«Исключительное право России». Мы слишком мало делаем для защиты российской интеллектуальной собственности на оружие, считает эксперт

«Исключительное право России». Мы слишком мало делаем для защиты российской интеллектуальной собственности на оружие, считает эксперт«Почему с трибун ООН не назвать конкретные фирмы, которые занимаются контрафактным производством автомата Калашникова?» – заявил газете ВЗГЛЯД главный редактор журнала «Национальная оборона», член президиума общественного совета при председателе ВПК Игорь Коротченко, обнаруживший, что контрафактные автоматы Калашникова начали делать уже и в Латинской Америке.

ВЗГЛЯД: Игорь Юрьевич, еще одна страна наладила производство российского автомата, не спросив мнения российской стороны...


Игорь Коротченко: То, что контрафактное производство автомата Калашникова ведется в десятках стран, не новость. Но было удивительно обнаружить на оружейной выставке в Лиме фирму одной из латиноамериканских стран, которая выставила в ряду своей продукции автоматы Калашникова с подписью, что это модернизированные образцы, взяв за основу, как я понял, российскую и северокорейскую версии автомата.

Подобного рода действия, когда такие образцы предлагаются потенциальному покупателю, минуя российского правообладателя – Ижмаш, вызывают удивление.

Одно дело, когда представлением модернизаций на зарубежном рынке занимался бы Рособоронэкспорт либо концерн «Ижмаш». А здесь частная фирма выставила эти образцы и готова заключать соответствующие контракты с потенциальными покупателями. Такое встречается фактически на каждой выставке, и Рособоронэкспорт не устает об этом говорить.

ВЗГЛЯД: Какие еще образцы российских вооружений пользуются популярностью у производителей контрафакта?

И. К.: Клонируют очень активно и РПГ-7 в различных вариациях, переносные зенитно-ракетные комплексы.

Есть еще одна сторона вопроса: модернизация советских и российских вооружений. Здесь мы должны проводить политику, чтобы варианты модернизаций, которые предлагают Израиль, ряд других стран, осуществлялись при условии отчислений в пользу российских разработчиков. Модернизация, например, по самолетам МиГ-21, вертолетам Ми-8 незаконна без участия российской стороны.

Решить вопрос можно несколькими путями. Во-первых, необходим мониторинг: кто выпускает, какие предприятия, куда осуществляются поставки этого оружия. Второе: необходимо вести переговоры с конкретными предприятиями с тем, чтобы они либо прекращали производство, либо договаривались о выплате роялти. Думаю, на международном уровне есть много возможностей повлиять на ситуацию.

Там, где нельзя решить вопрос полюбовно, нужно подавать в международный арбитраж в Стокгольме.

ВЗГЛЯД: Какие у российского правительства есть рычаги воздействия на «пиратов» в этой сфере?

По словам Игоря Коротченко, отстаивать интересы российских правообладателей необходимо на международном уровне

И. К.: Во всяком случае, роль общественного мнения никто не сбрасывал со счетов. Почему с трибун ООН не назвать конкретные фирмы, которые занимаются контрафактным производством автомата Калашникова? Мы должны четко сказать: есть страны НАТО – Румыния, Болгария, – которые занимаются контрафактом. Если нам наносится экономический и политический ущерб, мы должны назвать производителя и разослать официальные уведомления правительствам других стран: такая-то страна, конкретный производитель в ней занимается контрафактным производством автомата Калашникова. Мы рекомендуем не вступать в торгово-экономические отношения с данным предприятием, учитывая, что оно производит контрафакт. Если у вас есть необходимость в закупках оружия данного класса, пожалуйста: Россия готова выполнить данные заявки.

Мы должны по линии нашего представителя в НАТО доводить до западных коллег, что конкретное предприятие страны – члена НАТО занимается выпуском контрафакта.

ВЗГЛЯД: А если правительства каких-то стран продолжат открыто закупать контрафактное оружие?

И. К.: Во всяком случае, очевидно, что необходимо поручение правительства России конкретным ведомствам проработать правовую сторону вопроса: что мы можем, как воздействовать. Пока в юридическую плоскость эта проблема не переводится, а это давно пора делать.

Можно провести международную конференцию по незаконному обороту легкого стрелкового оружия, поднять эту тему на международных форумах. Наши лидеры встречаются в рамках «восьмерки» – там мы можем эту проблему поднимать.

Например, мы передавали ряд технологий странам Варшавского договора. Сейчас они производят то же самое оружие с незначительными модернизациями, хотя срок лицензионного производства истек. Здесь необходимо вести переговоры о том, что либо лицензия продлевается на условиях выплаты роялти российскому правообладателю, либо производство должно быть прекращено. Почему нам этого не делать в рамках партнерства с НАТО?

ВЗГЛЯД: Можно ли как-то представить себе масштаб ущерба?

И. К.: Он очевидно огромен, но кто подсчитает конкретные цифры? По разным оценкам, в мире было произведено от 70 до 100 млн автоматов Калашникова. Если посмотреть, сколько произведено было в Советском Союзе, в России, становится понятен масштаб ущерба.

Здесь и финансовый, и репутационный ущерб, и, самое главное, ущерб бренду. Потому что бренд «Калашников» стоит, думаю, вполне сопоставимо со стоимостью бренда Coca-cola. Потому что слово «Калашников» известно детям во всем мире без перевода. Разумеется, нам надо отстаивать позицию, что продажа оружия под этим брендом – исключительное право России.
Автор:
Роман Крецул
Первоисточник:
http://www.vz.ru/
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

33 комментария
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти