Б-31" капитан-лейтенанта (ныне капитана 1-го ранга запаса) Голубева, помощника командира Василия Андреевича Викторова, командира моторной группы Владимира Владимировича Стефановского. Вот что они рассказали:


Голубев: "Мы вышли на обычную боевую службу в Атлантику из родной базы в Полярном. Все шло своим чередом, и вдруг приказ из Москвы: следовать в надводном положении к Гибралтару, форсировать под водой пролив и скрытно выдвигаться в восточную часть Средиземного моря. О том, что на Ближнем Востоке началась война, по радио нам не сообщили. Просто развернули нас без объяснения ситуации. Что к чему, узнали по "голосам"...

Уже потом стало известно, что советское правительство не ожидало столь стремительного развития событий на Синайском полуострове. Москва немедленно стала стягивать все ближайшие к горячему региону корабли. И большая дизельная подводная лодка "Б-31" с ядерными торпедами в носовых аппаратах была развернута курсом на восток. Однако ей не суждено было прибыть в назначенный район.

После полуночи - только сменились вахты - где-то в 0-10 старшина 2-й статьи Власов, командир отделения трюмных отправился покурить в дизельный отсек. Лодка шла под РДП (устройство для работы дизеля под водой) и матросам разрешалось курить именно в пятом отсеке, где шел мощный приток воздуха к дизелям по шахте ПВД (подачи воздуха к дизелям). Там же в узаконенном месте для курения висела на шкертике зажигалка общего пользования. Власов чиркнул, сверкнула искра, но огонек не загорелся - кончился бензин. Старшина снял зажигалку и направился в центральный пост, где в выгородке гальюна стояла канистра с бензином. Официально держать бензин на подводных лодках запрещалось. Но инженер-механики брали бензин в длительные плавания. Нередко заливали электромотор экономхода да и другие агрегаты морской водой, и тогда не было лучшего средства для промывки ротора, чем смесь бензина с ацетоном. Промывали, разумеется, в надводном положении...

Набирать бензин в маленькую зажигалку было неудобно. Власов облил себе колени, ботинки. Но вот зажигалка заправлена. Старшина невольно чиркнул - проверить, будет ли гореть. Он даже не успел ничего подумать. То был рефлекс, знакомый очень многим курильщикам. Взял зажигалку и пальцы срабатывают сами - чирк... Сразу же вспыхнули облитые бензином колени. Власов в ужасе вскочил и опрокинул канистру. Пламя взметнулось к подволоку гальюна. Вахтенный офицер увидел, как живой огненный ком выскочил из выгородки и метнулся во второй отсек через открытую переборочную дверь. Центральный пост мгновенно заволокло дымом.
- Боцман, всплывай! - успел крикнуть командир капитан 2-го ранга Олег Бочкарев.

Старпом находился в четвертом отсеке - в радиорубке. Слушал новости. Услышав сигнал аварийной тревоги, немедленно кинулся в центральный пост. Там уже инженер-механик продувал балластные цистерны. В горячке продули сразу все - лодка всплыла и закачалась.

Дальше началась цепь больших и малых злоключений - закон вредности сработал по полной схеме. Раскатали вьюшку ВПЛ (воздушно-пенного пожаротушения лодочная), но краник подачи пены оказался забитым пробковой крошкой. Пустили помпу, чтобы сбить пламя, но трюмный в спешке неправильно перекрыл клапана, и та стала качать сама на себя, как на учениях по борьбе за живучесть. Вскоре в отсеке стало невозможно находиться даже в аппаратах ИДА (изолирующих дыхательных аппаратах). Пожар набирал силу - горел бензин, горела наслоенная по переборкам краска, горело веретенное масло, которым заполнялись системы гидравлики, горела деревянная дверь штурманской рубки...

Командир дал приказ покинуть отсек. Он надеялся задушить огонь, загерметизировав центральный пост. Все, кто находился возле рубочной шахты, ринулись наверх, на мостик. Старпом с механиком шарахнулись в четвертый, а командир, замполит и помощник Викторов - во второй. Так экипаж оказался разорванным надвое...

Корма
- Проверь - не остался ли кто в центральном! - крикнул старпом механику. Тот, натянув резиновую маску, нырнул в клубы дыма и пламени. Его не было долго, и Голубев забеспокоился. Сам вскинул на грудь тяжеленные баллоны и полез в пылающий отсек. Тут же столкнулся с механиком. Вернулись в четвертый.
- Проверил?
- Проверил... - выдохнул в конец задохшийся механик.
- Никого?
- Никого...

Увы, в центральном еще оставалось четыре моряка... Об их судьбе узнали, когда помощник Викторов со своей группой вошел на разведку в аварийный отсек. Тогда же никто не хватился боцмана, двух трюмных и командира отделения радиометристов. В корме думали, что они успели перейти в носовые отсеки, в носу считали, что ребятам удалось подняться на мостик, на мостике полагали, что центральный пост покинули все. Связи между эти тремя группами, разделенными между собой пожаром и морем, не было. Голубев тщетно пытался дозвониться по аварийному телефону в носовые отсеки, но телефонный кабель, как и другие коммуникации, был поврежден огнем.

Ситуация аховая: полувсплывшая подлодка лишена управления - переваливается на волнах, как большой понтон. Самое страшное, что на нее в ночной темени могло наскочить любое надводное судно, тем более, что движение в Тунисском проливе довольно интенсивное. А в носу - торпеды с ядерными боевыми зарядными отделениями.

Корма
Здесь в концевом - седьмом - отсеке набилось больше всего народа. Воздух в смежных отсеках оказался загазован до жизнеопасной нормы. Кое-кто уже наглотался угарного газа и валялся в койках. Самое скверное, что воздух в корме начинал быстро портиться. Даже здоровым было трудно дышать, что говорить об отравленных. Голубев с тревогой поглядывал на безжизненные тела, которые переваливались в койках в такт качке. Ах, как нужен был врач. Но он остался в носовом отсеке... Можно было бы отдраить аварийный люк. Но кто мог поручиться, что он находится не под водой? Вдруг поверху загремели чьи-то шаги. Лязгнуло железо. Потом все стихло.

Голубев: "Мы сразу поняли, что корма над водой. Отдраили люк, но крышка лишь слегка приподнималась. Воздух пошел, но порой в щель захлестывала и волна. Хотели отжать крышку раздвижным упором. Но не нашли, во что его можно упереть в шахте люка... Тогда пришла мысль продуть топливно-балластные цистерны. Это позволило бы приподнять корму над водой. Но тут выяснилось, что дуть-то нечем. Сжатый воздух весь стравили, когда всплывали... Оставался резерв - командирская группа. Но и ее не удалось пустить в ход - закисли клапаны продувания". Вдруг лодка резко просела на нос и завалилась на правый борт. Что случилось? Тонем? Кто-то наскочил?

Мостик
На мостике тоже заметили, что лодка резко просела в воду. При этом торпедопогрузочный люк в носовой надстройке, через который успел выбраться командир, ушел под воду. Капитан 2-го ранга Бочкарев занял свое место на мостике, но что толку. Ни одна из его команд не могла быть выполнена. Связи с отсеками не было. А тут доклад сигнальщика:
- Слева сорок - цель. Пеленг не меняется. Движется на нас.

Все, кто был на мостике, с тревогой уставились на красно-зеленые ходовые огни, возникшие слева по борту. Прямо на лодку шел чей-то корабль. Бочкарев крикнул сигнальщику:
- Дай красную ракету!

Над ночным морем вспыхнула и рассыпалась на три красные звезды сигнальная ракета. Однако корабль шел, не меняя курса,- прямо на лодку.
- Дай еще одну!

И вторая ракета не возымела никакого эффекта. Непонятный корабль упрямо шел на таран. Время было военное, и кому-нибудь вполне могло взбрести в голову таранить неизвестную субмарину. Впрочем, это мог быть и сторожевик, который засек на своем радаре большой неподвижный объект непонятного назначения.
- Стреляй ему прямо в рубку! - распорядился Бочкарев.

Сигнальщик пальнул ракетой в надвигающийся корабль...

Носовой отсек
Викторов: "Во втором отсеке мы держали оборону до после дней возможности. Когда концентрация угарных газов стала смертельно опасной, перешли в первый отсек..."

Здесь после оставления центрального поста оказались командир лодки, заместитель по политчасти Николай Мясоедов, помощник капитан-лейтенант Викторов, начальник РТС, корабельный врач старший лейтенант медслужбы Сергей Смирнов, торпедисты и электрики. Отдраили торпедопогрузочный люк, ведущий наверх. Едва Бочкарев и Мясоедов успели выбраться через него на носовую надстройку, как лодка грузно просела с дифферентом на нос и креном на правый борт. Люк мгновенно задраили. Теперь никто не мог ни войти в него, ни выйти. Одна беда не приходит. Пожар в центральном посту повлек за собой множество непредсказуемых других бед. Так, самопроизвольно открылся клапан вентиляции балластной цистерны №3, она мгновенно заполнилась, и лодка притопилась. Клапан сработал потому, что упало давление в системе гидравлики, раскаленной и, видимо, поврежденной пожаром в центральном посту. И без того нелегкое положение ухудшилось еще более.

Мостик
Неизвестный сторожевик отказался от своего намерения таранить подводную лодку. Пятая ракета, пущенная едва ли не в лобовые стекла ходовой рубки, заставила его отвернуть... Пронесло! Штурман старший лейтенант Николай Юрченко спохватился в первые же минуты: там на прокладочном столе осталась путевая карта! И он ринулся в пекло центрального поста спасать бесценный документ. Он пробился в горящую рубку, схватил со стола карту, спрятал, как знамя, за пазуху, и поднялся на мостик по 10-метровой шахте, обжигая ладони о раскаленные поручни.

Корма
Девятый отсек напоминал душегубку. Продержаться, дыша полуотравленным, густо надышанным воздухом, можно было считанные часы. Аварийный люк, ведущий наверх, не открывался, его что-то заклинило наверху, и это было очередной подлянкой закона вредности. Но Голубева в эту минуту беспокоила другая беда: в центральном посту продолжала работать запущенная помпа. Она нагоняла в трюм воду, и лодка тяжелела, набирая новые тонны смертельно опасного балласта. Кто знает, какая еще цистерна самопроизвольно заполнится водой? И тогда смертельный нырок в глубину... По счастью, сама по себе восстановилась связь с носовым отсеком. Голубев попросил помощника Викторова пробраться в центральный пост и отключить распредщит №1, от которого запитывалась помпа.

Нос
- Мы попытались открыть переборочную дверь и выйти во второй отсек, - рассказывает Василий Викторов. - Но дверь умывальника попала между кремальерой и крышкой. Как ни бились, а выбраться не смогли. Открыть нас можно было только извне, точно так же, как и узников седьмого отсека. Наше положение осложнялось еще и тем, что старшина 2-й статьи Власов, виновник пожара, учуял запах хлора. Этого нам только не хватало! Но ядовитый газ мог выделяться только в одном случае - если в аккумуляторные ямы второго отсека попала морская вода. Но второй был абсолютно герметичен, я был в этом уверен. Однако и другие стали принюхиваться и говорить о хлоре. Это было нечто вроде массового психоза - стоило одному произнести страшное слово, как и другим стало казаться, что они тоже чуют запах газа. Понадобилось огромное усилие воли, чтобы прекратить назревавшую панику. Никакого хлора нет и быть не может!

Корма
Чтобы решить проблему с воздухом, Голубев и механик решили переключить вентилятор, засасывающий воздух для дизелей через шахту РДП на отсек, а испорченный воздух выбрасывать через газотводной гусак. Попробовали - получилось. В затхлый смрад седьмого отсека пошел морской озон. Люди задышали, повеселели... Голубев решил проникнуть в центральный пост. Судя по всему пожар там утих. Он надел аппарат ИДА и отправился через три отсека в нелегкий путь, посвечивая себе аварийным фонарем. Огонь в центральном и в самом деле утих. Сверху, с мостика, даже отдраили верхний люк. Но едва старпом подошел к "каштану" - межотсечному переговорному устройству, как обугленный "каштан", не выдержав легкого прикосновения, рухнул на палубу, подняв рой искр. Наверху решили, что пожар возобновился и задраили люк. Голубев вернулся в корму. Главное, в чем он убедился - помпа не гнала воду в трюм, а перекачивала "море в море". Он остановил ее, вырубив распредщит.

Носовой отсек
Викторов: "К утру обстановка настолько стабилизировалась, что с мостика в центральный пост спустился минер старший лейтенант Валерий Христенко. Он высвободил заклинившую дверь и выпустил нас из западни. Я отправился на разведку в центральный пост. Едва пролез между стволов выдвижных устройств, как испытал первое потрясение: в дверях рубки радиометристов лежал старшина 2-й статьи Владимир Скворцов. Голова его сильно обгорела... Чуть позже, спустившись в трюм центрального поста, я увидел тела еще трех наших моряков - боцмана Сергея Уварова, молодого трюмного Димы Минчия и старшину 1-й статьи Георгия Аввакумова. Все они при пожаре бросились сюда, надеясь укрыться в большой холодильной камере, где обычно хранится мясо. Но камера была заперта на висячий замок. Взломать его не успели... Угарный газ тяжелее воздуха, первым делом он потек в трюм... Тела погибших перенесли в торпедный отсек. Он самый прохладный на лодке".

На рассвете 16 июля подводная лодка "Б-31" всплыла в крейсерское положение, провентилировала отсеки и смогла дать небольшой ход. Выяснилось, почему обитатели кормового отсека не смогли открыть люк до конца. Оказывается, вахтенный офицер минер Христенко, когда корма лодки вышла из воды, решил открыть аварийно-спасательный люк извне. Пока он пытался это сделать, шальная волна смыла его за борт. При этом он оставил поднятой крышку ограждения, и она заклинила люк. По невероятному счастью, вторая волна забросила Христенко на корпус лодки, и он благоразумно поспешил укрыться от подобных приключений на мостике. Тут же стали связываться с Москвой по радио, но обнаружили, что переменник, который питал передатчик, залит маслом гидравлики. К тому же шкалы на аппаратуре сильно выцвели от угарного газа - невозможно было различать цифры частот. Радиотелеграфисты попытались выйти в эфир на маломощном аварийном передатчике. После многих попыток какой-то советский корабль ретранслировал сигнал с Б-31 на центральный узел связи, и Москва узнала о ночной трагедии. Получили указание ждать в назначенной точке надводный корабль, свое место обозначать для проходящих судов сериями из пяти красных ракет. Но запас ракет был изрядно потрачен во время "поединка" с неизвестным сторожевиком. Приходилось экономить сигнальные патроны. Старпом почти ослеп, наглотавшись дыма. С трудом разглядел в бинокль силуэт идущего на помощь корабля.
- Крейсер?

Но это шел большой противолодочный корабль. Обменялись информацией - что к чему. От буксировки отказались. Пошли за ним как за лидером. БПК привел к острову Лампедуза. Там, на якорной банке, стояла родная плавбаза "Магомет Гаджиев". Первым делом стали решать, что делать с телами погибших. "Гаджиевцы" заявили - доставка в Союз возможна только в одном случае, если трупы будут положены в формалин. Но формалина в таком количестве нет. Значит, придется хоронить в море... Тела погибших находились в первом отсеке. В жаре субтропического лета они уже начали разлагаться. Смрад пошел такой, что вахтенные у торпед с ядерными боеголовками отказывались стоять на посту. На третий день погибших моряков перенесли на плавбазу, и "Магомет Гаджиев" снялся с якоря. Отошли с приспущенным флагом в открытое море, и там, как положено по военно-морскому ритуалу, предали зашитые в разовые простыни тела глубине. Впервые после войны хоронили моряков в море...

ПЛ Б-31. Пожар в подводном положении
Автор: Черкашин Н.А.
Первоисточник: http://www.deepstorm.ru/DeepStorm.files/45-92/dts/641/B-31/B-31-2.htm


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 4
  1. svp67 22 мая 2013 10:21
    Да,лишний раз убеждаюсь,что за частую чей то подвиг становиться следствием чей то глупости. Жаль ребят...могила - весь океан.
    1. Misantrop 22 мая 2013 11:03
      Чаще всего именно так и бывает. Пожар 9-го отсека на "К-19" тоже был по вине личного состава. 28 человек... А сколько их было, подобных случаев...
      Misantrop
  2. bubla5 22 мая 2013 11:11
    Да в жизни так постоянно ,одна расхлябанность тянет и вскрывает за собой более тяжкие,жалко моряков
  3. пенсионер 22 мая 2013 12:54
    Да уж...Грустно всё это читать. Но надо. Недавно на эту тему прочитал хорошую книгу Шигин(?.?.) "Отсеки в огне". Про не очень известные катастрофы советского подводного флота. Многие материалы там напечатаны впервые (со слов Автора).
  4. Vovka Levka 22 мая 2013 22:59
    Героизм, это почти всегда последствие раздолбайства.
    Vovka Levka
    1. Misantrop 22 мая 2013 23:09
      Цитата: Vovka Levka
      Героизм, это почти всегда последствие раздолбайства.
      Очень часто - чужого.
      Misantrop
      1. Vovka Levka 23 мая 2013 20:26
        Факт, то факт.
        Vovka Levka
  5. OddyRash 26 мая 2013 18:20
    Жаль ребят!
    OddyRash
  6. калёсик 26 мая 2013 22:11
    а что стало с виновником аварии?
  7. бездельник 22 июня 2013 22:19
    Правильно говорят: курить - здоровью вредить!
    бездельник

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня