Госпиталь, переживший три века
На акварели Федора Яковлевича Алексеева, написанной около 1800 года, изображен вид на Военный госпиталь в Лефортово. Здание госпиталя было основано в 1706 году по указу Петра I и находится на берегу реки Яузы
25 мая 1706 года Пётр I подписал указ о постройке за рекой Яузой, напротив Немецкой слободы, «гошпиталя для лечения болящих людей». По новому стилю это 5 июня. Учреждение, открытое на московской окраине, стало первой постоянной государственной больницей страны и работает по сей день как Главный военный клинический госпиталь имени академика Н. Н. Бурденко.
Армия, которой нечем лечиться
Начало XVIII века в России прошло под знаком Великой Северной войны 1700–1721 годов. Длительные походы, осады и массовые мобилизации резко увеличили число раненых и больных, обнажив слабость военной медицины. До петровских реформ помощь в войсках носила случайный характер: на поле боя лечили полковые лекари и знахари, тяжелораненые нередко оставались без ухода. Потери от ран и болезней соперничали с боевыми.
Постоянной государственной больницы европейского типа в стране не было. В городах работали аптеки и «зелейные лавки», при монастырях — небольшие лазареты, ко двору приглашали отдельных иностранных врачей, в основном немцев и голландцев. Медицинского образования внутри страны не существовало: будущие лекари либо учились у практиков, либо изредка уезжали в университеты Европы.
Пётр I знал западную медицину по своим поездкам в Голландию, Англию и германские земли. Он видел устройство госпиталей, университетских клиник и систему подготовки хирургов. Вывод царь сделал простой: армию нового образца без врачей не построить.
Указ и его исполнитель
Указ 1706 года был коротким и точным. Он предписывал «построить за рекою Яузою против Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей» и особо оговаривал, что при нём должны готовиться «доктора и лекари». Новизна здесь именно в этом совмещении: больница задумывалась сразу и как лечебница, и как школа.
Любопытна административная сторона. Строительство и содержание госпиталя возложили на Монастырский приказ, ведомство, распоряжавшееся церковными землями и доходами. Получалось, что светское по сути учреждение возводили на церковные средства, а часть расходов на первых порах покрывали и частные жертвователи. В этом виден характерный петровский расчёт: привлечь деньги духовного ведомства к новой, казённой заботе о солдатах.
Организатором и первым руководителем стал Николас Бидлоо, голландец, доктор медицины Лейденского университета. Происходил он из амстердамской семьи врачей и ботаников, в Россию прибыл как личный врач царя и сопровождал его в походах. Человек был дотошный: лично занимался планировкой корпусов, распорядком дня и учебным курсом. К открытию Бидлоо набрал первую группу учеников, около пятидесяти человек из разных сословий, и сам написал для них один из первых медицинских курсов.
Николай Ламбертович Бидлоо (Nicolaas Bidloo), голландский врач, лейб-медик Петра I и основатель первой в России госпитальной школы
Где учили у постели больного
При госпитале в 1707 году открылась Московская госпитальная медико-хирургическая школа. С неё принято отсчитывать систематическое медицинское образование в России. Это было первое в стране учебное заведение европейского типа, появившееся раньше медицинского факультета Московского университета (1758).
Обучение строилось вокруг живого пациента. Теорию по анатомии, физиологии и внутренним болезням сочетали с практикой у постели больного, в операционной и анатомическом театре. Хирургию и терапию преподавали как равные дисциплины. Это отличало школу от западной традиции, где «докторов медицины» долго отделяли от «хирургов-цирюльников». Курс длился несколько лет и завершался экзаменами; первый выпуск состоялся около 1712–1713 годов, хотя тут источники расходятся.
Через школу в Россию проникали новые знания. Преподаватели, многие с европейским опытом, знакомили учеников с современными представлениями о болезнях и приспосабливали их к местным условиям. К концу XVIII века значительная часть русских врачей так или иначе была связана с госпитальными школами, московской и петербургскими, и большинство из них прошло первичную подготовку именно там.
Имена и войны
В 1756 году взамен деревянных корпусов возвели первое каменное здание, и госпиталь окончательно закрепился как постоянный. Менялись и названия: Московский госпиталь, затем Московский генеральный сухопутный госпиталь, в начале XIX века — Московский военный госпиталь. К 200-летию в 1907 году он получил наименование «Московский Генеральный императора Петра I военный госпиталь».
В самом госпитале учились и работали врачи, оставившие след в русской медицине. Среди них Константин Щепин, один из первых русских преподавателей-медиков XVIII века, и Данила Самойлович, известный борьбой с эпидемиями; уже в XX веке здесь работал Сергей Юдин, пионер хирургии переливания крови.
Других крупных хирургов с госпиталем роднит общая история военной медицины, хотя в Лефортове они не служили. Так, Николай Пирогов работал в Петербурге и на театрах войн, где ввёл сортировку раненых, этапность лечения и привлечение сестёр милосердия; Николай Склифосовский внедрял антисептику в петербургских и киевских клиниках.
Госпиталь оставался верхним звеном системы военной медицины. Сюда поступали самые тяжёлые пациенты: в годы русско-турецких войн, наполеоновских кампаний, Крымской войны 1853–1856 годов. Здесь же отрабатывались хирургические методики и накапливался опыт лечения боевой травмы.
Бурденко и советский век
XX век лёг на госпиталь особенно тяжело. Сначала Первая мировая война с её эшелонами раненых легла на госпитальную сеть огромным бременем. После 1917 года страна перешла к новой модели здравоохранения: в 1918 году учредили Народный комиссариат здравоохранения, а сложившуюся систему всеобщей бесплатной помощи связали с именем Николая Семашко. Московский госпиталь, оставаясь военным, вошёл в общее медицинское пространство.
Своей нынешней фамилии в названии учреждение обязано Николаю Ниловичу Бурденко (1876–1946). Выпускник Томского университета, он стал основоположником отечественной нейрохирургии и в 1929 году вместе с неврологом Василием Крамером открыл в Москве первую нейрохирургическую клинику; в 1932 году она получила статус института. В 1937–1946 годах Бурденко был главным хирургом Красной Армии и первым президентом Академии медицинских наук СССР.
В годы Великой Отечественной войны под его руководством сложились принципы военной хирургии: этапное лечение огнестрельных ран, подходы к черепно-мозговым травмам и правила, определявшие, когда раненого можно без риска эвакуировать в тыл. Госпиталь работал и как клиническая база, и как центр обобщения фронтового опыта. В 1946 году ему присвоили имя Бурденко: так в названии соединились память о Петре I и о советской школе военной хирургии.
Спор о датах и сегодняшний день
С днём рождения госпиталя вышла давняя путаница. Есть дата указа — 25 мая (5 июня) 1706 года. Есть день приёма первых пациентов — 21 ноября (2 декабря) 1707 года. А есть праздничная дата 4 декабря, закреплённая после торжеств 200-летия в 1907 году. Дело в том, что разница между старым и новым стилями со временем росла: в XVIII веке она составляла 11 дней (отсюда «2 декабря»), а в XX веке уже 13 (отсюда «4 декабря»). Один и тот же день 21 ноября старого стиля при разном пересчёте дал две даты. Никакой ошибки тут нет: просто у одной истории оказалось несколько законных дней рождения — день решения царя, день первой работы и день, назначенный позднейшей традицией. Юбилей 320-летия привязан к указу: 5 июня 2026 года исполнится 320 лет петровскому решению.
Сегодня Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко остаётся в Лефортове, в ведении Главного военно-медицинского управления Минобороны, и имеет филиалы в Балашихе и Сергиевом Посаде. Его мощность оценивают примерно в 1500–1550 коек, через него ежегодно проходят десятки тысяч пациентов и выполняется более 20 тысяч операций. Профиль широкий: кардиохирургия, онкология, травматология, а исторически ведущим направлением остаётся нейрохирургия, со времён Бурденко.
Научную работу госпиталь не оставлял никогда. Он остаётся клинической базой для медицинских вузов, обобщает клинический опыт в публикациях и ведёт исследования в области интенсивной терапии, в том числе изучает применение ксеноновых смесей как нейропротектора при тяжёлых травмах. О месте учреждения в городе напоминают и топонимы Лефортова: Госпитальная улица, площадь, вал, набережная, переулок и мост.
Триста двадцать лет спустя
От деревянных бараков за Яузой до центра примерно на полторы тысячи коек — дистанция в три с лишним века, пройденная почти без перерывов в работе. Менялись и те, кто платил за лечение: от церковных средств Монастырского приказа и частных жертвователей к государственной казне, окончательно взявшей на себя заботу о раненых. Госпитальная улица, вал и мост в Лефортове до сих пор хранят память о петровских деревянных корпусах. Но по-настоящему неизменным осталось другое: сам госпиталь, который лечит уже четвёртое столетие.
Информация