Последний великий Джучид, или Ахматова драма. Акт второй: Венецианский

Венеция, дворец дожей

Две эпохальные даты

В статье Последний великий Джучид, или Ахматова драма. Акт первый: Хорезмийский мы остановились на переориентации внешней политики хана с востока на запад. Произошло это после прекращения выплаты Москвой ордынского выхода в результате сражения под Алексином в 1472 г. О попытке Ахмата спустя восемь лет вернуть все на круги своя у нас речь пойдет впереди.

Пока же упомянем эпохальное, наряду с разгромом Тимуром Тохтамыша в битве при Кондурче в 1391 г., событие в Западной Евразии второй половины XIV–XV вв.: падение Константинополя и захват османами Балкан, что создавало непосредственную угрозу Центральной и Юго-восточной Европе, прежде всего Священной Римской империи, Генуе, Венеции и Неаполитанскому королевству.

Относительно последнего в 1481-м угроза реализуется во взятии Отранто и леденящей кровь резне, когда за отказ приять ислам османами было обезглавлено свыше 800 христиан. То есть опасность христианскому миру и его культуре со стороны Порты была более чем реальной.

И не случайно, что задолго до отрантской трагедии в Западной Европе искали противовес османской угрозе. Таковым виделись три державы: Большая Орда, Ак-Коюнлу — о ней упоминалось в статье Иран: взгляд в прошлое через призму отношения Москвы и Сефевидов в XVI веке — и Великое княжество Московское. Поговорим. Разумеется, в первую очередь нас интересует Ахмат.

Он пришел к власти, по словам историка А. А. Горского, не позднее 1468 г. и довольно быстро привлек внимание Венеции — до Великих географических открытий и османских завоеваний ключевого игрока в Европе и Средиземноморье. Однако 1453-й стал поворотным в истории этого осколка Pax Romana.

С одной стороны, крушение Византии было на руку Венеции, ибо ослабило экономические позиции в регионе Генуи, связь которой с ее крымскими колониями, вследствие потери контроля над Босфором, оказалась существенно поколеблена.

Однако дальнейшее распространение османских завоеваний создавало угрозу венецианским факториям на побережье Эгейского, Чёрного и Азовского морей, без которых республика начала бы медленно умирать. И в 1463 г. вспыхнула венецианско-османская война.

Самостоятельно противостоять Порте республика была не в состоянии. Требовались союзники, отвлекавшие бы силы османов на других фронтах.

Сенат рассматривал в этом плане два направления. Первое — восточное, где соперником Порты выступало Ак-Коюнлу, стремившееся пробиться к Средиземноморью, дабы получить выход на европейский рынок, и, в свою очередь, видевшее союзником Венецию.

И хотя у нас в центре внимания Ахмат, я позволю себе уделить немного внимания неудачной попытке Ак-Коюнлу и Венеции создать единый фронт против Порты. Это нужно и для полноты картины, иллюстрирующей перипетии разворачивавшейся в Западной Евразии сложной военно-политической игры, и отчасти для понимания того, почему Ахмат не шел на обострение с Мехмедом II, в войне с правителем Ак-Коюнлу Узун-Хасаном, продемонстрировавшим мощь османского оружия.

Итак, Тебриз — столица Ак-Коюнлу — также выражал заинтересованность в союзе с Венецией и Римом. Стремление было обоюдным, ибо дож и понтифик — им был с 1464 по 1471 гг. венецианец по происхождению Павел II — консолидировали усилия в противостоянии общему врагу в лице Османской империи и искали, как я уже отметил, союзника на востоке.

Сражение при Отлукбели, имевшее важные геополитические последствия для Западной Евразии

Принимавший венецианских послов Узун-Хасан отправил в папскую столицу и своего представителя — Гаджи Мухаммеда.

Республика пыталась помочь Ак-Коюнлу поставками критически важного для ее оснащенной только холодным оружием армии аркебуз, артиллерии. Однако османы сорвали эту попытку и 11 августа 1473 г. нанесли поражение войскам Узун-Хасана в битве при Отлукбели. Ак-Коюнлу утратило политическое влияние в регионе и в скором времени пало под ударами Сефевидов.

Миссия Тревизано

Одновременно с налаживанием контактов с Тебризом Венеция стала искать пути сближения с Сараем. И здесь все оказалось для нее сложнее.

В апреле 1471 г. по повелению Сената на берега Волги отправился его секретарь Д. Тревизано. Его путь пролегал через Москву, и уже другой представитель республики А. Джисларди

должен был, — пишет историк В. П. Гулевич — заинтересовать Ивана III тесными контактами с Римом, передав ему позволение папы торговать московским купцам во всех католических землях.

В отношении привлечения Ахмата к антиосманскому союзу Венеция выступила с оригинальной идеей: пропустить татар в противостоявшую Мехмеду II Венгрию и платить им, по словам В. П. Гулевича, 10 тыс. дукатов ежемесячно и еще 6 тыс. подарками.

Однако в реалиях 1472 г. своей главной целью Ахмат видел восстановление поколебленного смутой в Орде контроля над Великим княжеством Московским. Надо сказать, что до недавнего времени — речь, разумеется, о реалиях второй половины XV в. — в последнем не оспаривали сюзеренитет ордынского царя и однажды заплатили выход сразу трем претендовавшим на этот титул Джучидам. Дело было при Василии II Темном, пополнившим казну Кичи-Мухаммеда, Улуг-Махаммеда и Сайид Ахмада.

В этом контексте нужно заметить, что, судя по всему, венецианская дипломатия не уделила должное внимание нарастающему конфликту Москвы и Сарая и, соответственно, не учла подозрение, которое могло взывать — и вызвало — направлявшееся в Ставку Ахмата посольство Тревизано.

И как результат: в 1472 г. последний был арестован по приказу Великого князя. Причем, возможно, планируемая итальянцем миссия на Нижнюю Волгу стала для московского правителя неожиданностью, поскольку, как отмечает знаменитый венецианский путешественник, участник обороны Константинополя, посещавший Ак-Коюнлу, побывавший в Москве и благосклонно принятый Иваном III, А. Контарини, Великий князь при встрече «с ним с взволнованным лицом стал жаловаться на Дзуана Баттисту Тривизана».

Если бы Иван III изначально не доверял венецианцу, то вряд ли столь эмоционально реагировал на компрометирующие его сведения. Под, как говорится, раздачу попал не только Тревизано.

Так, служившего при московском дворе чеканщиком монеты венецианца Д. Вольпе, ездившего в Рим за Софьей Палеолог, Иван III отправил осматривать достопримечательности старинной Коломны — в ссылку. Собственно, упомянутый выше Джисларди приходился племянником Вольпе.

В данном случае не обошлось и без интриг врагов венецианцев — генуэзцев.

Двойная игра Ахмата

Тем не менее для Тревизано все закончилось благополучно: в 1474 г. он был освобожден и добрался до Ставки Ахмата, встретив благосклонный прием. В обратный путь венецианец отправлялся с послом от «императора татар» Темиром.

В. П. Гулевич называет условия, на которых ордынцы выразили готовность воевать с османами: 200 тыс. дукатов. Им выплатили 2 тыс. в качестве, насколько я понял, аванса.

Темир вернулся в Орду в июне 1476 г. с просьбой Венеции начать военные действия против османов со стороны Дуная, когда те откроют кампанию против Венгрии.

Однако планируемый Венецией альянс с Большой Ордой напрямую затрагивал интересы Польши и Литвы, при том что Мехмед II и Казимир IV пребывали в союзнических отношениях и даровали друг другу различные торговые преференции.

Мехмед II Фатих, рассматривавшийся Ахматом в качестве союзника

Но это была не единственная проблема республики в плане привлечения Большой Орды к антиосманскому союзу. Другая — Крымское ханство. Оба осколка Улуса Джучи стремились предотвратить его окончательный распад и даже возродить былую мощь, но каждый под своей эгидой. И, кроме того, Крым все более входил в орбиту влияния Стамбула.

В этих условиях Венеции приходилось вести сложную дипломатическую игру: перетягивая на свою сторону Ахмата, следовало учитывать интересы Казимира IV.

Последний не рассматривал Большую Орду с враждебных позиций, видя в ней противовес Москве. Но при этом, разумеется, король не разделял план Венеции касательно участия Ахмата в войне с дружественной ему Портой и проходом ордынских войск либо непосредственно через территорию, связанную с Польшей Кревской унией Литвы, либо через Молдавию.

Последнюю Краков рассматривал в качестве сферы своих интересов и не горел желанием видеть на ее территории третью, наряду с Османской империей, силу.

С соответствующим разъяснением своей позиции Казимир IV направил своего представителя в Венецию. Сенат реагировал с пониманием. Польскому послу было сказано, что ордынцы должны пройти через молдавские земли, не заходя на территорию Литвы, и вторгнуться в столетие уже как завоеванную османами Болгарию.

В. П. Гулевич цитирует документ с соответствующей инструкцией дожа своему представителю в Литве:

И если вдруг проход через Дунай и переход к турецким землям не будет возможным из-за ханской воли или из-за сопротивления воеводы Штефана (воевода господаря Молдавского княжества – И.Х.), или из-за других причин, ты заяви и требуй от хана Ахмата, чтобы он сперва взял город Каффу (в 1475-м завоеван османами у генуэзцев – И.Х.) и другие места их провинции, захваченные турками, а также замок Тана (располагался близ Азова, в том же 1475-м был захвачен османами – И.Х.), и другие, находящиеся возле границ хана, и сделал все возможное против врага.

Но, разумеется, венецианцы не могли дать гарантии полякам, что, пройдя через Молдавию, татары не захотят там остаться. Ситуация для Венеции осложнилась, когда в 1477 г., согласно приведенному В. П. Гулевичем докладу представителя республики в Ставке хана:

Ахмат находится в состоянии войны с Касым-ханом, своим племянником.

Причем племянников было трое. Так, путешествуя из Дербента в Москву, Контарини посетил Астрахань, принадлежавшую, по его словам,

трем братьям; они сыновья родного брата главного хана, правящего в настоящее время татарами, которые живут в степях Черкесии и около Таны (город на месте нынешнего Азова, в 1475 г. разрушенный османами – И.Х.). Касим считал, что он сам должен быть главным ханом, так как таковым был его отец, раньше правивший Ордой, и потому между ними шла большая война.

Большая война — это именно по слухам. И вопрос об интенсивности военных действий между дядей и племянником остается открытым. Мне представляется сомнительной серьезность претензий Касыма на ханский титул.

В противном случае он бы стал претендовать на выдачу ярлыка русским князьям и требовать у Москвы выхода. Однако, возможно, реальные амбиции Касыма носили более скромный характер: независимость земель, позже оформившихся в Астраханское ханство, без претензий на власть во всей Большой Орде.

С Москвой же, думаю, Касым стремился выстроить скорее торговые отношения, чем даннические:

Правитель Астрахани, — писал Контарини, — по имени Касим-хан посылает ежегодно своего посла в Россию к московскому великому князю, скорее для получения какого-нибудь подарка, чем для чего-либо иного. Вместе с послом идут многие татарские купцы; они образуют караван и везут с собой шелковые изделия из Иезда (расположенный в Персии город – И.Х.) и боккасины (вид ткани – И.Х.), чтобы обменять их на меха, седла, сабли, уздечки и всякие другие нужные им вещи.

Но в любом случае со стороны Ахмата выглядело бы недальновидно открывать кампанию на Дунае, не решив проблему с племянником, у которого под боком был враждебный Сараю Крым.

В свою очередь Стамбул не стремился к обострению отношений с Сараем. На исходе 1470-х державы обменялись посольствами. С точки зрения В. П. Гулевича, это было связано с утратой интереса Ахмата в венецианской авантюре касательно переброски ордынских войск в Болгарию.

В самом деле, поход войск Большой Орды на Балканы оставлял собственно метрополию беззащитной в случае вторжений крымских татар. Замечу, что ненадолго Ахмату удалось посадить в Крыму своего ставленника. Но об этом подробнее — в следующем материале.

Не исключено, что хан Большой Орды рассматривал возможность совместных действий с османами. Во всяком случае, отправившийся из Сарая в Стамбул посол должен был уверить Мехмеда II в готовности поддерживать его в любом их походе.

Итак, находившийся во враждебных отношениях с Ахматом Касым, равно как и нежелание Казимира IV видеть татар в Молдавии, не говоря уже о Венгрии, вкупе со стабильными отношениями Сарая и Стамбула, делали затею Венеции нереализуемой. В 1477 г. венецианцам, по сути, удалось буквально уломать поляков разрешить татарам пройти на Балканы, но затея так и осталась нереализованной.

Армия вчерашнего дня

Но была еще одна причина, на которую стоит обратить внимание: собственно военный потенциал Большой Орды.

Довольно негативную характеристику дал ему Контарини. Правда, нужно принять во внимание, что сам он с Ахматом не встречался и его войск не видел. Тем не менее:

Все утверждают, что в Большой Орде великое множество народа, но бесполезной для военной цели из-за огромного количества женщин и детей. Утверждают также, что во всей Большой Орде не найдется и двух тысяч мужчин, вооруженных саблями и луками; остальные — это оборванцы без всякого оружия.

Отчасти это соответствует действительности. Причина была названа в предыдущей статье: Тамерлан, разгромивший Тохтамыша в 1391 г. в битве при Кондурче и уничтоживший поволжские города, представлявшие собой экономический фундамент Золотой Орды.

Схожую причину военной деградации Улуса Джучи называют военные историки В. Ю. Гумелёв и А. В. Пархоменко:

Надо сразу отметить, что ханства Золотой Орды за десятилетия после ее распада значительно деградировали. Первая причина этого явления — разгром ордынских городов, который в 1395 году учинил Тимур-Аскак, эмир Турана. Орда от этого удара так никогда не оправилась. Многие крупнейшие города Орды превратились в дымящиеся развалины и никогда не возродились более. Жители городов — умелые ремесленники и оборотистые торговцы были или истреблены, или угнаны в Среднюю Азию (Туран). Только, видимо, поэтому в ордынских ханствах не удалось наладить промышленного производства огнестрельного оружия, так как была разгромлена материально-производственная база и уничтожены кадры, способные это производство организовать, да и просто на нем работать. Например, основным занятием населения Большой Орды стало скотоводство: отгонное или кочевое. С гибелью городов среднего и нижнего Поволжья экономика ордынских ханств стала приобретать ярко выраженный набеговый характер. Главная сила ордынских армий — ударные подразделения средней и тяжелой кавалерии — в Большой Орде должна была иметь достаточно ограниченную численность. Причина все та же — деградация городской жизни государства. Исчезла возможность обеспечить защитными доспехами и необходимым вооружением большие массы воинов.

Добавлю, что Тамерлан уничтожил не только производственную базу Золотой Орды, может быть, пусть и в ограниченных масштабах, позволившую бы ей наладить изготовление огнестрельного оружия, но и лишил правителей Сарая перспектив формирования чиновничьего имперского аппарата, немыслимого вне городской среды.

Напомню, что возрождение Сефевидской державы при Аббасе I произошло именно вследствие того, что вместо склонной к сепаратизму кызылбашской кочевой аристократии молодой шах стал опираться на оседлую иранскую бюрократию.

Тамерлан не дал Ахмату такого шанса, обрекая Большую Орду на неизбежное, в исторической перспективе, поражение в противостоянии с Москвой, которая, пусть и не в полной мере, но воспользовалась плодами «пороховой революции», на которую в Великой степи по большому счету нечем было адекватно ответить.

Про вооружение ордынцев те же исследователи В. Ю. Гумелёв и А. В. Пархоменко пишут следующее:

Сложный лук в комплекте с различными типами стрел был в XV веке самым основным оружием дистанционного боя. И не только у татар. Особенно эффективным было традиционное для ордынских армий массированное применение луков большими кавалерийскими отрядами в маневренных сражениях.

Но стрельба из лука — это всегда искусство, тем более стрельба из лука с коня. Подготовка такого лучника — долгий и трудный процесс. Практически он должен быть профессионалом. От лучников-ополченцев в бою толку было мало (что и было подтверждено в сражении на Угре). А обедневшим ордынским ханствам, в том числе и Большой Орде, содержать большое количество лучников-профессионалов было просто не по карману.

Далеко не каждый легковооруженный воин имел щит, как правило, круглый и небольшого (в пределах 50 см в диаметре) размера. Шлем тоже был доступен не каждому.

Однако на стороне Ахмата были амбиции и, пусть очевидно уступающее по мощи османской и московской армиям, но все еще сильное войско.

Не пойдя на поводу у венецианцев, хан решил добиться геополитических успехов на юге, вмешавшись в дела Крымского ханства, равно как и на западе, попытавшись снова решить московскую проблему.

Да, а что же Венеция? Так и не сформировав толком антиосманскую коалицию, она подписала в 1479 г. Константинопольский невыгодный для себя мир.

Рок истории неумолим. На исходе XV столетия эпоха великих держав Средневековья уходила в прошлое: Ак-Коюнлу, Венеция, Большая Орда переживали закат. Впрочем, в отношении последней не будем спешить. Впереди у нас третий акт Ахматовой драмы.

Использованная литература
Гумелёв В.Ю., Пархоменко А.В. Вооружение ордынцев и способы ведения войны во второй половине XV века // История и археология. 2013. № 7
Горский А.А. Москва и Орда. – М.: Наука, 2000
Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1991
Почекаев Р.Ю. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. — Изд. 2-е, испр. и доп. — СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2012
Гулевич В.П. Венецианская дипломатия и Большая орда в 70-е гг. XV века. // https://goldhorde.ru/wp-content/uploads/2017/03/ЗО-1-2017-149-163.pdf
Трепавлов В.В. Степные империи Евразии: монголы и татары. – М.: Квадрига, 2015
Черникова Т.В. «Открытие России» в сочинениях иностранцев XV – XVI вв. // https://cyberleninka.ru/article/n/otkrytie-rossii-v-sochineniyah-inostrantsev-xv-xvi-vv?ysclid=mpz3qxq716976603219