Леонтий Беннигсен. Начало русской службы
Л. Беннигсен на гравюре Анисимова
У героя сегодняшней статьи неоднозначная репутация. С одной стороны, он много воевал за нашу страну и даже однажды не проиграл сражение самому Бонапарту. С другой — вошёл в историю как беспринципный интриган и авантюрист, стал одним из главных действующих лиц дворцового переворота, закончившегося убийством императора Павла I. Да и его действия в качестве командующего русской армией многие оценивают весьма критично. Русский язык он, кстати, так и не выучил.
Происхождение и первые годы жизни Леонтия Беннигсена
Настоящее имя героя статьи – Левин Август Теофил фон Беннигсен. Родился он 10 февраля (по старому стилю) 1745 года то ли в Брауншвейге, то ли в Бантельне (близ Ганновера). Происхождение Беннигсена весьма знатное: и отец, и мать были представителями старинных баронских семей. В своих воспоминаниях Ф. Булгарин писал:
Он (Беннигсен) был в душе воином, воином по страсти, и мирная жизнь была для него тягостна.
В 1755 году в возрасте 10 лет мальчик был определён в пажи Ганноверского двора, через четыре года получил звание гвардейского прапорщика (пехотного полка), через год был повышен до поручика. В 1763 году мы видим его капитаном, в этом чине он принял участие в последних сражениях идущей с 1756 года Семилетней войны.
К 1768 году он успел дослужиться до чина майора, но после смерти отца вышел в отставку, обосновавшись в родовом имении Бантельн. Вёл жизнь богатого помещика, женился в первый раз (всего вступал в брак целых 4 раза). Первые три жены быстро умерли: Фредерика фон Штейнберг в 1773 году, родившая сына Адама Элизабет Мейер – в 1776-м, Амалия фон Швихельт – в 1789 году. А вот четвертая – гродненская дворянка Мария-Леонарда (или Екатерина) Фадеевна Буттовт-Андржейкович – пережила мужа на 29 лет, умерла в 1858 году.
Граф Леонтий Леонтьевич Беннигсен с женой Екатериной Фадеевной и сыном Александром, 1810-ые гг.
Но вернемся к герою статьи, который после смерти первой жены в 1773 году, видимо, заскучал – вернулся на службу, причём уже в звании подполковника. И в том же году был принят на службу в русской армии, но российского подданства не принял, писал по этому поводу:
Вечно в российском подданстве никогда быть не желал и на то присягою не обязан.
Выучить русский язык не счёл нужным. И его с полным правом можно называть не российским генералом, а немецким наёмником на русской службе.
Начало русской службы Леонтия Беннигсена
Как премьер-майор Вятского мушкетерского полка успел принять участие в Русско-турецкой войне 1768-1774 гг. Во время следующей войны с Османской империей (1787-1791 гг.) мы видим его командиром Изюмского легкоконного полка, который находился в армии, осаждавшей Очаков, Беннигсен при этом был повышен до бригадира. Затем его полк вместе с другими частями штурмовал Бендеры. В это время современники характеризовали его как энергичного и хладнокровного командира. В 1790 году Беннигсен был «определён состоять» при главнокомандующем Григории Потёмкине.
Во время боевых действий на территории Польши в 1792-1793 гг. Беннигсен своей храбростью обратил на себя внимание Суворова. Вначале он был командиром «летучего отряда», разбил польские части при Солах и у Олиты, во время при Мире возглавил части левого фланга. Участвовал также в захвате Несвижского замка и в битве под Зеленцами. В итоге был повышен до генерал-майора, награжден орденами Святого Георгия III класса, Святого Владимира III и II класса и золотой шпагой «За храбрость». По завершении боевых действий получил ещё и крупные имения в Минской губернии с 1080 ревизскими душами крестьян.
В 1795 году получил командование размещённой в Василькове бригадой, в составе которой находились Изюмский полк, Ревельский пехотный батальон и батарея из 6 орудий. Во время Персидского похода 1796 года (совершенного для защиты Грузии) оказался одним из ближайших сотрудников Валериана Зубова – брата последнего фаворита Екатерины II. После капитуляции Дербента был награждён орденом Святой Анны I класса и шефством над Ростовским драгунским полком.
Новый император, Павел I, поначалу благоволил Беннигсену, и в феврале 1798 года тот стал генерал-лейтенантом. В ноябре того же года Беннигсен ненадолго оказался в отставке. Павел писал по этому поводу фельдмаршалу И. И. Салтыкову:
Имею я повод думать, что Беннигсен у нас не весьма усерден.
Однако вскоре он был восстановлен на службе и отправлен на Кавказ.
Цареубийца
Развращенные правлением Елизаветы Петровны и особенно Екатерины II дворяне ненавидели Павла I. Да и было за что. Он ограничил барщину тремя днями в неделю, запретил продажу крестьян без земли и раздробление крестьянских семей при продаже другим владельцам: мать теперь нельзя было разлучать с детьми, братьев — с сёстрами.
Манифест о трёхдневный барщине
Но и этого было мало: Павел вдруг стал наводить порядок в армии, и в отставку были отправлены 7 фельдмаршалов, 300 генералов и огромное число старших офицеров, подавляющее большинство которых, как выяснилось, никогда не служили, а лишь числились в своих частях, получая жалованье. В одном Конногвардейском полку нашлось 1541 фиктивных офицеров. В 1797 г. Павел приказал явиться в полки «недорослям», которые были зачислены в них едва ли не с пелёнок.
Было выявлено огромное количество «диких» и абсолютно неграмотных помещиков: в Воронежской губернии в августе 1800 г. таковых было найдено 57, и те из них, что не достигли 40-летнего возраста (43 человека), были определены на военную службу. Развращенные гвардейцы Петербурга вдруг обнаружили, что им следует служить по уставу, а ведь многие из них даже понятия не имели о строевом шаге и не умели обращаться с полагавшимся им по уставу оружием. На «службу» являлись в гражданских камзолах с лакеями, которые несли за ними ненужные шпаги.
Слова Павла не расходились с делами, и среди лиц, взятых при этом императоре в Тайную канцелярию, было 44% офицеров и всего 9% солдат (которых, как вы понимаете, было несравнимо больше). Характерно и число обвинительных приговоров, вынесенных за время правления Павла I: 495 – офицерам, 287 – солдатам. Тот же Л. Беннигсен вспоминал:
Император никогда не оказывал несправедливости солдату и привязывал его к себе.
С ним согласен и французский эмигрант на русской службе А. Ланжерон, который писал:
Солдаты любили Павла... Начиная с Павла, довольствие всегда выдавалось точно и даже до срока. Полковники не могли более присваивать то, что принадлежало солдатам.
И офицеры, по словам А. Болотова, вдруг «перестали нежиться».
В общем, как писал в 1797 году в Берлин прусский посланник Брюль, недовольны Павлом I были «все, кроме городской черни и крестьян».
Коцебу утверждал:
Из 36 миллионов русских, по крайней мере, 33 миллиона имели повод благословлять императора.
Но дворяне к этим 33 миллионам русских не относились, декабрист М. Фонвизин вспоминал:
В это бедственное для русского дворянства время бесправное большинство народа на всем протяжении империи оставалось равнодушным к тому, что происходило в Петербурге, — до него не касались жестокие меры, угрожавшие дворянству. Простой народ даже любил Павла.
Непростыми были и отношения в семье императора. Хорошо информированный Ф. Ф. Ростопчин пишет:
Великий князь Александр ненавидит отца; Великий князь Константин его боится; дочери, воспитанные матерью, смотрят на него с отвращением, и всё это улыбается ему и желало бы видеть его обращенным в прах.
В итоге, как писал потом Герцен:
Александр велел убить своего отца, но не до смерти.
Предавший Павла генерал-губернатор Петербурга и глава Тайной полиции П. Пален уговорил его возвратить в Петербург многих недоброжелателей императора – в том числе братьев Зубовых и Леонтия Беннигсена. Тех будущих заговорщиков, что находились в Петербурге, он вербовал по одной и той же нехитрой схеме: сообщал кандидату, что Павел якобы принял решение о его аресте и единственный выход – принудить императора к отречению от престола.
Леонтий Беннигсен стал одной из ключевых фигур очередного дворцового переворота. Многие заговорщики отчаянно трусили, едва не сбежал по пути к Инженерному замку и последний любовник матери Павла – Платон Зубов. Но он был остановлен Беннигсеном, который, схватив «Дуралеюшку» за руку, заявил:
Вы сами привели нас сюда и теперь хотите отступать? Это невозможно, мы слишком далеко зашли, чтобы слушаться ваших советов, которые ведут нас к гибели. Жребий брошен, надо действовать. Вперед.
Павел услышал шум у дверей своей спальни и успел спрятаться: некоторые вспоминали, что он встал за оконной занавеской, другие – за каминным экраном, третьи – что он находился за прикроватной ширмой. «Потеряв» императора, заговорщики находились в состоянии, близком к панике, хладнокровие сохранил лишь Беннигсен, который заявил, ощупав постель:
Гнездо теплое, птичка недалеко.
Именно он потом и объявил императору:
Государь, Вы мой пленник, и вашему царствованию наступил конец. Откажитесь от престола и подпишите немедленно акт отречения в пользу великого князя Александра.
И добавил:
Не противьтесь, государь! Дело идет о вашей жизни!
В это время на лестнице раздался какой-то шум, и окончательно струсивший Платон Зубов выбежал из спальни, за ним последовали многие заговорщики. Остались лишь несколько человек во главе с Беннигсеном, однако некоторые утверждали, что некоторое время с императором находился лишь один Беннигсен. Но выяснилось, что этот шум был вызван возвращением ранее отставших заговорщиков. Беннигсен вспоминал:
Мои беглецы между тем встретились с сообщниками и вернулись в комнату Павла... Произошла страшная толкотня, ширма упала на лампу, и она погасла. Я вышел, чтобы принести огня из соседней комнаты. В этот короткий промежуток времени Павла не стало.
Однако Беннигсен явно «скромничает»: другие заговорщики утверждали, что в момент убийства тот стоял поблизости со свечкой в руке и спокойно рассматривал висевшие в прихожей картины. А после безобразной сцены, когда Николай Зубов – «человек громадного роста и необыкновенной силы» – ударил императора по руке, а возмущённый Павел оттолкнул его, Беннигсен заявил:
Дело идет о нас. Ежели он спасется, мы пропали.
Убить единственного сына своей любовницы теперь во весь голос призывал и Платон Зубов, кричавший:
Чего вы хотите? Междоусобной войны? Гатчинские ему привержены! Здесь всё окончить должно!
После этого Николай Зубов с размаха ударил Павла в висок золотой табакеркой, подаренной ему матерью несчастного императора.
Табакерка Николая Зубова, подаренная ему Екатериной II
Смерть Павла I на гравюре Утвайта с рисунка Филиппото
Усердие Беннигсена в этом деле не осталось незамеченным: в награду за убийство своего отца Александр I назначил Беннигсена литовским генерал-губернатором, а в 1802 году дал ему ещё и чин генерала от кавалерии.
Л. Бенингсен. Миниатюра Ж. Б. Женти, 1804 г.
Сознавая свою причастность к смерти отца (на которую ему издевательски указал и Бонапарт – после казни герцога Энгиенского), Александр I несколько стыдился одного из убийц – Беннигсена. Говорил, что считает его «весьма коварным» и утверждал, что ему «неприятно с ним видеться». Однако это идёт вразрез с реальным поведением Александра, который на самом деле Беннигсена очень ценил. В начале 1807 года он назначил главнокомандующим русской армией, позже взял на встречу с Наполеоном в Тильзит, а в 1812 году, уезжая от армии, приказал главнокомандующему Барклаю-де-Толли «прислушиваться» к мнению Беннигсена.
Лишь после победы над Наполеоном отношение Александра I к Беннигсену несколько изменилось. Император теперь говорил, что Бенингсена не уважают подчинённые ему командиры, а солдаты «не могут иметь к нему много привязанности и доверия, так как он не в состоянии говорить с ними на их языке». А также упрекал его в стремлении «заслужить больше любви», из-за чего не поддерживалась должная дисциплина в войсках.
Беннигсен во время кампании 1806 г.
Ещё в 1805 году Беннигсен получил командование над одним из русских корпусов, однако принять участие в боевых действиях тогда не успел.
Л. Беннигсен на гравюре Больдта с оригинала Шмейдлера, 1805 г.
Между тем, войну Франции опрометчиво объявил прусский король Фридрих Вильгельм III, который ранее, после сражения при Аустерлице, согласился было заключить оборонительно-наступательный союз с этой страной и даже получил в качестве компенсации Ганновер. И в октябре 1806 года Пруссия была повержена после двух катастрофичных поражений, которые нанесли ей Бонапарт и Даву.
При Йене французами командовал Наполеон, но решающей стала битва под Ауэрштедтом, в которой маршал Даву разгромил вдвое превосходящую его войска по численности главную армию пруссаков. А Мюрат удивил всех, когда с одними кавалеристами захватил Штеттин – родной город Екатерины II.
Беннигсен в начале ноября 1806 года командовал корпусом, в который входили дивизии генералов Александра Остермана-Толстого, Фабиана Остен-Сакена, князя Александра Голицына и Александра Седморацкого: в подчинении у него оказалось до 49 тысяч пехотинцев, около 15 тысяч всадников (в том числе 4 тысячи казаков), сапёрные части, артиллерийские батареи (276 орудий). Ему же подчинялся последний прусский корпус генерала Августа Лестока, в котором насчитывалось около 14 тысяч человек солдат и офицеров.
15 (27) ноября 1806 года, после боя с частями Мюрата, Беннигсен оставил Варшаву и двинулся к Пултуску. А общее командование осуществлял престарелый фельдмаршал Михаил Каменский, который является наиболее вероятным прототипом старого князя Болконского из романа Л. Толстого «Война и мир». Сыновья графа, ставшие генералами, очень боялись отца, до конца жизни в его присутствии не смели курить и нюхать табак, а старший из них, Сергей, однажды был прилюдно избит отцом арапником.
Каменский М. Ф., портрет кисти неизвестного художника. Находится в мемориальном музее А. В. Суворова
«Князь Болконский, отставленный еще при покойном императоре и прозванный прусским королем», кадр из советского фильма «Война и мир», 1967 г.
Михаил Каменский претендовал на звание полководца, равного Суворову. Г. Державин в своих стихах назвал его «булатом, обдержанным в боях, оставшимся мечом Екатерины...». Увы, это назначение старого фельдмаршала закончилось скандалом: всего через 7 дней он уехал из расположения армии, приказав русским войскам отступать. Письменный приказ о «ретираде в наши границы» он передал Бенигсену. Ф. Вигель ехидно писал в своих мемуарах:
Последний меч Екатерины слишком долго лежал в ножнах и оттого позаржавел.
Оставшуюся жизнь М. Каменский провел в деревне, причем образ жизни его был типичным для «диких помещиков» тех лет. В результате он был убит кем-то из своих дворовых людей, после чего на каторгу и в рекруты были отправлены 300 крепостных.
Но вернемся к русской армии в ноябре 1806 года: ее части в это время были разбросаны на значительном расстоянии друг от друга, и, чтобы дать им время для соединения, Беннигсен 14 (26) декабря принял решение вступить в бой с корпусом маршала Ланна. В битве при Пултуске численное превосходство оказалось на стороне русских: от 35 тысяч до 45 тысяч против 25-27 тысяч человек. Битва носила упорный характер, и успеха не добилась ни одна из сторон, но о победе объявили и Беннигсен (который, опасаясь подхода главных сил во главе с Бонапартом, начал отвод войск), и Ланн. При этом в своём донесении в Петербург Беннигсен утверждал, что заставил отступить самого Наполеона, был награждён орденом Святого Георгия II класса, затем получил пост главнокомандующего.
В следующей статье мы продолжим наш рассказ.
Информация