Последний великий Джучид, или Ахматова драма. Акт третий: Московский
«Московский кремль при Иване III», А.М. Васнецов
Обреченный, но могущественный
В данной статье речь пойдет о финальной части трагедии Ахмата и последнем аккорде истории Большой Орды, занавес над которой опустит крымский хан Менгли-Гирей.
Итак, Ахмат. В каком-то смысле отправной точкой его падения стало, если следовать аналогии с Угрой, стояние на Оке в 1472 г. Одержи тогда Ахмат победу и убеди Ивана III вернуться к прежнему, основанному на выдаче ярлыка и выплате выхода, формату отношений, и судьба этого незаурядного человека сложилась бы иначе.
Великий князь, как мы увидим, на Угре склонялся к подобному сценарию, что не удивительно: инерция сознания элит, как правило, отстает от изменения военно-политических реалий.
А они в исторической перспективе обрекли Большую Орду на поражение в противостоянии с Москвой, воспользовавшейся плодами «пороховой революции» и в XV столетии, вследствие складывавшегося общероссийского рынка, преодолевавшей феодальную раздробленность.
Разгромивший золотоордынские города Тамерлан преемникам Тохтамыша такой возможности не оставил. Без поволжских городов Орда не имела перспектив сцементировать распадавшиеся улусы на общей экономической основе и создать фундамент, позволивший бы ей сформировать имперский бюрократический аппарат, немыслимый вне оседлой городской среды, наладить производство огнестрельного оружия, организовать пехоту. В Москве ее функции выполняли пищальники. К слову, упомянутый Тамерлан пехотой располагал.
Большой Орде ее взять было неоткуда. Генуя, пехота которой упоминается в «Сказании о Мамаевом побоище» как часть войска Мамая? Во-первых, много лет ведший раскопки на месте сражения археолог и военный историк О.В. Двуреченский выражает сомнение в присутствии генуэзцев на Куликовом поле. Во-вторых, Генуе было не до Ахмата: к 1475 г. она теряет свои владения в Крыму.
Сарай не контролировал земледельческий регион Казанского ханства, располагавшего пусть немногочисленной, но пехотой, о чем пишет военный историк И.Л. Измайлов. Да и крымцы создали пехоту, об этом говорится в исследовании его коллеги Л.А. Боброва.
Словом, отставшая в развитии военного дела Большая Орда, лишенная выхода к морю, зажатая сильными враждебными соседями – Москвой, Крымом, ханством кочевых узбеков, отсекавшим Ахмата от богатого Хорезма, экономически и политически задыхалась.
Существовали гипотетические шансы покорить Казань. Но что это давало с точки зрения экономики и политики? Да, давало пехоту и даже, если следовать данным И.Л. Измайлова, артиллерию, но слишком немногочисленную. В конце концов, они не стали действенной силой в противостоянии с русскими войсками в XVI столетии.
То есть игра с Казанью не стоила свеч, но втянула бы Ахмата в военные действия с Москвой в условиях не очень удобного для ордынской конницы – реки, леса – театра.
Покорение Крыма? В долгосрочной перспективе не хватало ресурсов на его удержание. Ставленник? Да. И у Ахмата получится. Об этом речь пойдет ниже. Но опять же – ненадолго.
Тем не менее в последнюю четверть XV столетия Большая Орда вступила в статусе одной из ведущих восточноевропейских держав, о чем шла речь в статье «Последний великий Джучид, или Ахматова драма. Акт второй: Венецианский».
Дож пытался вовлечь Ахмата в войну с Портой, султан которой, Мехмед II, в свою очередь, искал союза с Сараем. Другой влиятельный игрок в регионе, польский король и Великий князь Литовский Казимир IV, также стремился к развитию дружественных отношений с Большой Ордой, видя в ней противовес Москве.
Памятный камень неподалеку от Алексина, увековечивший подвиг его защитников от войск хана Ахмата в 1472 году.
В тот период она и Вильно выступали своего рода полюсами, притягивающими к себе земли ранее распавшегося Древнерусского государства. И камнем преткновения во взаимоотношениях двух государств стал Новгород.
Яблоко раздора с берега Волхова
Почти с самого начала своего возникновения он держался особняком на Руси, позиционируя себя то центром сепаратизма относительно Киева – едва не начавшаяся война в начале XI в. Владимира с сыном Ярославом, – то свидетельством военно-экономического могущества его обладателя – стремление Андрея Боголюбского поставить Новгород под свой контроль.
После монгольского нашествия он оказался единственным крупным русским городом с неослабленным военным и экономическим потенциалом, что позволяло ему какое-то время с разной степенью успешности балансировать между Великим княжеством Владимирским и Великим княжеством Литовским.
Но в XV в. ситуация меняется. Вечевой строй, препятствовавший формированию централизованной власти по подобию московской, вел республику к политическому краху, первым аккордом которого стала битва на Шелони в 1471 г. Она-то и явилась прологом к конфликту Москвы и Орды.
В том же году умер старший брат Ахмата Махмуд, формально считавшийся ханом Большой Орды. Предположу, что он был, в отличие от младшего брата, менее амбициозен, удовлетворившись контролем над Причерноморьем и Хаджи-Тарханом (Астраханью), доставшимся в наследство его сыну Касыму.
Как было отмечено в предыдущем материале со ссылкой на сочинение венецианского путешественника А. Контарини, между дядей и племянником шла «Большая война». Однако не очень понятны ее масштабы и степень интенсивности боевых действий.
Надо полагать, что большая – преувеличение, раз на следующий год после воцарения Касыма в Хаджи-Тархане Ахмат смог бросить основные силы Орды в поход против Ивана III, не опасаясь за свой тыл. Кроме того, в первой статье цикла уже шла речь об уступке Касыма дяде в истории с сыновьями его противника, узбекского хана Абу-л-Хайра.
Соответственно, думаю, и амбиции Касыма, как и его отца, не простирались далее контроля над территорией формировавшегося в те годы Астраханского ханства. Впрочем, вряд ли Ахмат готов был мириться с независимостью племянника, учитывая выгоду торгово-экономического и военного положения Астрахани. Но в 1472 г. Касым мог подождать.
Ключевое место в военных планах Ахмата заняла Москва, в которой десять лет как правил повидавший в детстве всякого и, соответственно, приученный избегать резких шагов на политической арене, склонный к компромиссам Иван III.
Компромиссы компромиссами, но только не в случае с Новгородом, ярлык на который еще в 1461 г. крымский хан Хаджи-Гирей выдал Казимиру IV.
Разумеется, Иван III не мог согласиться с подобным решением Крыма, учитывая, что ранее ярлык принадлежал его отцу Василию II Темному – выдан ханом Улуг-Мухаммедом.
«Старинный Великий Новгород», А.М. Васнецов
Видимо, подобную реакцию со стороны оппонента Казимир IV и предполагал, просчитывая перспективы грядущего конфликта с Москвой и стремясь заручиться в нем поддержкой также Большой Орды, добившись ярлыка и от Ахмата на владение Новгородом, и заключив с ним военный союз.
С соответствующей целью в 1470 г. к Ахмату отправилось посольство во главе с Киреем Кривым, упоминавшееся в предыдущем материале.
В свою очередь, претензии на Новгород Иван III не согласовал с ханом Большой Орды, к тому же отправившим в Краков – напомню, что в 1385 г. Польша и Литва заключили Кревскую унию, поэтому у Казимира IV было две столицы – посольство, ибо стремление к союзу сторон носило обоюдный характер.
И вот в картине мира Ахмата за спиной царя вассал на берегу Шелони занимается своеволием, выставляя сюзерена в лице третьей стороны – Казимира IV – в дурацком положении, на что татарским послам могли намекнуть.
Осторожный Иван III, да, собирался прибрать к рукам богатый город, но и к конфликту с Сараем не стремился и, «вернувшись из-под Новгорода (а может быть, еще до Шелонского похода), не забыл, – пишет историк А.А. Горский, – о том, чтобы подстраховаться со стороны Орды: в 1472 г. в войске хана находился великокняжеский посол Григорий Волнин. Но это не смогло изменить намерений Ахмата».
Возможно, отказ хана от диалога с Волниным стал, на фоне неудачной кампании 1472 г., его роковой ошибкой; впрочем, это только предположение. Вопрос еще: какие полномочия имел Волнин.
Другой и также ключевой вопрос, объясняющий логику военно-политических шагов Ахмата: когда Иван III перестал платить выход в Орду? В науке вопрос носит дискуссионный характер. А.А. Горский, ссылаясь на Вологодско-Пермскую летопись, полагает, что начиная с 1472-го.
Это вовсе не свидетельствует о разрыве отношений Москвы и Сарая. Так, уже в 1473 г. в Большую Орду было отправлено от Ивана III посольство и еще одно, спустя три года. Разумеется, в обоих случаях хану были преподнесены традиционные дары, но можно ли их назвать выходом? А.А. Горский выражает в этом сомнение.
Важной вехой в политической жизни Ахмата стал 1476 г., явившийся ненадолго пиком его успехов: он привел к покорности Крымское ханство, посадив в нем своего племянника Джанибека, и нанес поражение узбекскому правителю Шайх-Хайдару, упомянутому в первой статье цикла. Впечатляюще, но непрочно.
Джанибек не встретил поддержки местных элит, и в 1477-м его свергли. А в следующем году Ахмату пришлось окончательно расстаться с мечтой о Крыме, после того как османы вернули на трон Менгли-Гирея, ставшего противником Большой Орды.
Парадокс: отношения Стамбула и Сарая носили дружественный характер, а Крыма и Большой Орды – враждебный. Но важно другое: расставание для Ахмата с крымской мечтой – прощание с перспективами создания экономической базы для возрождения его Орды: причерноморские города, возможность выхода на средиземноморский рынок.
Предположу, Ахмату не хватило политической интуиции — забыть на время о Москве и все силы бросить на Крым.
Угра: в поисках компромисса
Но, видимо, хан смирился со свержением Джанибека и занялся урегулированием отношений с Москвой, которая, в свою очередь, вела активные переговоры с Менгли-Гиреем, начавшиеся еще в 1474-м и прерванные воцарением Джанибека.
В 1479 г. они возобновились. А.А. Горский обращает внимание на важную деталь: Иван III выступал в статусе независимого игрока, чему способствовал и Менгли-Гирей, с одной стороны, не признававший главенство Ахмата, с другой — не требовавший изъявления покорности, пускай и формальной, от Великого князя, по-видимому, трезво оценивая военно-политические реалии и в неменьшей степени, нежели Москва, нуждавшийся в союзе с ней: как-никак Ахмат был опасным противником.
Последний предпринял зеркальные меры в лице союза с Казимиром IV. Но, на мой взгляд, он имел с военной точки зрения меньший вес, ибо не устранял угрозы южным землям Великого княжества Литовского со стороны Крыма.
Парадоксально, но стратегическая ситуация складывалась не в пользу обеих сторон, Ахмат начал кампанию против Ивана III, не обеспечив свой тыл.
Стояние на реке Угре, Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век
У великого князя не были урегулированы отношения с Казимиром IV и возник конфликт с братьями – Борисом Углицким и Андреем Волоцким. Плюс в окружении, надо полагать, хватало сторонников примирения с Ордой.
Что касается Ахмата, то он, бесспорно, опытный полководец, почему-то не решился бросить в дело главные силы при попытках форсирования Угры и не воспользовался предоставленным ему Иваном III шансом спустить конфликт на тормозах и одержать политическую победу.
Речь о посольстве к Ахмату «во главе, – пишут историки Т.Р. Галимов и И.М. Миргалеев, – с персоной значимой и известной для ордынской стороны – боярином Иваном Федоровичем Товарковым: «с челобитием и с дары, прося жалованья, чтоб отступил прочь, а улусу бы своего не велел воевати»».
Однако Ахмат потребовал приезда самого Великого князя, что было явным перебором. Видимо, хан исходил из принципа «всё или ничего». Странным образом в его действиях сочеталась военная нерешительность с жесткостью политических требований.
Внутренний надлом? Может быть. Ведь следом он смягчит требование и потребует прислать сына Великого князя, а потом вообще окольничего Никифора Басенкова, ранее уже ездившего с посольством в Орду. Вся эта игра на понижение обрекала Ахмата на поражение.
Но и Иван III играл на Угре в пользу Ахмата: после ее замерзания он отвел войска к Кременцу, относительно чего в историографии иной раз проводятся аналогии с событиями 1812 г.: мол, великий князь заманивал супостата. Однако Александр I миссий, подобной товарковской, к Наполеону не отправлял.
Иван III, допускаю, склонялся к уступкам, чем к реализации на практике нацеленной на решительное сражение стратегии:
По некоторым источникам, – пишет А.И. Филюшкин, – в 1480 году при известии о приближении татарского войска хана Ахмата он хотел бежать из Москвы, но бояре (замечу, среди них были, видимо, и сторонники признания власти хана, что только усиливало колебания Ивана III – И.Х.), горожане и церковь доходчиво объяснили ему, что сражаться придется, пути назад уже нет.
В общем, колебались оба. И здесь важную, если не определяющую роль, возможно, сыграл фактор личности в облике ростовского архиепископа Вассиана, своим знаменитым посланием переломивший настроение Ивана III.
Именно возможно, ибо точка зрения, согласно которой послание архиепископа переломило настроение Великого князя, в науке носит дискуссионный характер. В частности, крупнейший специалист по истории правления Ивана III Ю. Г. Алексеев в своем обстоятельном исследовании, Великому князю посвященном, писал следующее:
Как видно из его текста (послания – И. Х.), было написано после того, как в Москву пришли известия о первых боях с Ахматом на Угре. Ивана Васильевича в это время в Москве уже не было. «Уговаривать» его поехать к своим войскам не пришлось.
Проблема заключается также и в том, что из источников трудно составить внятное представление о планах Ахмата, не стратегических – взять Москву, а тактических – способах достижения победы на Угре.
В конце концов хан отступил. Проиграл? С позиций постзнания – бесспорно. А если смотреть из военно-политических реалий поздней осени 1480-го?
Размышляя над ответом, позволю себе обратиться к выводам о политических последствиях Угры Т.Р. Галимова и И.М. Миргалеева:
Ведущий научный сотрудник ИРИ РАН В.В. Трепавлов, характеризуя этот период истории, ввел понятие «инерция единства», согласно которому распад Орды не произошел в одночасье. Долгое время, на протяжении XV–XVI веков, отдельные политии Улуса Джучи (в том числе и Московское государство) продолжали осознавать себя составными частями общего политического пространства. В русле этой концепции московский историк, научный сотрудник РГГУ М.В. Моисеев высказал мнение о том, что и после падения Большой Орды в 1502 г. московские князья вынуждены были продолжать противостояние с ханами Крыма, Казани и правителями Ногайской Орды, а также с другими наследниками Золотой Орды. Таким образом, Москва, по сути, продолжала борьбу за первенство на постордынском политическом пространстве.
Со своей стороны замечу, что в данном случае следует принимать во внимание постепенную трансформацию сознания русской церковной и военно-политической элиты, переставшей видеть в ханах ниспосланных Провидением царей.
Вместо этого они превращались в фараонов в негативной – библейской – коннотации. Ахмат первым удостаивается подобной сомнительной чести:
На всю землю нашю окаанного Батыа – пишет в своем послании Ивану III на Угру ростовский архиепископ Вассиан (Рыло), – иже пришед разбойнически и поплени всю землю нашу, и поработи, и воцарися над нами, а не царь сый, ни от рода царьска.
Анализируя этот документ, медиевист Ю.В. Селезнев подчеркивает:
Ахмату отказано в царском титуле, он превращается в «фараона», ведь власть хана не только нелегитимна политически, но и не освящена Божественной волей. Таким образом, ростовский архиепископ отказывает ордынским правителям не только в царском достоинстве, но и в царском титуле, объявляя их самозванцами.
Финальный акт затянувшейся драмы
И вот первые хлопья падающего на еще хрупкий лед Угры снега словно возвестили о наступлении последнего акта Ахматовой драмы: вернувшись в Орду, он распустил войско и январским утром был убит во время набега своих бывших союзников во главе с сибирским ханом Ибаком.
Степь близ Астрахани. Где-то в этих краях и встретил свою смерть последний великий Джучид
Иван III вздохнул спокойно? И да, и нет. С одной стороны, главный его противник мертв. С другой, видимо, в сознании Великого князя продолжал жить фантом Большой Орды:
Симптоматично, – пишут Т.Р. Галимова и И.М. Миргалеева, – что даже спустя много лет после событий Стояния на р. Угре, в 1501 г., преследуя, вероятно, цель обеспечить себе безопасность в период борьбы против Литвы, Иван III отправил ко двору Ших-Ахмата послание о возможности возобновления прежних отношений. А уже в следующем 1502 году, вероятно, закрепляя свои намерения, Иван III отправил посольство в Большую Орду, предоставив неординарный по сумме выход.
Сколько бы лет еще Иван III посылал выход? Но в упомянутом году Менгли-Гирей разбил Ших-Ахмата и уничтожил Большую Орду. Занавес опустился.
Завершу же Ахматову трилогию римским: Sic transit gloria mundi.
Использованная литература
Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1991
Галимов Т.Р., Миргалеев И.М. К вопросу о трактовке «Стояния на Угре» 1480 г. // Золотоордынское обозрение. 2019. Т. 7, № 4. С. 652 – 662
Горский А.А. Ярлык Ахмата Ивану III
Каргалов В.В. Конец ордынского ига. — М.: Наука, 1980
Информация