Бригада, которой нет на бумаге: как штат мотострелкового соединения разошёлся с фронтом
Мотострелковая бригада по штату – это компактное общевойсковое соединение на три-четыре тысячи человек, со своей артиллерией, танками, разведкой, ПВО, инженерами и тылом. Её проектировали так, чтобы она могла воевать самостоятельно, не выпрашивая подкреплений у вышестоящих штабов. Сегодня, на исходе четвёртого года боевых действий, эту бригаду всё труднее опознать в её собственном штатном расписании.
Кулак, собранный под короткую войну
Командир бригады, получающий участок фронта, начинает с того, что у него есть «по штату». Список выглядит внушительно. Но воевать он будет другим набором сил.
Что входит в классическую бригаду «нового облика»:
- два-три мотострелковых батальона – костяк, на котором держится оборона;
- танковый батальон, 31–41 танк;
- артиллерийская группа: два самоходных гаубичных дивизиона калибра 152 мм, реактивный артиллерийский дивизион, противотанковый дивизион;
- зенитный ракетный дивизион;
- разведывательный батальон;
- подразделения инженеров, связи, РЭБ (радиоэлектронной борьбы), РХБЗ (радиационной, химической и биологической защиты);
- батальон материально-технического обеспечения.
Это от трёх с половиной до четырёх с лишним тысяч человек. Танкового батальона в 31–41 машину хватало на самостоятельный удар на узком направлении, без оглядки на соседей. Артиллерийская группа позволяла бригаде вести бой своим огнём, не выпрашивая армейские дивизионы.
Чтобы понять, откуда взялась такая конструкция, надо вернуться в конец 2000-х. Реформа «нового облика» разобрала советскую полково-дивизионную структуру: дивизии резали в бригады, полки – в батальоны. Расчёт был конкретный. Содержать много полнокровных дивизий дорого, а руководству нужны компактные соединения, готовые быстро развернуться под локальный конфликт или миротворческую операцию. Бригада и была ответом: меньше людей и техники, чем у дивизии, но почти полный набор функций.
Стоит оговориться: стройной эта реформа выглядит только в пересказе. В 2008–2012 годах её ругали жёстко и по делу: за поспешность, за хроническую недоукомплектованность новых бригад, за то, что под красивую схему не хватало ни контрактников, ни исправной техники. Так что бригада «нового облика» и в мирные годы редко существовала в полном штате. Но логика под неё закладывалась под короткую манёвренную войну, под операцию на недели, в крайнем случае на месяцы. Всё, что делало бригаду удобной (компактность, мобильность, относительная автономность), было настроено именно на этот сценарий. Тут и зарыта мина: соединение, рассчитанное на войну в недели, рано или поздно столкнётся с войной на годы – и тогда его сильные стороны обернутся слабостями.
Одна группа вместо трёх батальонов
К началу боевых действий многие бригады стояли недоукомплектованными, это тянулось ещё с реформенных лет. Контрактников не хватало, часть техники числилась по бумагам, но реально ждала ремонта. Из этой ситуации родился рабочий инструмент – батальонная тактическая группа (БТГр).
Логика простая. Из бригады берут один батальон, сажают его на лучшую исправную технику, придают ему артиллерийский дивизион, танковую роту, взвод ПВО, сапёров, разведку. Получается самостоятельный отряд в несколько сотен человек, со своим огнём, бронёй и разведкой, способный выполнять задачу без поддержки извне. По штату полнокровная бригада могла выставить две-три такие группы. На практике чаще выходила одна.
Здесь штат впервые расходится с фактом. На бумаге у бригады три равноценных батальона. В реальности командир сводит лучших людей и исправную технику в одну группу, а остальные батальоны остаются на вторых ролях: охрана, прикрытие тыловых дорог, обеспечение. На бумаге три кулака – а в дело идёт один, остальные стерегут тылы.
Справедливости ради, оголённый фронт – не единственная и, возможно, не главная претензия к БТГр. Группе хронически не хватало собственной пехоты: танков и стволов в ней с избытком, а спешенных мотострелков, чтобы занимать и держать местность, в обрез. К этому добавлялись растянутый тыл и трудности со снабжением группы, оторванной от родной бригады. Пока война оставалась манёвренной, на эти изъяны закрывали глаза: модель обкатали в Донбассе после 2014 года, применяли в Сирии, такими же группами шли на оперативную глубину в начале 2022-го. Всё поменялось, когда фронт встал. Манёвренная группа заточена под рывок и удар на узком направлении. Удержание сплошной линии в десятки километров – другая работа. Здесь нужна не одна ударная группа: фронт держат десятки рот и батальонов, рассаженных по опорным пунктам, с постоянными ротациями и пополнением. И тут слабость пехотного компонента, которую прежде терпели, превратилась в системную.
Дроны, штурмовики и танк, который больше не таранит
В штабном блиндаже бригады сидит человек, который ведёт картинку с беспилотника. По этой картинке работает артиллерия, по ней выходят на штурм пехота и танки, по ней оценивают результат. Такой должности (оператора, вокруг которого сегодня строится значительная часть боевой работы соединения) в исходном штате «нового облика» толком не было.
Беспилотники переписали структуру снизу. Сначала операторы появлялись в инициативном порядке: из добровольцев с гражданским опытом, из бойцов, освоивших дрон уже на фронте. Потом из этих групп выросли роты и центры управления. Штатный документ догонял реальность задним числом: подразделение сперва воюет, потом его узаконивают. Точные штаты дроновых рот в бригадах по открытым источникам восстановить трудно: данные обрывочны и разнятся от соединения к соединению. Но направление видно и так: дроны из довеска к разведбату стали тем, на чём всё держится.
Изменилась и пехота. Линейный мотострелковый взвод, рассчитанный на наступление в цепи за бронёй, на позиционном фронте всё чаще пересобирается в штурмовой отряд: малые группы, собственная разведка дронами, свои средства подавления связи. Иначе работает и броня. Танк, который в учебниках таранил оборону на острие удара, на сплошном фронте под дронами ведёт себя по-другому. Теперь это мобильная огневая точка: вышел на прямую наводку, «разобрал» опорный пункт – и ушёл, пока не прилетел ответный удар. Та самая машина прорыва теперь прорыва избегает. БМП и бронетранспортёры всё чаще выступают «бронетакси»: довезти штурмовую группу до точки спешивания и быстро уйти, а с пехотой в общей цепи уже не идут.
Штат всего этого почти не предусматривал. Он описывал соединение, в котором танк таранит, пехота наступает в цепи, а беспилотник – экзотика разведбата. Фронт перетасовал эти роли. А штатное расписание так и осталось старой картой: дороги на ней уже не те, что под колёсами.
Каркас вместо кулака
Большую часть времени штаб бригады в позиционной войне командует не столько своими батальонами, сколько чужими подразделениями. К бригаде придают армейские артиллерийские дивизионы, отдельные инженерные части, средства РЭБ, добровольческие отряды. Штаб согласует их огонь, нарезает им задачи, сводит их данные в общую картину. Своё штатное ядро при этом остаётся, но оборону удерживают или продвижение обеспечивают во многом именно приданные средства.
Так бригада перестаёт быть самодостаточным кулаком. Теперь это, скорее, несущая рама, на которую навешивают чужое. Вокруг штатного управления, мотострелковых батальонов и базового тыла собирается временная группировка, асимметричная по составу: где-то перевес артиллерии, где-то инженеров, где-то дронов. Такой состав держится неделями и месяцами, потом перетасовывается под новую задачу. Постоянны лишь ядро и штаб: приданные части приходят и уходят.
И вот реформенную логику разворачивают: то, что в конце 2000-х резали из дивизий в бригады, теперь местами собирают обратно. Часть мотострелковых бригад переформируют в дивизии. Логика тут организационная и вытекает прямо из задачи. Бригада с двумя-тремя батальонами на протяжённом участке быстро упирается в предел: нечем держать глубину, нечем заменять выбитые подразделения, не хватает собственных средств усиления на длинную дистанцию. Дивизия закрывает ровно эти бреши — несколько полков и свои дивизионные средства дают то, чего бригаде не достаёт в долгой войне: запас прочности и возможность распределять нагрузку. Это не похороны бригады. Просто у неё есть предел: где нужно не рвануть, а выстоять долго, крупное соединение надёжнее. Оговорюсь: открытых дат и номеров по конкретным переформированиям в дивизии немного, и судить о масштабе процесса по ним сложно, но как организационный приём это решение читается отчётливо.
При этом бригада никуда не девается. Там, где важнее мобильность и быстрая сборка локальной группировки, бригадный формат остаётся рабочим. В строю уживаются оба – и дивизия, и бригада, каждая под свой тип задачи.
Бригада на бумаге и бригада на фронте – давно два разных соединения. На бумаге это компактный самодостаточный кулак. На фронте – управленческий узел, который сколачивает боевую силу из своего ядра и приданных средств под конкретный участок. И сегодня цена бригаде – не строчки в штате, а то, сумеет ли штаб собрать из всего этого живую группировку под свой кусок фронта.
Информация