Древняя Русь: «отсталые варвары» или нормальный центр раннего Средневековья?
В киевском дружинном погребении археологи находят меч с латинским клеймом ULFBERHT, клинок из лучших оружейных мастерских Рейна. А в учебнике и публицистике над той же эпохой висит ярлык: «отсталые варвары на окраине цивилизации». Одно с другим не сходится. Откуда у «варваров» лучшее оружие континента? С этого зазора и начнём.
Подмена спрятана в самом вопросе
Миф звучит так: Русь изначально отставала от цивилизованной Европы. Но слово «отставала» здесь повисает в пустоте. Прежде чем соглашаться или спорить, надо уточнить три вещи — от кого, в каком измерении и на какой год.
Обычно Русь конца X века молча сравнивают с «Европой вообще». А под ней подразумевают эпоху университетов, печатного станка и регулярных армий, то есть XVII–XIX века. Приём удобный и беспроигрышный: по нему «отсталыми» окажутся и Германия, и Франция, и сама Италия того же X столетия. Ни печати, ни университетов, ни мануфактур там тоже нет.
Чтобы оценка имела смысл, надо вернуться в реальный X век и взять реальных соседей. Их немного: держава Оттонов, Польша, Венгрия, Скандинавия, Византия. И мерки для эпохи нужны её собственные. Про уровень промышленности говорить бессмысленно: его нет ни у кого. Развитость раннесредневекового государства складывалась из контроля над торговыми путями, урбанизации и ремесла, устойчивости власти под внешним давлением, военной организации и включённости в международный обмен.
Один полюс на этой шкале очевиден. Византия — прямая наследница Рима, с древней письменностью, развитой бюрократией, монетной системой и каменными городами. Случай уникальный, других таких в Европе нет. Германские земли, Польша, Венгрия, Скандинавия на фоне Константинополя выглядят молодыми и простыми. Вопрос только в том, куда на этой шкале попадает Русь.
Где отставание было настоящим
Сразу честно: отставание было. Но точечное, и понятно от кого.
Русь крестилась поздно, традиционная дата — 988 год. Болгария приняла христианство ещё в IX веке, Польша — в 966-м, Венгрия — на рубеже X–XI веков. Киев в этой волне не первый. И принятие православия означало приход письменности — церковнославянского языка и кириллицы. У Византии за плечами были века греческой традиции, у латинского Запада — своя школа, а Русь письменную практику только начинала.
Отставание реальное. Но два уточнения сильно меняют картину.
Первое касается самого выбора. Князь Владимир выбирал между латинским Западом, исламом, иудаизмом и православной Византией и выбрал вход в мощнейшую культурную орбиту эпохи. За этим стоит политик, взвешивающий выгоду, а не растерянный дикарь. Запоздание объясняется сложностью задачи: многоплеменная страна, сильные языческие культы, необходимость встроить новую веру во власть, а не сломать об неё страну.
Это Новгородская берестяная грамота № 109, датируемая XII веком. Текст представляет собой письмо от Жизномира к Микуле, в котором обсуждается покупка рабыни во Пскове
Второе касается скорости. Уже в XI веке появляются тексты уровня «Слова о законе и благодати». По композиции и языку это зрелая проза. А новгородские берестяные грамоты XII века показывают то, чего не знали многие окраины Европы: повседневную, бытовую грамотность горожан. Пишет не учёный монах в скриптории, а обычный человек — соседу, про долг и хозяйство. Стартовое опоздание в структурную немоту не превратилось.
Похожая история с политикой. Лествичная система наследования, когда стол переходил не от отца к сыну, а «по лестнице» старшинства между братьями и племянниками, порождала бесконечные споры за Киев. Отсюда междоусобицы, которые и записывают Руси в отсталость. Но оглянёмся на соседей. В Польше принцип старшинства (princeps) рождал ту же грызню Пястов за краковский стол. В Скандинавии разделы королевств между наследниками были нормой. Даже в Византии, при всей её бюрократии, смена власти то и дело шла через дворцовый переворот и ослепление соперника. Нестабильная преемственность — общая болезнь раннефеодальной Европы, и Русь тут ничем не выделяется. Тем более что при всех распрях действовала «Русская Правда», держалось представление о единой Русской земле, князь собирал дань и заключал договоры с державами. Система со своими сбоями — но всё-таки система.
Деньги текут по рекам
Об экономике миф об отсталости предпочитает помалкивать. И зря. Образ «аграрной дыры» рушится об одну деталь — географию. Русь легла ровно между Балтикой и Чёрным морем, между скандинавским миром, Византией и исламским Востоком, и стала естественным мостом. Знаменитый со школы «путь из варяг в греки» — работающая система рек, волоков и переправ, а не красивая строчка из летописи. По ней шли меха, воск, мёд, серебро, металлы. Маршрут тянулся, по разным оценкам, порядка 2800–3000 км. Держать такой маршрут — с волоками, охраной и договорённостями на всём протяжении — мог только серьёзный игрок.
Киев на Днепре был ключевым узлом этой системы, и узел этот хорошо виден по археологии. Главное свидетельство — серебро. В X веке по Руси расходятся арабские дирхемы, позже их сменяет европейская монета. Монетные клады работают как карта торговых потоков, и на этой карте Русь — один из перекрёстков.
Что это значит для нашей темы? Что вокруг городов росло ремесло — кузнецы, ювелиры, гончары. А кузнечное дело и доступ к металлу — прямой путь к вооружению дружин. Так торговля и кормила войну: серебро, сырьё и оружейное ремесло сходились в одних и тех же городах.
По участию в дальней торговле Русь стоит не ниже Польши и заметно активнее многих восточных германских земель, которые свои пути ещё только нащупывали. Профиль у этой экономики свой, транзит и сырьё, и для раннесредневекового центра он вполне рабочий.
«Русская крепость. Александр Невский в Ладоге 11 июля 1240 года», автором которой является художник Фёдор Фёдоров
Дружина, ополчение и дальние походы
Вот мы и дошли до главного — до военного дела. Здесь миф об отсталости проседает заметнее всего.
Ядром войска была княжеская дружина — профессионалы, для которых война и есть ремесло и образ жизни. Делилась она на старшую и младшую, выделялись бояре и гриди (рядовые, младшие дружинники). Дружина ходила в походы, собирала дань, охраняла князя и служила его ближайшим аппаратом управления. Поверх неё стояло ополчение — свободные горожане и сельчане, бравшиеся за оружие при угрозе. Профессиональное ядро плюс массовый призыв.
Та же схема работала по всей раннефеодальной Европе. У германских королей были дружины-комитаты (отряды личных воинов вождя) и народное ополчение. У поляков — рыцарство и посполитое рушение, то есть всеобщее ополчение шляхты. У скандинавов — дружинники-хускарлы и призыв свободных общинников. Русь здесь в общем ряду.
Заметна она другим — мобильностью и размахом операций. Олег и Игорь ходили на Византию. Святослав разгромил Хазарский каганат, уведя войско на восток на тысячи километров от Киева. Владимир и Ярослав били печенегов и воевали с поляками. За каждым таким походом стоит логистика: длинные марши, снабжение, переправы, союзники. Удалью тут и не пахнет.
Рекордов дальности Русь не ставила. Скандинавы доходили до Атлантики, Средиземноморья и Каспия, византийцы и арабы вели операции колоссального размаха. Русь была в ряду самых подвижных военных держав Европы, и этого вполне достаточно, чтобы снять ярлык «бессистемного ополчения с дубинами».
Особенно показательны речные походы. Поход на Византию означал спуск по Днепру, а на порогах — перетаскивание судов и грузов волоком, мимо мест, где войско особенно уязвимо. И завершалось всё десантом под стенами Константинополя. Так действует армия с планированием, флотом речных судов и инженерной выучкой.
По стройности командования русское войско, конечно, уступало византийскому с его профессиональными полками-тагмами, наместниками-стратегами и территориальным ополчением фем. Но Византия тут снова единственный эталон. Германская армия X–XI веков — пёстрая сумма дружин герцогов, рыцарства и королевской свиты, и согласованности у неё было не больше русской.
«Князь Олег прибивает щит на врата Царьграда», была написана художником Николаем Бодаревским в 1899 году
Меч с клеймом, кольчуга и степной лук
От организации перейдём к железу — тут говорят сами находки.
Мечи Древней Руси X–XI веков — преимущественно франкско-скандинавского типа. Среди них клинки с клеймом ULFBERHT. Их делали в Рейнской области примерно с IX по XI век, а само клеймо работало как марка мастерской, гарантия качества стали; такие мечи ценили по всей Европе, от Скандинавии до Руси. Клинок такого уровня в дружинном погребении — пропуск в высшую лигу европейской военной культуры. Рядом с импортом работало и местное производство, перенимавшее западные приёмы.
Защита была под стать. Кольчуга, дорогая и трудоёмкая вещь, встречается в погребениях знати и воинов. Шлемы со скандинавскими и восточными чертами, иногда ламеллярные панцири — доспехи из мелких металлических пластин, скреплённых в подвижное полотно. Щиты круглые и овальные, дерево, обтянутое кожей, с металлическим умбоном — выпуклой бляхой в центре щита, прикрывавшей кисть. Конструкция почти неотличима от германской и скандинавской. Ополчение, понятно, экипировалось проще, но ядро дружины по уровню защиты держалось вровень с западноевропейским воином своего времени.
И сюда Русь добавляла то, чего у западных соседей почти не было, — степную школу. Композитные луки и стрельба с седла, перенятые у кочевников. Получался сплав: западная мечевая и копейная культура плюс восточное конное лучничество. Против степняка работали лук и конная стрельба, против западного противника — меч и копейный строй. За этим стоит гибкость, выработанная необходимостью.
Не была примитивной и осадная техника. Русские войска умели строить башни, бить таранами, ставить штурмовые лестницы, вести подкопы, и это видно по описаниям осад. Уровень общеевропейский для эпохи, до позднесредневековых машин было далеко всем.
Диорама "Киев 10-13 века" в Музее истории Украины. Сделана в 1977 году художником О.В.Казанским и консультантами-историками П.П.Толочко и Ю.С.Асеевым
Вал, град и степь как военная школа
Сила государства в раннем Средневековье — это ещё и стены. И здесь придётся расстаться с мифом о «больших сёлах вместо городов».
Города-грады — Киев, Чернигов, Смоленск, Полоцк, Новгород — были сложными оборонительными комплексами. Земляные валы, нередко со срубной конструкцией внутри для прочности, рвы, деревянные стены и башни, а в придачу естественные рубежи: реки, овраги, склоны. Появляется и каменное зодчество — соборы, монастыри. Каменный собор был не только домом молитвы, но и знаком престижа, как кафедральные церкви в Германии и Польше.
На южных рубежах известны и протяжённые линии — так называемые «Змиевы валы». Их датировка и назначение спорны до сих пор, и приводить точные цифры было бы натяжкой; но речь о земляных укреплениях, тянувшихся на десятки километров, и часть их, вероятно, прикрывала Русь от степи. Особый сюжет — монастыри-крепости. Киево-Печерский монастырь, начавшись как пещерная обитель, со временем оброс укреплениями и стал опорным пунктом на подступах к Киеву. Такую же двойную роль играли южные крепости-форпосты вроде Переяславля и Воиня, прикрывавшие степной рубеж.
Посмотрите на Гнезно или Магдебург — картина та же. В Восточной Европе X–XI веков всюду господствуют земляно-деревянные укрепления; камень станет массовым позже. Киев и Новгород тут никому не уступают. Византия давно строит в камне, но к ней, как мы помним, других мерок не подберёшь.
А вот задачу на юге Русь решала сложнее западных соседей. Печенеги, торки, половцы — высокоподвижная конница с мощной лучной традицией. Одними стенами против неё не оборонишься: нужны дозоры, разведка, превентивные рейды, гибкая дипломатия фронтира — союзы с одними племенами против других, династические браки с ханами. Победа Ярослава Мудрого над печенегами под Киевом как раз и сложилась из связки: крепостная оборона плюс полевое сражение.
Поляки и немцы в эти века воевали в основном с оседлым противником. Русь имела дело с врагом, чья подвижность предвосхищала монгольское нашествие XIII века. Это была настоящая школа выживания, и выходила из неё военная культура особого склада — настороженная, внимательная к разведке, гибкая в средствах. Что угодно, только не отсталость.
Так от кого отставали?
Сведём всё в одну линию.
- Письменность и бюрократия — да, отставание от Византии. Но не от Польши, Венгрии и Скандинавии, которые в этом были ровней Руси.
- Институты наследования — лествица и распри. Общая болезнь раннефеодальной Европы, а не русский диагноз.
- Торговля — перекрёсток Балтики и Византии, что подтверждают серебряные клады.
- Военная организация и вооружение — общеевропейский уровень, лучшие мечи эпохи, дальние и хорошо организованные походы.
- Фортификация и степной фронтир — вровень с соседями, а по сложности задачи на юге даже тяжелее.
Выходит, «отсталость» Руси держится на одном адресе и в одном измерении: перед Византией, и только в письменной культуре и государственной машине. Да и то лишь до тех пор, пока не уточнён правильный год сравнения. Остальное в мифе вырастает из подмены, когда X век меряют линейкой XVIII столетия, а живых соседей заменяют идеальной «Европой».
Стоит ли из этого выводить прямую линию к служилой Москве и массовым армиям позднейших веков? Соблазн велик, но я бы поостерёгся: связь дружины X века с полками Нового времени не прямая, и натягивать её — значит делать ровно то, в чём мы упрекаем оппонентов, только с обратным знаком. Скажу осторожнее. Модель «профессиональное ядро плюс массовый призыв», привычка держать пути и рубежи, стратегическое мышление степного фронтира — всё это в Киевской Руси уже есть. Как этим распорядятся потомки через триста лет — разговор отдельный.
Так что ярлык «вечно догоняющей» страны к X веку просто не подходит по размеру. В следующей статье серии разберём раздробленность и удар Орды — там у Руси открылась уже настоящая уязвимость.
Информация