Город по зданию: штурм Константиновки
Карта ТГ-канала Рыбарь
За минувшие сутки подразделения Южной группировки заняли в Константиновке 117 зданий. К середине июня 2026 года под контролем ВС РФ оказались восточная часть города и часть северо-восточной; в юго-западной продолжается уничтожение блокированных формирований ВСУ, а за остальную часть северо-востока бой ещё идёт. В боях задействованы штурмовые группы 3-й и 8-й общевойсковых армий и 3-го армейского корпуса. Счёт идёт на здания, а не на километры, и это само по себе говорит о характере боя.
Сто семнадцать зданий за сутки
Сводка Минобороны за сутки: 117 зданий, до 90 военнослужащих противника, три бронеавтомобиля и двадцать пикапов. Сама форма отчёта показательна. Когда продвижение меряют занятыми зданиями, а не освобождёнными километрами, это значит, что бой идёт внутри плотной застройки, где сто с лишним домов умещаются в один-два квартала многоэтажек.
Отдельного разбора стоит соотношение уничтоженной техники. Три бронеавтомобиля и двадцать пикапов: пикап здесь не оговорка, а характеристика. Бронеавтомобиль защищён от пуль и осколков, пикап – обычная гражданская машина с пулемётом или без, то есть подвижность без всякой защиты. Когда за подбитой техникой стоят прежде всего пикапы, это транспорт уровня лёгкой роты на колёсах, а не бронегруппа.
Отсюда складывается первая черта боя за Константиновку. Танкового прорыва здесь нет. Воюет пехота, а лёгкий транспорт нужен ей, чтобы подвезти и вытащить, потому что любое крупное движение на колёсах вскрывается с воздуха. Тяжёлую технику в город под дронами никто не спешит заводить: она там живёт минуты. Дальше вопрос в том, как такую пехоту вообще удаётся продвигать вперёд.
Как бригада дошла до реки
Предысторию рассказал командир 4-й мотострелковой бригады генерал-майор Антон Грунис. В ноябре 2025 года его части освободили Иванполье и встали в теснине между водными преградами: слева река Кривой Торец, справа Клебан-Быкское водохранилище. Фронт наступления сузился, маневрировать стало негде. «Форсировать реку Кривой Торец в ноябре оказалось, мягко говоря, неудобно», — формулирует Грунис. За сдержанной фразой стоит понятная вещь. Форсировать реку под наблюдением дронов, на сузившемся фронте, без пространства для обхода – это лобовая задача с высокой ценой.
Решение приняли в пользу обхода. Основные силы бригады скрытно перебросили на несколько километров западнее: раньше действовали восточнее Клебан-Быкского водохранилища, теперь передислоцировались в его западную часть и заняли плацдарм на северном берегу. Параллельно Грунис предложил оценить противника по прежним действиям ВСУ. Из анализа сделали вывод: 156-я бригада ВСУ, сформированная по стандартам НАТО, оказалась наиболее слабым звеном обороны.
Со «стандартами НАТО» надо разобраться отдельно. Означают они новую организационную структуру и западную выучку, но новизна сама по себе боеспособности не гарантирует. Свежесформированное соединение без боевого опыта и сыгранности на конкретном участке оказывается уязвимее частей, давно стоящих в обороне. Слабое место вычислили анализом прошлых действий, а не списали на презрение к врагу, и в этом разница между расчётом и пропагандой.
Дальше сработал расчёт. Оборону пробили в районе тепличного комбината «Перспектива» с опорой на Бересток и Ильиновку. Оттуда вошли в узкое место города и закрепились в высотной застройке, используя изгиб реки как естественное прикрытие фланга. Затем рассекли город надвое по улице Леваневского, заняв на этой линии завод «Автостекло», и только после этого подразделения одновременно пошли в атаку по разным направлениям. «Нарезали город как пирог», — резюмирует Грунис. Формула звучит просто, но за ней стоит последовательность: тупик, отказ от лобового форсирования, обход, выбор слабого участка, прорыв, разрезание застройки на куски.
Пирог нарезают потому, что иначе видно всё
Возникает вопрос: почему приходится резать город малыми группами, а не наступать сплошным фронтом. Ответ в небе. По оценке военного эксперта Алексея Анпилогова, «нарезка пирога» строится на просачивании малых групп, на подходе, который сложился в условиях засилья беспилотников. Дешевизна и массовость дронов сделали реальностью круглосуточное наблюдение за передним краем: сегодня с воздуха вскрывают не колонну и не взвод, а отдельного пехотинца, ищущего лазейку в обороне.
В таких условиях наступать можно только малыми группами, перебегающими от дома к дому короткими отрезками с возможностью мгновенно укрыться. Постепенно такие группы скапливаются в нескольких точках застройки одновременно и готовят основу для следующего шага. Противник в обороне действует так же. «Наша задача на этом фоне — быстрее него накопить достаточно сил и средств, а затем перерезать небольшой участок города, вынудив ВСУ отойти», — поясняет Анпилогов. Дальше речь идёт об игре вдолгую: блокировать районы, через которые идёт снабжение окружённых, пока любой подвоз провианта и боеприпасов (вплоть до сброса дронами с воздуха) не станет невозможным.
В этой механике видна цена, которую платят за безопасность движения. Вместо роты в атаке – несколько групп по горстке бойцов. Вместо рывка – недели, пока люди просачиваются и копятся у точки будущего удара. За всё платят временем. Отсюда и зазор между тоном сводок и реальным темпом. В заявлении Минобороны утверждают: киевский режим «несмотря на бравурные заявления о скором переломе, рассчитанные на западную аудиторию», уже готовится к потере города. Ход событий и правда складывается не в пользу обороняющихся. Но и наступающая сторона ломает оборону не рывком, а по зданию в сутки.
Чего дроны не отменяют
При всей отлаженности у этой тактики есть предел, и проходит он по местности. Город делит река Кривой Торец, и это не деталь рельефа, а узел всей операции. По разбору телеграм-канала «Рыбарь», переправы посреди города выбили авиаударами ещё в феврале и окончательно добили в мае. Из-за этого в ту часть северо-востока Константиновки, что ещё не взята, нельзя зайти с уже занятого плацдарма в застройке: туда нужно входить с востока. Дрон позволяет видеть всё и бить точечно. Но он не наведёт мост и не сдвинет реку.
К этому добавляется рельеф на фланге. Восточнее, на стыке с уже преимущественно занятым Часовым Яром, под контролем ВСУ остаются его окраины, населённый пункт Красное и прилегающие высоты. Высота в обороне даёт обзор и простреливаемые подходы, и пока она за противником, она связывает боем наступающие подразделения и сужает возможности для штурма остальной части города. Здесь и расходятся бодрый тон сводок и осторожная оценка по факту: «Рыбарь» прямо называет ожидание скорого падения гарнизона преждевременным. Противник снабжает окружённую пехоту дронами и подтягивает людей в районы, с которыми ещё есть сообщение по земле, в Осыково и Алексеево-Дружковку.
Что инициатива не абсолютна, видно и на соседнем направлении. Под Лиманом ВСУ контратакуют на рубеже Среднее – Новое – Новомихайловка и создают угрозу российскому плацдарму у Святогорска. Показателен один эпизод: украинская сторона обрушивала опоры моста через реку Нитриус почти полусотней FPV-дронов, дешёвых беспилотников с прямым управлением через камеру, которыми обычно бьют по технике, а не по мостам. Задачу, которую штатно решает одна авиабомба, здесь разложили на десятки вылетов. И это работает в обе стороны: то же сплошное наблюдение и тот же дефицит крупных средств, которые заставляют российскую пехоту резать город по зданию, вынуждают противника валить мост по опоре.
«Нарезание пирога» – не чья-то находка, а то, к чему принуждает небо, заполненное камерами. Наступающая сторона движется малыми группами и платит за продвижение временем. А исход на этом участке решит не тактика, а местность: река без переправ, высоты на фланге и то, чьё снабжение продержится дольше.
Информация